Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Язык психологии. Учебное пособие
.pdf
Мышлениеиречь
В. Келер в другом месте указывает, как при помощи подобных жестов устанавливается в опыте примитивное объяснение, заменяющее словесную инструкцию. Этот жест стоит
ближе к человеческой речи, чем прямое выполнение обезьянами словесных приказаний испанских сторожей, которое, в
сущности, ничем не отличается от того же выполнения у собаки (
соmе – ешь, еntrа – войди и т. п.).
Шимпанзе, которых наблюдал Келер, играя, «рисовали»
цветной глиной, пользуясь сперва губами и языком, как кистью, а после и настоящей кистью
1
, но никогда эти животные,
которые всегда, как правило, переносили в игру приемы поведения (употребление орудий), выработанные ими в серьезных
ситуациях (в экспериментах), и обратно, игровые приемы – в
жизнь, – никогда они не обнаружили ни малейшего следа создания знака при рисовании. «Насколько мы знаем – говорит
Бюлер, – совершенно невероятно, чтобы шимпанзе
либо видели графический знак в пятне»
2
.
когда-
Это же обстоятельство, как говорит автор в другом месте,
имеет общее значение для правильной оценки «человекоподобности» поведения шимпанзе. «Есть факты, предостерегающие от переоценки действий шимпанзе. Известно, что еще
никогда ни один путешественник не принял горилл или
шимпанзе за людей, что у них никто не находил традиционных орудий
или методов, различных у разных народов и указывающих на передачу от поколения к поколению раз сделанных открытий. Никаких царапин на песчанике и глине,
которые можно было бы принять за изображающий что-то
рисунок или даже в игре нацарапанный орнамент. Никакого
изображающего языка, т.е. звуков, равноценных названиям.
Все это
вместе должно иметь свои внутренние основания»3.
Р. Иеркс, кажется, единственный из новых исследовате-
лей человекоподобных обезьян, который видит причину от-
1
W.Kohler. Intelligenzpruflingen an Menschenaffen. 2 Auflage, Berlin,
1921. С. 70.
2
Бюлер К. Духовное развитие ребенка, 1924. – С. 320.
3
Там же, с. 42–43.
11
Л.С.Выготский
сутствия человекоподобного языка у шимпанзе не во «внутренних основаниях». Его исследования интеллекта оранга
привели его в общем к результатам, очень сходным с данными
Келера. В толковании этих результатов он, однако, пошел гораздо дальше Келера. Он принимает, что у оранга можно констатировать «высшую идеацию», правда, не превосходящую
мышления
трехлетнего ребенка1.
Но критический анализ теории Иеркса легко вскрывает
основной порок его мысли: нет никаких объективных доказательств того, что орангутанг решает стоящие перед ним задачи при помощи процессов «высшей идеации», т.е. представлений или следовых стимулов. В конечном счете аналогия,
основанная на внешнем сходстве поведения оранга и челове-
имеет для Иеркса решающее значение при определении
ка,
«идеации» в поведении.
Но это, очевидно, недостаточно убедительная научная
операция. Мы не хотим сказать, что она не может быть вообще
применена при исследовании поведения животного высшего
типа; Келер прекрасно показал, как можно в границах научной объективности пользоваться ею, и мы будем иметь
случай
в дальнейшем вернуться к этому. Но основывать на подобной
аналогии весь вывод нет никаких научных данных.
Напротив, Келер с точностью экспериментального анализа показал, что именно влияние наличной оптическиактуальной ситуации является определяющим для поведения
шимпанзе. Достаточно было (особенно в начале опытов) отнести палку, которую шимпанзе применяли в качестве
орудия
для доставания плода, лежащего за решеткой, чуть дальше,
так, чтобы палка (орудие) и плод (цель) лежали не в одном оптическом поле, и решение задачи сильно затруднялось, а часто становилось вовсе невозможным.
