Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Пора читать». Буквари и книги для чтения в предреволюционной России, 1900-1917 гг. Сборник научных трудов и материалов
.pdf
К вопросу об изучении взаимодействия исторического
и педагогического контекстов в учебнике для начальной школы
261
лям «Школы в чужих странах» (европейскую и азиатскую), последняя — запечатывает урок обучения русской грамоте.
Визуальная компоновка каждой страницы азбуки несколько отличается от учебных книг начала ХХ века, иллюстрации в которых были
ориентированы в первую очередь на подражательный момент. В них
часто изображались люди, произносящие какие-то звуки или междометия. Ученик, глядя на такую иллюстрацию, должен был воспроизвести «услышанный» звук. В азбуке «Русская грамота» использован
другой подход. На картинке ребенок видит хорошо знакомые предме-
31
ты и вещи в «возможно более яркой и выпуклой форме»
, на некоторых рисунках — даже в конкретном цвете32. От образа он переходит к
понятию, от понятия — через звуко-буквенный анализ к начертанию
слова. Иллюстрация в таком случае выполняет не только роль опоры
в обучении грамоте, но и «молчаливого» учителя. Она должна быть
максимально притягательной и выразительной. С этой целью небольшие картинки вмонтированы в текст и являются частью его образного
содержания. Текст в свою очередь постепенно обретает авторство. Во
второй части азбуки бóльшая часть стихотворений имеет уточнение,
кем они созданы. Причем имя автора стоит справа вверху, как это принято во многих современных учебниках для начальной школы.
Таким образом, мы увидели, что даже столь выборочное исследование взаимодействия исторического и педагогического контекстов
создания азбук и букварей, выполненное на примере менее чем двух
десятков учебников, уже оттеняет некоторые актуальные современные проблемы отечественной дидактики и методики обучения, формулируемые составом текстов и иллюстраций в учебнике, прописанными способами работы с ними. Изучение исторических реалий и педагогических идеалов в учебной литературе, проведенное на материале учебников 1903—1937-го гг., репрезентирующих три основных этапа эволюции педагогических идеалов от православно-монархических
до партийно-государственных, напрямую соединяется с современностью, со сменой образовательных стандартов рубежа нового тысячелетия. Оно важно как для историков педагогики и детства, так и для
современных педагогов-практиков.
31
Учителю // Соловьева Е. Е. и др. Русская грамота. Азбука и чтение после аз-
буки… СПб., 1905. С. I.
32
См. в издании 1905 года на с. 2 красный воздушный шар и т. д.
Баранникова Н. Б., Безрогов В. Г., Макаревич Г. В.
Нами было проанализировано 23 букваря знаменитого педагога
рубежа XIX—ХХ веков В. П. Вахтерова (1853—1924). Его учебнометодические пособия выдержали более сотни изданий
туальны в образовательной практике трех первых десятилетий прошлого столетия. О популярности изданий свидетельствуют не только большие тиражи (от 25 до 500 тыс.) и частые переиздания (118 с
1898 г. до октября 1917 г., но и потом до 1923 г. в России и по 1930-е —
3
середину 1940-х гг. за рубежом
), но и география последних. Учеб-
ную книгу под названием «(Новый) Русский букварь»
1
Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 10-06-01113а.
2
См.: Вахтеров В. П. Русский букварь для обучения письму и чтению, русско-
му и церковнославянскому. [104-е изд. (стереотипное); Ученым Комитетом Министерства Народного Просвещения в изданиях 1897, 1898, 1899 и 1900 гг. ДОПУЩЕН ДЛЯ КЛАССНОГО УПОТРЕБЛЕНИЯ в начальных народных училищах (см. «Журн. М.Н.П.» за июль1897, за январь 1899, за ноябрь 1901 г., и «Каталог учебн. рук., допущ. к употреблению в низших учебн. зав.», изд. У.К.М.Н.П.
1905 г., с. 7). ОДОБРЕН Собственною Его Императорского Величества Канцеляриею по учреждениям Императрицы Марии для низших учебных заведений Ведомства, для приютов и малолетних отделений сиротских институтов Николая II].
М.: Типография Т-ва И. Д. Сытина, 1914. 64 с.
3
Богуславский М. В., Сумнительный К. Е. Уважая в ребенке личность // Вахте-
ров В. П. О новой педагогике / Сост., вступит. ст. М. В. Богуславского, К. Е. Сумнительного. М.: Карапуз, 2009. С. 9—10; Вахтеров В. П. Русский Букварь для
обучения письму и чтению русскому и церковно-славянскому. По новому правописанию и с новыми иллюстрациями. Нью-Йорк: Изд. кн. маг. GALICIAN
BAZAR, [193?]. 64 с.; Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению.
