Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хрестоматия по политологии
.pdf
Неизменный социальный закон состоит в том, что в любом
органе сообщества, возникшем под влиянием разделения труда,
возникает по мере его консолидации собственный интерес,
интерес сам по себе и для себя. Но существование собственного
интереса в общем союзе включает в себя существование трений
и противоположность интересов по отношению к общему
интересу. Более того, в результате выполняемых ими
общественных функций различные социальные слои
объединяются и образуют органы, представляющие их
интересы. Так надолго они превращаются в явные классы.
[…]Высший слой вождей в политически организованном
международном рабочем движении в большинстве состоит из
парламентариев.[…]
Вожди парламента – как социалистические, так и
буржуазные – присваивают права и приобретают черты
закрытой корпорации и в отношении оставшейся части
партии.[…]
Еще более резко, чем в политической партии,
господствующий характер вождей и их стремление управлять
демократическими организациями по олигархическому
принципу проявляются в профсоюзном движении.
Зарождение любого профсоюзного движения показывает, к
какому широкому отрыву от демократии приводит
первоначально демократическое рабочее движение
централизованная бюрократия. В профсоюзах чиновникам еще
легче осуществлять и продолжать практику, которая не
устраивает большинство представляемых ими членов…
Уже в течение многих лет центральные правления
профсоюзных объединений отняли у своих членов и оставили
только себе право определять подъемы и спады движений за
повышение заработной платы […] а также решать вопросы о
том, является ли та или иная забастовка «оправданной» или нет.
Поскольку руководители союзов обладают значительными
суммами, то и дело спор идет вокруг того, чтобы выяснить.
Кому принимать решение об «оправданной поддержке»
61
забастовки. Здесь перед нами встает вопрос, затрагивающий
жизненный нерв демократического самоуправления и
самоопределения профсоюзных коллективов. Если на решение
этого ключевого вопроса претендуют вожди и, более того, уже
захватили его в свои руки, то это означает только одно: они
исключают принцип элементарнейшей демократии и сами
открыто провозглашают себя олигархами, в то время как массы,
оплачивая расходы на содержание олигархов, должны с этим
мириться. Конечно, это стремление вождей можно оправдать,
исходя из соображений тактики и компетенций. Но здесь речь
идет о другом. Для нас важно лишь обратить внимание, сколь
незначительны различия между тенденциями развития
государственных олигархий (правительство, двор и т.д.) и
олигархий пролетарских.
Характерно, что социал-демократические вожди в
Германии признают существование явно выраженной олигархии
в профсоюзном движении, а профсоюзные вожди –
существование олигархии в социалистической партии. Но о себе
каждая заявляет, что она-то обладает иммунитетом против всех
бацилл олигархии.[…]
Концентрация власти в руках относительно немногих, как
это имеет место в рабочем движении, с естественной
необходимостью приводит к частому злоупотреблению ею.
«Представитель», ощущающий полную свою независимость,
превращается из слуги народа в господина над ним. Вожди,
являясь первоначально творением масс, постепенно становятся
их властелинами – это истина, которую познал еще Гёте,
вложивший в уста Мефистофеля слова о том, что человек всегда
позволяет властвовать над собой своему творению.[…]
Одновременно с образование вождизма, обусловленного
длительными сроками занятия постов, начинается его
оформление в касту.[…]
Нет никаких признаков того, что эта обнаруживаемая на
практике власть олигархии в партийной жизни в ближайшей
перспективе будет подорвана. Независимость вождей
62
усиливается по мере их незаменимости. Влияние, которое они
оказывают, и экономическая безопасность их положения все
более привлекательно действует на массы и возбуждают
честолюбие самых одаренных для вступления в
привилегированную бюрократию рабочего движения. А она изза этого становится все боле неспособной к тому, чтобы
направить возможную скрытую оппозицию против старых
вождей, опираясь на новые силы.[…]
Массы время от времени могут выступить и с
сознательным протестом, но их энергия всегда укрощается
вождями. Только политика господствующих классов,
хватающих во внезапном ослеплении через край, способна
выдвинуть партийные масс на сцену истории в качестве
активных действователей, свергающих власть партийной
олигархии, поскольку прямое вмешательство масс всегда
происходит вопреки воле вождей.[…]
Избранный вождь в силу демократичности своего избрания
склонен в большей степени считать себя представителем общей
воли и требовать в качестве такового послушания и подчинения
себе, чем прирожденный вождь аристократии.[…]
Сами вожди, когда их упрекают в недемократическом
поведении, ссылаются на волю масс, которая терпит их, т.е. на
качества своих избирателей и себя как избранных. До тех пор
пока массы выбирают и переизбирают нас вождями, утверждают
они, мы остаемся законными представителями массовой воли и
образуем с ней единое целое. При старых аристократических
порядках несогласие с требованиями правителя означало
прегрешение против Бога. В условиях современной демократии
действует правило: никто не может уклоняться от требований
олигархов, ибо в этом случае он грешит против самого себя,
своей собственной воли, добровольно переданной
представителю.[…]
В условиях демократии вожди основывают свое право
командования на фикции демократического всевластия масс.
Каждый партийный чиновник получает свое место от массы и
63
зависит от ее благоволения во всем, что касается его
существования и действия. Ведь в условиях демократии каждый,
по меньшей мере косвенно, отдает себе приказ выполнять
поступающие ему сверху указания в высшей степени
самостоятельно.
С точки зрения теории защита вождями принципа
«требовать подчинения масс» абсолютно очевидна и безупречна.