Достаточно было двум палкам (которые шимпанзе вдви-
гал одну в отверстие другой, для того чтобы с
помощью этого
удлиненного орудия достать отдаленную цель) занять кресто-
1
R.M.Yerkes. The mental life of the monkeys and apes. Behaviour
monographs, 1916, III -1. – С. 132.
12
Мышлениеиречь
образное положение в руках шимпанзе, наподобие X, и знакомая уже и много раз примененная операция удлинения
орудия становилась невозможной для животного.
Можно было бы привести еще десятки экспериментальных данных, говорящих в пользу того же самого, но достаточно вспомнить: 1) что наличие оптически-актуальной и примитивной ситуации Келер считает
общим, основным и непременным методическим условием всяких исследований
интеллекта шимпанзе, условием, без которого интеллект
шимпанзе вообще невозможно заставить функционировать, и
2) что именно принципиальная ограниченность представлений («идеации») является, по выводам Келера, основной и
общей чертой, характеризующей интеллектуальное поведение шимпанзе; достаточно вспомнить эти два положения, для
того чтобы считать
вывод Иеркса более чем сомнительным.
Добавим: оба эти положения являются не общими соображениями или убеждениями, неизвестно как сложившимися,
а единственным логическим выводом из всех экспериментов,
проделанных Келером.
В связи с допущением «идеационного поведения» у человекоподобных обезьян стоят и новейшие исследования
Иеркса над интеллектом и языком шимпанзе. В отношении
интеллекта
новые результаты скорее подтверждают то, что
установлено прежними исследованиями самого автора и других психологов, чем расширяют, углубляют или, более точно,
отграничивают эти данные. Но в отношении исследования
речи эти эксперименты и наблюдения дают и новый фактический материал, и новую чрезвычайно смелую попытку объяснить отсутствие человекоподобной речи у
шимпанзе.
«Голосовые реакции, – говорит Иеркс, – весьма часты и
разнообразны у молодых шимпанзе, но речь в человеческом
смысле слова отсутствует»
1
. Их голосовой аппарат развит и
функционирует не хуже человеческого, но у них отсутствует
тенденция имитировать звуки. Их подражание ограничено
1
R.M.Yerkes and E.W.Learned. Chimpansee Intelligence and its vocal
expression. Baltimore, 1925. – С. 53.
13
Л.С.Выготский
почти исключительно областью зрительных стимулов; они
подражают действиям, но не звукам. Они не способны сделать
то, что с таким успехом делает попугай.
«Если бы имитационная тенденция попугая соединилась с интеллектом того качества, который свойствен шимпанзе, последний, несомненно, обладал бы речью, ибо он обладает голосовым механизмом, который можно
сравнить с человеческим, а также тем типом и той степенью интеллекта, с
помощью которого он был бы вполне способен действительно
использовать звуки для целей речи»
1
.
Р. Иеркс экспериментально использовал четыре метода,
для того чтобы обучить шимпанзе человеческому употреблению звуков, или, как он говорит сам, речи. Все эти эксперименты привели к отрицательному результату. Конечно, сами
по себе отрицательные результаты никогда не могут иметь
решающего значения для принципиальной проблемы: возможно или невозможно привить речь
шимпанзе.
В. Келер показал, что отрицательные результаты в смысле наличия интеллекта у шимпанзе, к которым приходили
прежние экспериментаторы, обусловлены прежде всего неправильной постановкой опытов, незнанием «зоны трудности», в границах которой только и может проявиться интеллект шимпанзе, незнанием основного свойства этого интеллекта – его связи с оптически-актуальной
ситуацией и т.д.
Причина отрицательных результатов может лежать гораздо
чаще в самом исследователе, чем в исследуемом явлении. Из
того, что животное не решило данных задач при данных условиях, вовсе не следует, что оно вообще не способно решать
никаких задач ни при каких условиях. «Исследования умственной одаренности, – остроумно
замечает Келер по этому
поводу, – испытывают с необходимостью, кроме испытуемого,
еще и самого экспериментатора»
2
.
1
Там же, с. 53.
2
W.Kohler. Intelligenzpruflingen an Menschenaffen. 2 Auflage, Berlin,
1921. – С. 191.