Прага: Хутор, 1944. 48 с.; Он же. Русский букварь. Пособие для начальных школ.
Франкфурт-на-Майне: Посев, 1946. 64 с.
4
В методическом багаже В. П. Вахтерова этот учебник был основным и репрезентировал педагогические идеи то в более развернутом (в разное время книга имела от 56 до 96 страниц), то в свернутом виде. В 1902—1923 годах выпускалась малая, удешевленная копия «Русского букваря», которая называлась «Первый шаг. Букварь для чтения и письма». Она была специально разработана для
2
и были ак-
4
печатали в Мо-
Эволюция педагогических идеалов в букварях В. П. Вахтерова...
263
скве, Петрограде, Орле, Саратове, Киеве, Нижнедевицке, Дебальцеве,
а также в Праге, Франкфурте и Нью-Йорке. Наследие В. П. Вахтерова в истории отечественной педагогики значимо и велико, мы не стремимся представить читателю весь спектр его педагогических и социо-
5
культурных идей
. Предпримем небольшую исследовательскую разведку, с тем чтобы ответить на вопросы: что и в какое время менялось
в литературно-дидактическом и визуальном каноне «(Нового) Русского букваря»; как эти изменения выражали и трансформировали круг
заложенных в них педагогических идеалов, нацеленных на конструирование мира детей и мира взрослых.
В четырех книгах 1900—1910-х годов «Русского букваря для обучения письму и чтению, русскому и церковнославянскому» основной
массив текстов и иллюстраций остается неизменным. Однако имеют
место некоторые визуальные трансформации обложки учебной книги
и ее титульного листа.
бедных (в том числе сельских) школ и включала преимущественно задания для
домашних занятий. Семантический анализ слов и выражений, которые каждый из
учебников предлагал для списывания, может стать отдельным социокультурным
исследованием. Например, при изучении буквы «б» в 1902—1909 гг. учились писать в тетради ДРУЖБА, в 1910—1917 гг. — БЕДА, в 1922—1923 гг. — «мыло
серо, да моет бело».
5
См.: [Попова Н. И.] В. П. Вахтеров (1853—1924) // Методисты советской на-
чальной школы. М., 1958;
М., 1961; Вахтеров В. П. Избранные педагогические сочинения. М.: Педагогика,
1987; Он же. О новой педагогике…
Вахтерова Э. О. В. П. Вахтеров, его жизнь и работа.
264
Баранникова Н. Б., Безрогов В. Г., Макаревич Г. В.
На обложке букваря 1905 года мы видим читающих детей, которые напоминают итальянских путти (апелляция к классическим образцам, ориентация на взрослого читателя). Вписанная в полукруг иллюстрация занимает восьмую часть страницы и дана внизу листа. На
титульном листе того же издания изображена крестьянская семья (деревянный дом, красный угол с иконами). Бабушка, старшая сестра и
мать слушают чтение мальчика, сидящего за столом с открытой книгой. Композиционно фигура чтеца выделена как самая значимая. Она
расположена в центре картины и вписана в круг из женских фигур и
фигур на иконах. Слева направо по кругу персонажи расставлены так:
бабушка у окна (связь с прошлым, с традиционной устной культурой),
лики на иконах со Спасителем во главе (освящение всего происходящего, его значимость и надвременной характер), мать стоит у стола и
смотрит в окно (выход за пределы данного пространства, в будущее),
сестра внимательно следит за чтением брата, ее взгляд направлен в
книгу. К зрителю сестра повернута спиной, но по ровному напряженному позвоночнику и по тому, как дородное, плотно сбитое тело удерживается на самом краешке стула, можно судить о ее заинтересованности и включенности в текущую ситуацию чтения повести, героями которой являются не те, кого читатель видит перед собой (второе
пространственно-временное измерение, не совпадающее с изображаемой реальностью). Иллюстрация занимает почти полстраницы и
дана в центре.
На обложках изданий 1910-го и 1914-го годов изображено уже не
частное, но публичное пространство: угол классной комнаты. На стене около печки висит плакат с русской азбукой. Трое мальчиков (двое
семи-девяти и один двенадцати-тринадцати лет) рассматривают его.
