Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Азартные игры как источник метафоры в отражении социально значимых реалий в современном медиапространстве. Монография
.pdf
11
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
ИССЛЕДОВАНИЯ МЕТАФОРЫ С ИСТОЧНИКОМ
«АЗАРТНЫЕ ИГРЫ»
Символ всегда заключает в себе больше, чем
его очевидное и сразу приходящее на ум значение
Карл Густав Юнг
Учитывая сложность человеческого опыта во вселенной, каждый
индивидуум в отдельности и сообщество в целом всегда имели экзистенциальную тенденцию к познанию мира и самовыражению, т.е. пониманию
положения самого себя в окружающем пространстве. И среди основных
инструментов, используемых для достижения такого понимания, язык
имел первостепенное значение не только как аксессуар для украшения и
удобства контактирования с себе подобными, но и как жизненно важный и
составляющий элемент человеческого мира. Статус языка на протяжении
веков менялся, постепенно он стал предметом, требующим рефлексивного
изучения, чтобы понять его, разгадать его секреты и раскрыть его загадки.
Одной из таких проблем всегда было отражение общественных отношений и их взаимосвязь с языковым воплощением характеристик объектов
познания. Настоящая глава посвящена исследованию роли метафор с источником «азартные игры» как стимула переосмыслений в такой сложной
и противоречивой предметной области, как социально-политическая и
экономическая.
1.1. СИМВОЛЫ КАК ИСТОЧНИК МЕТАФОРЫ
Вопросы смыслопостроения являются центральными при определении метафоры как механизма формирования смысла в коммуникативном
аспекте и как способа пробуждения рефлексии реципиента при восприятии информации/текста/высказывания. Понимание метафоры предполагает мысленное воссоздание пути ее создания. Степень понимания выража-
12
ется в том, какие из компонентов смысловой структуры метафоры восстанавливаются при ее интерпретации. Особое значение для осознания роли
метафоры имеет тот факт, что, соединяя в переносе значения несходные
понятия (источник → цель), метафора обращает внимание исследователя
на возможность наличия таких свойств, которые ранее не рассматривались. В этом смысле важным представляется исследование в качестве источника метафорического переноса символов, определяющую мировоззрение носителей того или нового языка и содержащую в себе глубинную
информацию об ассоциациях, сложившихся в обществе и его культуре. По
мнению лингвистов, исследующих символ, он имеет высокий семиотический потенциал [Добровольский 1997; Лосев 1991; Лотман 2002; Маковский 1997; Топоров 1995; Langacker 1999]. И.Р. Гальперин определяет
символ как «отстоявшийся в нашем сознании знак знака» [Гальперин
1981]. А.Ф. Лосев считает, что символ — это «арена встречи обозначающего и обозначаемого, которые не имеют ничего общего между собой, но
в то же самое время он есть сигнификат вещи, в которой отождествляется
то, что по своему непосредственному содержанию не имеет ничего общего между собой, а именно символизирующее и символизируемое» [Лосев
1991, с. 166].
Н.Б. Мечковская определяет условия, при которых знак становится
символом: «а) высокая употребительность (воспроизводимость); б) наличие коррелятов в семиотиках разных сенсорных модальностей; в) семантическая насыщенность плана содержания; г) вхождение в узкую (малочисленную) группу высокопопулярных знаков» [Мечковская 2004, с. 586].
Исходя из приведенных определений символа и условий его образования, можно выделить в группе метафорических моделей те, которые основаны на символах:
животного мира;
цвета;
числа;
религии и мифов;
карт (и азартных игр в широком смысле).
13
При этом предполагается наличие возможностей появления новых
символов, их смена с учетом социально-политических и экономических
условий нового времени.
Многие ученые отмечают повышенную оценочность метафорических
конструкций, основанных на символике. И это обусловлено связью символов с установками социума, стереотипами, культурой в самом широком
смысле. С.Г. Тер-Минасова пишет: «все поведение человека, его реакции,
его мировоззрение определяются нормами его родной культуры и его родного языка. …Человек рождается в определенную культуру, и ему немедленно навязываются — в большой степени посредством языка — определенные нормы жизни в обществе» [Тер-Минасова 2007, с. 25]. Часто метафоры с символьным прочтением уже в словарях помечены той или иной
оценкой, которая свидетельствует об отношении пользователя знака к
обозначаемой им реалии. Такие метафоры превращаются в образыэталоны оценочного характера, которыми располагает та или иная культурная общность. Они становятся штампами, клишированными кодами
поведения субъектов социально-политической и экономической деятельности, эффективными и привлекательными способами прямого воздействия на реципиента.