14
Мышлениеиречь
Однако, не придавая никакого принципиального значения отрицательным результатам опытов Иеркса самим по себе, мы имеем все основания поставить их в связь с тем, что нам
известно из других источников о языке обезьян, а в связи с
этим его опыты еще с одной стороны показывают, что человекоподобной речи
и даже начатков ее у шимпанзе нет и – можно предположить – не может быть (следует, конечно, отличать
отсутствие речи от невозможности искусственно привить ее в
экспериментально созданных для этого условиях).
Каковы же причины этого? Недоразвитие голосового
аппарата, бедность фонетики, как показывают эксперименты
и наблюдения сотрудницы Иеркса Э.В. Лернед, исключаются.
Иеркс
видит причину в отсутствии или слабости слуховой
имитации. Иеркс, конечно, прав в том, что отсутствие слухового подражания могло явиться ближайшей причиной неудачи его опытов, но едва ли прав в том, что видит в этом основную причину отсутствия у обезьян речи. Все, что мы знаем об
интеллекте шимпанзе,
говорит не в пользу такого предположения, которое Иеркс высказывает со всей категоричностью
как объективно установленное положение.
Где основания (объективные) для утверждения, что интеллект шимпанзе есть интеллект того типа и той степени, которые необходимы для создания человекоподобной речи? У
Иеркса был превосходный экспериментальный способ проверить и доказать свое
положение, способ, которым он почемуто не воспользовался и к которому мы прибегли бы с величайшей готовностью для экспериментального решения вопроса, если бы к тому представилась внешняя возможность.
Способ этот заключается в том, чтобы исключить влияние слухового подражания в эксперименте с обучением шимпанзе речи. Речь вовсе
не встречается исключительно в звуковой форме. Глухонемые создали и пользуются зрительной речью, так же обучают глухонемых детей понимать нашу речь,
считывая с губ (т.е. по движениям). В языке примитивных народов, как показывает Л. Леви-Брюль
1
, речь жестов существует
1
L. Levy-Bruhl. Les fonctions mentales dans les societes primitives, 1922.
15
Л.С.Выготский
наряду со звуковой речью и играет существенную роль. Наконец, принципиально речь вовсе не необходимо связана с
материалом (ср. письменную речь). Быть может, замечает и
сам Иеркс, можно шимпанзе научить употреблять пальцы,
как это делают глухонемые, т.е. научить их языку знаков.
Если верно, что интеллект шимпанзе способен овладеть
человеческой
речью и что вся беда только в том, что он не обладает звуковой подражательностью попугая, он, несомненно,
должен был овладеть в эксперименте условным жестом, который по психологической функции совершенно соответствовал бы условному звуку. Вместо звуков ва-ва или па-па, которые применял Иеркс, речевая реакция шимпанзе состояла
бы
в известных движениях руки, которые, скажем, в ручной азбуке глухонемых означают те же звуки, или в любых других
движениях. Суть дела ведь заключается вовсе не в звуках, а в
функциональном употреблении знака, соответствующего человеческой речи.
Такие эксперименты не были проделаны, и мы не мо-
жем с уверенностью
предсказать, к чему бы они привели. Но
все, что мы знаем о поведении шимпанзе, в том числе и из
опытов Иеркса, не дает ни малейшего основания ожидать,
что шимпанзе действительно овладеет речью в функциональном смысле. Мы полагаем так просто потому, что мы не
знаем ни одного намека на употребление знака
у шимпанзе.
Единственное, что мы знаем об интеллекте шимпанзе с объективной достоверностью, это не наличие «идеации», а тот
факт, что при известных условиях шимпанзе способен к
употреблению и изготовлению простейших орудий и применению обходных путей.
Мы не хотим вовсе сказать этим, что наличие «идеации»
является необходимым условием для
возникновения речи. Это
вопрос дальнейший. Но для Иеркса, несомненно, существует
связь между допущением «идеации» как основной формы интеллектуальной деятельности антропоидов и утверждением о
доступности человеческой речи для них. Связь эта столь очевидна и столь важна, что стоит рухнуть теории «идеации», т.е.