Каждый из героев указывает на одну из букв: «г», «д», «щ». Чтобы
дотянуться до азбуки, младшие ученики забрались на скамью (им
еще надо дорасти до книжной учености), старший стоит на полу (его
взрослость — залог того, что обучение грамоте ему по силам). Самый
младший из героев оказывается в центре композиции, его лицо, в отличие от старших учеников, повернутых к зрителю спиной, дано в
профиль. Детскость и заинтересованность — две его отличительные
черты. Второй, стоящий на скамье мальчик положил младшему руку
на левое плечо и приник к нему всем телом. Он ободряет и поддерживает того, кто моложе и стеснительнее. Поскольку азбука висит в углу,
зритель не видит всего, что происходит за печкой в классе. Он как бы
становится соучастником некого тайного действа и тоже вовлечен в
рассматривание азбуки. Иллюстрация занимает четвертую часть стра-
Эволюция педагогических идеалов в букварях В. П. Вахтерова...
265
ницы и смещена вниз. На титульном листе изображен мальчик, сидящий за партой. Он вывел в тетради несколько слов и теперь смотрит
на читателя. Поза усталой задумчивости складывается из того, что голова мальчика лежит на левой руке, спина чуть сгорблена и перо зависло над листом. Иллюстрация занимает почти полстраницы и дана
в центре.
Анализ первых изображений, которые вводят ребенка в мир книжной учености, показывает, что визуальные акценты постепенно смещаются с семейного, привычного, родного на внесемейное, новое, общественное. Процесс обучения, сначала подаваемый как часть домашнего уклада, со временем предстает как социально значимая деятельность, требующая больших моральных затрат со стороны каждого ученика. Ребенок в школе — это особая социальная роль. Она
не предполагает поддержки и опоры со стороны близких родственников, друзей, товарищей и ориентирована одновременно и на личную
/
самостоятельность
ответственность (установка модерна в педагогике), и на социальное одиночество (фобия крестьянина рубежа XIX—
XX вв., оторванного от размеренной деревенской жизни и вынужденного встраиваться в городскую среду, в чуждую иерархию сословных
и внесословных отношений).
В послереволюционный период учебное пособие В. П. Вахтерова сохранило основную часть названия (русский букварь для обучения чтению и письму), утеряв уточняющую деталь «русскому и церковнославянскому» и получив в одном из изданий эпитет «новый».
Бóльшая часть тестов в этих учебных книгах также остается неизмен-
6
ной. Несмотря на то, что объем книг разный
, можно выявить, какие
тексты становятся каноническими. К ним относятся такие произведения, как: «Детские очки», «Хромой и слепой», «Миша-школьник»,
«Догадливый» и т. д.
По столичным изданиям «Русского букваря для обучения пись-
му и чтению» 1917-го и 1922-го годов можно проследить, как нарас-
7
тает экспрессия в подаче самого простого учебного материала
. На
6
См. к примеру: Вахтеров В. П. Русский букварь № 10. [Дебальцевское Народное Культурно-Просветительское Общество.] Дебальцево: Советская типография, 1921; Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению. [2-е изд.;
Р.О.П. № 195; 100 тыс. экз.]. Киев: Гос. изд-во Украины, 1923. Первое издание
включает 22 страницы, второе — 64.
7
В пособии 1922-го года при изучении каждой буквы были использованы рисунки, имитирующие буквы из разных элементов: «м» — линия-молния, «ш» собрана из штыков, «г» представляет собой согнутый гвоздь.
266
Баранникова Н. Б., Безрогов В. Г., Макаревич Г. В.
иллюстрации второго урока «Изучение гласных звуков» изображена
мать, укачивающая ребенка. В пособии 1917 года она крепко прижимает к себе младенца. Ее спокойное лицо дано анфас, глаза устремлены вверх. Состояние младенца еле различимо. Его фигура как бы
приросла к телу матери и составляет с ним единое целое. В учебнике 1922 года отношения матери и ребенка представлены иначе. Малыш чем-то недоволен, он капризничает и плачет. Внимание читателя
сконцентрировано на его широко открытом рте и сдвинутых бровях.
Мать держит ребенка несколько отстраненно: ее голова и голова младенца находятся в разных плоскостях. Рисунок можно четко разделить по вертикали. Слева находится крупная фигура взрослого, справа — маленькая фигура ребенка. При этом мать смотрит сверху вниз
на плачущего и повернута к зрителю боком (виден ее полупрофиль).
Близкие и проникновенные кровно-родственные связи, представленные в первом случае как значимый педагогический идеал, во втором
случае уже репрезентированы как почти разорванные и/или стремящиеся к разрыву. Социальная роль взрослого становится менее значимой. Из нее элиминируются значения надежности и ярко выраженной графичности чувств. Роль недовольного чем-то ребенка, напротив, обретает активное в проявлении эмоций социальное лицо.