Современные взгляды на метафору коррелируют с доминирующей в
отечественной и мировой лингвистике когнитивно-дискурсивной научной
парадигмой. Это теория, основанная на познании, учитывающая важность
человеческого восприятия и понимания мира при построении высказываний о нем. И метафора приходит на помощь в познании и понимании
окружающего мира. Наша система мышления, наша концептуальная система по определению является метафорической концепцией. Поскольку
метафора лежит в основе наших мыслей, действий и эмоций, она присутствует в многочисленных репрезентациях социально-политических и экономических реалий. Например, мир животных, занимает важное место в
стратегиях, связанных с политикой и бизнесом. Многие политические и
экономические партии и компании используют зоосимволику в своем общении. Значимые события, происходящие в странах Европы и мира, до-
14
вольно часто находят отражение в зооморфных символах, характеризующих роли стран-участницы в этих событиях, а также отношение к ним социума. Так, страны Европы получили характеристики через ассоциации с
зоометафорами: бумажный тигр (ЕС), старые голуби (старые страны ЕС)
и молодые ястребы (молодые члены ЕС).
Востребованы и метафоры-колоронимы. Например, выявлена чрезвычайная продуктивность метафор, использующих символику черного
цвета. Всплеск употребления данного колоронима в русском языке приходится на 90-е годы прошлого столетия, отмеченные в российской истории
как эпоха перелома, и до сих пор называемые «черными» и «лихими»:
И мы переживали все то, что переживаете вы: был черный рынок,
была мафия, были талоны и купоны [НКРЯ. Взгляд со стороны. «Мафия
есть, а талонов нет» // Аргументы и факты, 1992.01.22].
Герои и сюжеты мифов имеют символьное прочтение в репрезентациях событий социально-политического и экономического асппектов.
Например, упоминание дамоклова меча как предупреждение о постоянной
опасности, угрозе (из предания о Дамокле, над которым во время пира
подвесили меч на конском волосе):
Проблема беженцев как дамоклов меч еще очень долгое время будет
висеть над нами.
The refugee problem will hang over us like the sword of Damocles for a
very long time.
Cette épée de Damoclès a pendu plusieurs sociétés européennes pendant
plusieurs mois [https://context.reverso.net/ (дата обращения: 12.03.2026)].
С.Г. Кара-Мурза увидел магическую силу внушения, которой обладает число, и объяснил это тем, что число, «имеет свойство застревать в
мозгу» [Кара-Мурза 2004, с. 120]. Е.В. Рахилина показала, как количественные метафоры влияют на репрезентацию превышения или уменьшения представлений о норме [Рахилина 2000, с. 146–147]. Например, в словосочетаниях высокие чиновники и высокое кресло рейтинг лиц, занимаемый ими в системе государственного управления, значительно
увеличивается за счет использования слова высокий.
15
Языковая репрезентация концептов, отражающих социально-политические и экономические реалии, происходит также через символы игры, и
основанием метафорического переноса служит представление о социуме
как игровом поле, где человек выполняет определенные действия и соответствует (или не соответствует) правилам игры, ищет решения, рискует,
имеет товарищей по команде или противников, борется, побеждает или
терпит поражение. Например, описание сложных межгосударственных
отношений часто идет через обращение метафоре «политическая игра»:
Необходимо, однако, заметить, что большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может
окончиться для них серьезным провалом.
Il convient toutefois de noter que ce jeu politique gigantesque et dangereux, initié par les partisans de la politique de non-intervention, peut aboutir à
un grave fiasco pour eux.
So, it's a big game of politics — nonsense that's going on
[https://context.reverso.net/ (дата обращения: 12.03.2026)].
В социально-политическом и экономическом лексиконе значительна
доля метафор, основанных на символике игральных карт, создающих
прагматический эффект: расклад (карт) как расстановка сил в переносном
значении, передергивание карт как прием, заключающийся в нужных манипуляциях, крапленая карта о нравственно неопрятном, нечестном ведении дел.
Традиции, ритуалы, мифы, окружающие жизнь человека и выстраивающиеся в символы, поставляют коды, которые обеспечивают порождение языковых знаков, основанных на переносе значения. Все вместе они
представляют семиотику культуры, понимаемую Ю.М. Лотманом следующим образом: «динамичная система», «многоуровневая семиотическая
организация». Создание «перекрестно кодированных текстов» здесь приводит к «бурно протекающему процессу новообразования» [Лотман 2002,
с. 71–74].