16
Мышлениеиречь
стоит принять другую теорию интеллектуального поведения
шимпанзе, как вместе с ней рушится и тезис о доступности
шимпанзе человекоподобной речи.
В самом деле, если именно «идеация» лежит в основе интеллектуальной деятельности шимпанзе, то почему нельзя допустить, что он так же человекоподобно решит задачу, представляемую речью, знаком вообще, как
он решает задачу с
применением орудия (правда, и тогда это остается не больше
чем предположением, а отнюдь не установленным фактом)?
Нам нет надобности критически проверять сейчас, насколько верна психологическая аналогия между задачей применения орудия и задачей осмысленного употребления речи.
Мы будем иметь случай сделать это при рассмотрении онтогенетического
развития речи. Сейчас совершенно достаточно
напомнить то, что уже сказано нами об «идеации», для того
чтобы вскрыть всю шаткость, всю безосновательность, всю
фактическую беспочвенность теории речи шимпанзе, которую развивает Иеркс.
Вспомним, действительно, что имение отсутствие
«идеации», т.е. оперирования следами неактуальных, отсутствующих, стимулов, является характерным для интеллекта
шимпанзе
. Наличие оптически-актуальной, легко обозримой, до конца наглядной ситуации является необходимым
условием для того, чтобы обезьяна прибегла к верному
употреблению орудия. Есть ли эти условия (мы намеренно
говорим пока лишь об одном, и притом чисто психологическом, условии, потому что имеем все время в виду экспериментальную ситуацию Иеркса)
при той ситуации, в которой
шимпанзе должен открыть функциональное употребление
знака, употребление речи?
Не надо никакого специального анализа для того, чтобы
дать на этот вопрос отрицательный ответ. Даже больше: употребление речи не может ни при какой ситуации стать функцией от оптической структуры зрительного поля. Оно требует
интеллектуальной операции другого
рода – не того типа и не
той степени, которые установлены у шимпанзе. Ничто из то-
17
Л.С.Выготский
го, что нам известно из поведения шимпанзе, не свидетельствует о наличии у него подобной операции; напротив, как показано выше, именно отсутствие этой операции принимается
большинством исследователей за самую существенную черту
отличия интеллекта шимпанзе от человеческого.
Два положения могут считаться несомненными во всяком случае. Первое: разумное употребление речи
есть интеллектуальная функция, ни при каких условиях не определяемая непосредственно оптической структурой. Второе: во всех
задачах, которые затрагивали не оптически-актуальные
структуры, а структуры другого рода (механические, например), шимпанзе переходили от интеллектуального типа поведения к чистому методу проб и ошибок. Например, такая
простая с точки зрения человека
операция, как поставить
один ящик на другой и соблюсти при этом равновесие или
снять кольцо с гвоздя, оказывается почти недоступной для
«наивной статики» и механики шимпанзе
1
. Это же относится
и ко всем вообще неоптическим структурам.
Из этих двух положений с логической неизбежностью
вытекает вывод, что предположение о возможности для шимпанзе овладеть употреблением человеческой речи является с
психологической стороны в высшей степени маловероятным.
Любопытно, что Келер для обозначения интеллектуальных
операций шимпанзе вводит термин Einsicht (буквально – усматривание,
в обычном значении – разум). Г. Кафка справедливо указывает, что под этим термином Келер разумеет прежде всего чисто оптическое усматривание в буквальном смысле
2
слова
, а затем уже и усматривание отношений вообще, в про-
тивоположность слепому образу действия.
Правда, Келер никогда не дает ни определения этого
термина, ни теории этого «усматривания». Верно и то, что
1
W.Kohler. Intelligenzpruflingen an Menschenaffen. 2 Auflage, Berlin,
1921. – С. 106, 177.
2
G.Kafka. Handbuch der vergleichenden Psychologie, В. I, Abt. I, 1922.
– С. 130.