Изменение литературно-дидактического канона затрагивает все
семантические уровни. Происходит замена старых значимых слов
новыми. Исчезают «эполеты» (1917 г., с. 13), появляются «эконом»,
«экономка», «эмаль» (1922 г., с. 34). Вместо «Иаков, Мария, Иисус»
(1917 г., с. 26) дети читают «кройка, тройка, строй, устрой» (1922 г.,
с. 31). Для того чтобы отвечать задачам и идеалам советской эпохи,
автором (или кем-то другим из конструкторов этой учебной книги)
были переписаны «Маленькие рассказы» Л. Толстого:
Была зима, но было тепло. Было много снегу. Дети были на пруду. Взяли снегу, клали куклу. Руки зябли. Зато кукла вышла славная. Во
рту куклы была трубка. Вместо глаз были угли (1917 г., с. 29);
Была зима, но было тепло. Было много снегу. Вася и Маша были
на пруду. Взяли снегу, сделали куклу. Руки у Васи и Маши озябли. Зато
кукла вышла славная. В рот куклы дети вложили трубку. Вместо глаз
положили угли (1922 г., с. 71).
Как видим, в 1920-е годы были удалены страдательные значения
из конструирования детских образов, введены личные имена персонажей и внесены активные глаголы, рисующие поведение детей. Заданная в визуальном ряду букваря установка на формирование отдельно-
Эволюция педагогических идеалов в букварях В. П. Вахтерова...
267
го от мира взрослых мира героя-ребенка оказывается поддержанной и
8
в вербальном тексте
.
Эта педагогическая интенция получает максимальное свое развитие в пособии под названием «Новый русский букварь для обучения
9
письму и чтению»
. Нравоучительный «детский» рассказ о правдивом
Мише (герои: отец и сын) был купирован из книги, изданной в столице. В представленном новом тексте «1-е мая» (с. 47) показаны картины советской жизни с предписанными внесемейными ролями: Первое
мая — праздник труда. Нас возили на трамвае на митинг. Мы махали шапками и платками и кричали «ура!». Потом нас вкусно и сытно накормили. Место активного действующего лица, переживающе-
го стыд за провинность и отважившегося на признание, теперь занимают счастливые герои-дети. Они исполняют роли пассивных членов
общества и ориентированы на то, чтобы за сытный обед выдать нужную дозу положительных, социально одобренных эмоций.
В «Новом русском букваре» часть «старых» текстов о детях, как
и отрефлексированные нами выше «маленькие рассказы» Л. Толстого, переписана на новый лад. Например, тема детей-сирот, представленная во многих дореволюционных букварях В. П. Вахтерова и столичном пособии 1922 года рассказом «В чужой семье» (полстраницы
текста) в орловском издании подана в политическом ключе. «Новый»
рассказ называется «Сиротка» (с. 48): У Кати умерли отец и мать. Ее
взяли в детский дом. Там ее любили, учили грамоте и работам. Хорошо было Кате в детском доме. Разъединение мира на две половин-
ки (мир детей и мир взрослых) осуществляется не только в ситуациях кровного сиротства, но и в рамках обычной жизни. В том же орловском издании «Нового русского букваря» помещен рассказ «В детском клубе» (с. 45): У нас в клубе весело. Мы там учимся, и работаем,
и поем, и танцуем. За порядком мы следим сами. Из содержания такого текста нельзя извлечь информацию о том, кто посещает детский
клуб: дети из семьи или воспитанники детского дома. И те, и другие,
становясь абсолютно самостоятельными, попадают в некий идеализированный мир, отрезанный от мира взрослых и уравнявший всех
детей абстрактным «мерилом» новой роевой жизни. Социальное си-
8
Тот же прием использован в рассказе «Слепой шел домой…» (ср. 1917 г.,
с. 30; 1922 г., с. 72) и др.
9
В 1922 году данное пособие вышло в Москве (ГИЗ). В 1923 г. — в Саратове
и Орле. В этом же году оно было еще, как минимум дважды, выпущено Государственным издательством (Москва, Петроград).
268
Баранникова Н. Б., Безрогов В. Г., Макаревич Г. В.
ротство и высокая степень осознания «взрослых» навыков и нормативов (работа, песни, танцы, порядок) подаются в качестве базового для
ребенка страны Советов педагогического идеала. Демонстрация поведенческих паттернов этого идеала осуществляется как в визуальном,
так и в текстовом ряду букваря, провоцируя тем самым межпоколенный разрыв существующих по-старому «отцов» и «детей», живущих
по-новому и сверхсамостоятельных, — но только в группе.