16
1.2. ТЕМА АЗАРТНЫХ ИГР В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
В России карты появились в самом конце XVI века. Из законодательных памятников впервые упоминает о картах Уложение 1649 года.
Долгое время карты были запрещены в России, а игра в карты преследовалась по закону. Так было вплоть до 1761 года, когда было издано уложение о разделении игр на коммерческие и азартные, первые попали в
число разрешенных, а вторые — в запрещенные. О том, в какие карты играли в России в то время можно узнать из поэмы В. Майкова «Игрок Ломбера». Своих карт тогда в России еще не делали, все карты были французского происхождения. Собственное производство игральных карт начинается только после того, как карточные игры были разрешены в России.
Являясь предметом загадочного и таинственного социальнобытового феномена, карты испокон веков имели странное воздействие на
человека, достаточно разумного, чтобы отказаться от губительного развлечения считающегося, по мнению многих исследователей, памятником
древнейшей культуры.
Рис. 1. Карты и масти1
1
Источник: https://киммерия-волошина.рф/naychnue-stati/stati-2021/2951-igralnye-karty-v-russkoj-
literature (дата обращения: 12.03.2026).
17
Карты и карточные игры оказали значительное влияние на культурную жизнь российского государства, особенно в течение XVII–XIX веков.
Даже очень краткий обзор истории русской культуры отчасти XVIII, XIX
и начала XX веков, дает нам представление том, насколько карточные игры были популярна в тогдашнем обществе, в быту дворянства и не только
его, что игру к карты весьма распространенной темой в литературе и искусстве.
Бранят все карты, но дурного
Я в них не вижу ничего;
И тот не хочет кто чужого
Не проиграет своего.
Они лекарство нам от скуки,
От них и глупые умны;
Сберутся гости — карты в руки,
И все за картами равны [Шаховской 1824, с. 396].
«Золотой век» русской литературы проходил под знаком карточных
игр, многие выражения русского языка используются метафорически, без
осознания заложенного в них карточного (а часто шулерского) жаргона.
Во что же играли сами писатели и их герои? Самой распространенной игрой был «штосс» или «фараон», который игрался колодой в 52 или
36 карт. В простой версии было всего два игрока. Первый, понтёр, загадывал карту и объявлял, сколько денег на нее ставит, а второй, банкомет, поочередно раскладывал карты на левую и правую стороны стола. Если загаданная карта легла слева от банкомета, то выигрывал понтёр, если справа — то банкомет. Обычно в ужас игроки приходили после итоговых
подсчетов: система ставок была довольно сложной, а азарт мешал оценить
масштабы проигрыша. В любом штоссе ставки можно было удвоить,
утроить, учетверить. Для этого у загаданной карты поочередно загибали
углы — так появилось выражение «загнуть утку».
Как любая азартная денежная игра, штосс привлекал шулеров. Сюжет гоголевской пьесы «Игроки» полностью построен на истории о том,
как шулерская бригада обыграла шулера-одиночку Ихарева
18
[https://www.culture.ru/materials/255558/shtoss-boston-i-vint-vo-chto-igraligeroi-russkoi-klassiki (дата обращения: 12.03.2026)].
Рис. 2. Маковский К. «Ссора из-за карт» 1898.
Государственный русский музей, Санкт -Петербург
Описывая уклад жизни и быт современного им общества, практически все писатели ХIХ века в той или иной мере затрагивают карточные
игры, вовлекая в них своих героев. Это произведения классиков художественной литературы хорошо известны нам, среди них А.С. Пушкин
(«Пиковая дама», «Выстрел»), М.Ю. Лермонтов («Маскарад», «Тамбовская Казначейша»), Н.В. Гоголь («Игроки», «Мертвые души»), а также записки П.А. Вяземского, воспоминания С.П. Жихарева и т.д.
Магия карт и игры в них заждется на трех китах: азарте, жажде
успеха и вере в удачу. Именно азарт подчиняет себе Германа и руководит
им в классическом произведении А.С. Пушкина «Пиковая дама». Герман,
услышав историю о старой графине и трех картах, принесших ей удачу,
решает во что бы то ни стало узнать этот секрет. Стремление достичь этой
цели практически полностью подчиняет себе все его существо, лишая его
воли и разума. Он начинает использовать такие средства, к которым он
19
никогда не стал бы прибегать в отсутствии этой пагубной страсти. И вот
уже ничто не может остановить его на пути к воплощению желаемого в
действительность, и он, наконец, добивается своего. Но тут обнаруживается одна единственная ошибка, коей провидение наказывает Германа за
его чрезмерную приверженность дурманящей идее.