18
Мышлениеиречь
благодаря отсутствию теории описываемого поведения термин этот приобретает в фактических описаниях двусмысленное значение: то им обозначается типическое своеобразие самой операции, производимой шимпанзе, структура его действий, то внутренний, подготовляющий эти действия и
предшествующий им психофизиологический процесс, по отношению к которому действия шимпанзе являются просто
выполнением внутреннего
плана операции.
К. Бюлер особенно настаивает на внутреннем характере
этого процесса
1
. Также и В.М. Боровский полагает, что если
обезьяна «видимых проб не производит (рук не протягивает),
то она «примеривается» какими-нибудь мускулами»
2
.
Мы оставляем сейчас в стороне этот в высшей степени
важный сам по себе вопрос. Нас не может сейчас занимать
рассмотрение его во всем его объеме, да едва ли есть сейчас
уже достаточные фактические данные для его решения; во
всяком случае то, что высказывается по этому поводу, опирается скорее на
общетеоретические рассуждения и на аналогии
с выше и ниже стоящими формами поведения (методом проб
и ошибок у животных и мышлением человека), чем на фактические экспериментальные данные.
Надо прямо признать, что эксперименты Келера (тем
более других, менее объективно последовательных психологов) не позволяют ответить на этот вопрос сколько-нибудь определенным
образом. Каков механизм интеллектуальной реакции – на это опыты Келера не дают никакого определенного, хотя бы и гипотетического, ответа. Несомненно, однако,
что, как бы ни представлять себе действие этого механизма и
где бы ни локализовать интеллект – в самих действиях шимпанзе или в подготовительном внутреннем (психофизиологическом мозговом или
мускульно-иннервационном) процессе,
все равно положение об актуальной, а не следовой определяемости этой реакции остается в силе, ибо вне оптически-
1
Бюлер К. Духовное развитие ребенка, 1924. – С. 33.
2
Боровский В.М. Введение в сравнительную психологию, 1927. – С. 184.
19
Л.С.Выготский
актуальной ситуации интеллект шимпанзе не функционирует. Сейчас нас интересует именно это и только это.
«Лучшее орудие, – говорит по этому поводу Келер, – легко теряет все свое значение для данной ситуации, если оно не
может быть воспринято глазом симультанно или quasiсимультанно с областью цели»
1
. Под quasi-симультанным вос-
приятием Келер имеет в виду те случаи, когда отдельные элементы ситуации не воспринимаются глазом непосредственно и
одновременно с целью, но либо воспринимаются в непосредственной временной близости с целью, либо уже неоднократно
прежде пускались в ход в такой же ситуации, т.е. по своей психологической
функции являются как бы симультанными.
Итак, этот несколько затянувшийся анализ приводит
нас, в отличие от Иеркса, вновь и вновь к совершенно противоположному выводу относительно возможности человекоподобной речи у шимпанзе: даже в том случае, если бы шимпанзе при своем интеллекте обладал слуховой имитационной
тенденцией и способностью попугая, в высшей
степени мало-
вероятно предположение, что он овладел бы речью.
И все же – и это самое важное во всей проблеме – у
шимпанзе есть своя богатая и в некоторых других отношениях весьма человекоподобная речь, но эта относительно
высокоразвитая речь не имеет еще непосредственно много
общего с его тоже относительно высокоразвитым интеллектом. Э.В. Лернед составила словарь языка шимпанзе из 32
элементов «речи», или «слов», которые не только близко
напоминают элементы человеческой речи в фонетическом
отношении, но которые имеют известное значение в том
смысле, что они характерны для определенных ситуаций,
например ситуаций или объектов, которые вызывают желание или удовольствие, неудовольствие или злобу
ние избежать опасности или страх и т.д.
2
. Эти «слова» соб-
, стремле-
1
W.Kohler. Intelligenzpruflingen an Menschenaffen. 2 Auflage, Berlin,
1921. – С. 39.
2
R.M.Yerkes and E.W.Learned. Chimpansee Intelligence and its vocal
expression. Baltimore, 1925. – С. 54.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]