В 1900—1920-е годы произошел переход от православно-державного педагогического идеала через досоветский и ранний советский
либерализм к утверждению советского партийно-государственного педагогического идеала. На основе анализа учебников В. П. Вахтерова
мы продемонстрировали набор процедур, помогающих изучать трансформации педагогических идеалов в учебной литературе для начальной школы России на протяжении этого, одного из важнейших периодов в истории начального, языкового и литературного образования.
сп Исо к И здан Ий уче бнИ ков в. п. вахт еро ва,
Ис пользованных прИ напИсанИИ данно й с татьИ:
1. Вахтеров В. П. Новый русский букварь для обучения письму и
чтению. М., 1922.
2. Он же. Новый русский букварь для обучения письму и чтению.
М., Петроград, 1923.
3. Он же. Новый русский букварь для обучения письму и чтению.
Орел, 1923.
4. Он же. Новый русский букварь для обучения письму и чтению.
Саратов, 1923.
5. Он же. Первый шаг. Букварь для письма и чтения. М., 1902.
6. Он же. Первый шаг. Букварь для письма и чтения. М., 1909.
7. Он же. Первый шаг. Букварь для письма и чтения. М., 1910.
8. Он же. Первый шаг. Букварь для письма и чтения. М., 1917.
9. Он же. Первый шаг. Букварь для письма и чтения по новой орфографии. М., 1918.
10. Он же. Первый шаг. Букварь для чтения и письма. М., 1922.
11. Он же. Первый шаг. Букварь для чтения и письма. М., 1923.
12. Он же. Первый шаг. Букварь для чтения и письма. Орел, 1923.
13. Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению, русскому и церковнославянскому. М., 1904.
Эволюция педагогических идеалов в букварях В. П. Вахтерова...
269
14. Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению, русскому и церковнославянскому. М., 1905.
15. Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению, русско-
му и церковнославянскому. М.: Типография Т-ва И. Д. Сытина, 1910. 62 с.
16. Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению, русскому и церковнославянскому. М., 1914.
17. Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению по новой орфографии. [119-е изд. Т-ва И. Д. Сытина]. М.: Типография Т-ва И. Д. Сытина, 1917.
18. Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению. М.,
1918.
19. Он же. Русский букварь. М., 1922.
20. Он же. Русский букварь № 10. Дебальцево, 1921.
21. Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению по новой орфографии. Нижнедевицк, 1921.
22. Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению. Киев,
1923.
23. Он же. Русский букварь для обучения письму и чтению русско-
му и церковнославянскому. По новому правописанию и с новыми иллюстрациями. New York, б/г.
НПБ им. К. Д. Ушинского собирает и хранит учебные книги для
начальной школы. Среди них особое место занимают азбуки и буквари, выделенные в особую коллекцию, хранящуюся в редком фонде, а также учебные книги для первого чтения после азбуки. Букварь
и книга для чтения еще с XVIII—XIX веков выступали первыми учебными пособиями в процессе обучения детей, овладения ими грамотой, письменной речью, иногда даже элементарными навыками счета. История таких учебных книг раскрывает глубину культурных явлений, происходящих в развитии народа, отражает и определенные
периоды в развитии государства, реформы в области орфографии, характеризует педагогическое сознание, теорию и практику обучения и
воспитания в те или иные периоды истории образования.
Время 1900—1940-х гг. стало эпохой нескольких резких поворотов в истории отечественной педагогики и практики образования.
Начало века характеризовалось открытием ценности своеобразного мира детства, привлечением усиленного внимания к ребенку, критикой державно-патриотической и православно-государственной парадигм воспитания и обучения
ны разнообразными попытками решить те проблемы, которые были
сформулированы либеральной педагогикой еще до 1917 года. Эпоха поисков, доминанты педагогического идеала социально активной личности завершилась переходом в конце 1920-х гг. к советскому
партийно-государственному педагогическому идеалу, поставившему
во главу угла тоталитарную консервацию модернизированного варианта дореволюционной школы. Внутри каждого из указанных периодов выделяются особые хронологические и сущностные подпериоды, например, время борьбы с неграмотностью в первые годы советской власти, отраженное в таком жанре пособий, как буквари и книги
1
. Послереволюционные годы означе-
1
Kelly C. Children’s world: growing up in Russia, 1890—1991. New Haven; L.:
Yale UP, 2007.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]