В драме М.Ю. Лермонтова «Маскарад» карты играют вроде бы незначительную роль. Арбенин избавляет Звездича от позорного проигрыша
и уводит от людей, готовых обчистить его до нитки и вогнать в долги. После этого герои едут на маскарад, где в это время находится жена Арбенина, Нина. На балу Зведич знакомится с маской, маска начинает флиртовать с ним. Ошибочно мужчины решают, что под маской скрывалась Нина, ошибка оказалась фатальной, и ослепленной страстью Арбенин
убивает ни в чем неповинную женщину.
Карточный стол у Лермонтова — метафора общества, окружающего
чету Арбениных, такого же беспринципного и жестокого, как игроки в
«фараон» (прощать проигравшему его долги или давать слабину в картах
считается дурным тоном). В смерти Нины Лермонтов обвиняет не только
главного героя, но и всех, кто был замешан в этой истории, но вовремя не
сообщили Арбенину об ошибке или подлили масла в огонь
[https://vk.com/wall-5197510_173405 (дата обращения: 12.03.2026)].
И снова карточный стол, и снова высший свет. Николай Ростов в романе Л.Н. Толстого «Война и мир». Сцена игры в доме Анатоля Курагина.
В данной ситуации Толстой показывает испытываемые героем чувства…
Николай Ростов не только не может остановиться, но и стремится
отыграть свои потраченные на игру денежные средства. И неожиданно, на
грани отчаяния, выигрывает. Случай не подвел его, но цена была слишком
мала, а отыграться Анатоль ему просто не позволил.
В результате этого грандиозного проигрыша Николай Ростов оказывается полностью деморализованным, на грани самоубийства, но уйти из
жизни ему не дает любовь к ближним, к Наташе и Соне.
Роман Ф.М. Достоевского «Игрок» — это повествование о человеке,
для которого игра становится смыслом существования. Главный герой —
20
Алексей Иванович путешествует с семьей отставного генерала, поскольку
является учителем его детей. Алексей Иванович влюблен в падчерицу генерала. Главный герой под действием обстоятельств увлекается игрой.
Для читателей, знакомых с биографией писателя не секрет, что само написание романа «Игрок» произошло под влиянием нехватки денег. Федор
Михайлович влез в долги из-за азартных игр, и вынужден был как-то выходить из той ситуации, в которую попал. Чтобы вернуть долг, который
возник из-за проигрыша в рулетку, писатель пообещал написать роман за
26 дней и выполнил свое обещание. Условия перед пим были поставлены
жесткие, поскольку в противном случае все права на нынешние и будущие
произведения автора переходили к его издателю. В основу сюжета положены злоключения автора в казино, а любовная линия была списана с взаимоотношений Достоевского и Полины Сусловой, которые проигрыш писателя разрушил в итоге.
Однако судьба улыбнулась писателю, экономя время работы над романом Достоевский впервые воспользовался услугами стенографистки и
познакомился с Анной Сниткиной, которая вскоре стала его женой.
Серебряный век русской литературы тоже не оставил без внимания
карты и карточные игры. Как предмет карты наиболее ярко были описаны
Мариной Цветаевой в ее автобиографическом рассказе «Чёрт», напечатанном в 1935 году в журнале «Современные записки»:
«…Я к семи годам пристрастилась к картам — до страсти. Не к игре, — к ним самим: ко всем этим безногим и двуголовым, безногим и одноруким, но обратно-головым, и обратно-руким, самим себе — обратным,
самим от себя отворотным, самим себе изножным и самим с собою незнакомым высокопоставленным лицам без местожительства, но с целым подданством одномастных троек и четверок… Это было целое живое нечеловеческое по-поясное племя, страшно властное и не совсем доброе, бездетное, бездедное, не живущее нигде, как на столе или за щитком ладони…
что в каждой масти тринадцать карт — чертова дюжина — с этого бы меня не сбили даже в сонном сне… я усвоила значение каждой карты: все
эти дороги, деньги, сплетни, вести, хлопоты, марьяжные дела и казенные
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]