Но на практике если и не выборы, то перевыборы вождей
массами совершается всегда при такой сильно обработке
сознания и различных способах навязывания идей, что свобода
принятия решения оказывается при этом в значительной степени
подорванной. Нет никакого сомнения в том, что в процессе
развития партии демократическая система сжимается в
конечном счете до прав масс самим выбирать себе в данный
период времени господ, которым они после их избрания обязаны
оказывать послушание.[…]
Бюрократ также легко верит в то, что он знает потребности
масс лучше, чем они сами.[…]
Печатается по изд.: Михельс Р.Социология политической
партии в условиях демократии// Антология мировой
политической мысли: В 5 т. М.: 1997. Т.2. С. 186—196.
Вопросы и задания:
1. В чем состоит суть действия
«олигархических тенденций»? Согласны ли вы с автором
о невозможности существования демократии?
2. Представьте в виде схемы
теорию Р. Михельса «Железный закон олигархических
тенденций».
64
Миллс Чарльз Райт
«Властвующая элита»
Глава XII Властвующая элита
2. После второй мировой войны развитие долговременных
тенденций, наметившихся в развитии политического строя
Соединенных Штатов, равно как и темпы изменений
американской жизни вообще, значительно ускорились. Вместе с
тем формирование нынешнего облика властвующей элиты и
специфического исторического содержания пятой эпохи ее
существования совершалось также под воздействием
сравнительно новых тенденций, наметившихся как внутри
каждого из главенствующих социальных институтов, так и в
сфере их взаимных отношений.
I. Если говорить о политических явлениях, обусловивших
особенности нынешней властвующей элиты, то их следует
искать в закате старой системы управления страной,
базировавшейся на неподдельном и публичном обсуждении
спорных проблем, на существовании партий, сознававших свою
ответственность перед всей страной и проводивших
последовательную политику, на существовании независимых
общественных организаций, связывавших низовые и средние
звенья власти с выносящими решения верховными органами.
Америка наших дней является в значительно большей мере
формальной политической демократией, чем социальной
демократией, причем даже пружины формальной политической
демократии действуют в ней слабо.
В пятую эпоху существования элиты тенденция к более
тесному и глубокому переплетению интересов бизнеса и
государства, наблюдавшееся в течении длительного времени,
обозначилась еще яснее, чем раньше.[…]
В период «нового курса» главари корпораций вступили в
союз с официальными политическими руководителями
государства; со времен второй мировой войны они обрели над
ними господство. Давно связанные с государством, они на сей
65
раз полностью прибрали к рукам руководство экономикой,
обслуживавшей войну, и руководство послевоенной
экономикой. Приход главарей корпораций к политическому
руководству ускорил давно наметивший процесс низведения
политического веса профессиональных политиков, заседающих
в конгрессе, до политического веса людей, подвизающихся в
средних звеньях власти.
II. Если говорить об особенностях элиты наших дней,
связанных с ростом и милитаризацией государственного
аппарата, то они явственно обнаруживаются в факте
возвышения военщины. Военная знать стала решительным
образом причастна к политике, а американское военное
ведомство является ныне в значительной мере политической
организацией. Постоянная якобы угроза войны усиливает
позиции военщины и ее контроль над людскими,
материальными и денежными ресурсами и органами власти; все,
в сущности, политические и экономические мероприятия
рассматриваются в наше время под углом зрения
милитаристских оценок действительности. Высшая военная
знать завоевала прочные позиции в кругах властвующей элиты,
переживающей ныне пятую эпоху своего исторического
развития.
Это было обусловлено — по меньшей мере частично —
простым, но кардинальным для периода, последовавшего за 1939
г. историческим фактом: основное внимание элиты
переместилось из сферы внутренних проблем, вращавшихся в
30-х годах вокруг экономического краха, в сферу
международных проблем, вращавшихся в 40-х и 50-х годах
вопросов войны. В течении долго исторического периода
государственный аппарат США был нацелен на улаживание
внутренних конфликтов и поддерживание политического
равновесия внутри страны. Он постоянно приспосабливался к
выполнению этих функций, и именно эти функции определили
его структуру. Вот почему он ни с какой точки зрения не
обладает достаточно квалифицированными ведомствами и
66
накопленным опытом, требуемыми для решения Механизм
формальной демократии, создавшийся до 1941 г. - в течение
полуторастолетнего развития страны, - не охватил сферу
регулирования международных отношений. Именно здесь, в
этом вакууме, и получила в значительной степени свое
первоначальное развитие властвующая элита.
III. Если говорить об экономических причинах,
обусловивших особенности современной властвующей элиты, то
они кроются в том факте, что современная экономика является
перманентно военной экономикой, базирующейся вместе с тем
на частнокапиталистических корпорациях. Американская
капиталистическая экономика является ныне в значительной
степени военно-капиталистической экономикой и наиболее
важные отношения между крупными корпорациями и
государством покоятся на совпадении интересов военного
ведомства и корпораций, определяемых военной знатью и
богачами из мира корпораций. Это совпадение интересов
высших военных руководителей и главарей корпораций
усиливает позиции обеих групп внутри властвующей элиты в
целом и еще больше снижает относительное влияние той, ее
части, которая представлена профессиональными политиками.
Не политики, а ведущие администраторы корпораций
обсуждают и планируют вместе с военщиной вопросы
подготовки к войне.
[...]Военно-капиталистическая экономика, базирующаяся
на частно-капиталистических корпорациях, существует в
условиях ослабленной и всего лишь формальной
демократической системы, включающей в себя военную
иерархию, воззрения и поведения которой уже носят вполне
выраженную политическую окраску. Особенности властвующей
элиты, возглавляющей эту систему, были, следовательно,
порождены: совпадением интересов тех групп, которые
контролируют основные средства производства, и тех групп,
которые контролируют увеличивавшиеся за последнее время
средства насилия; падением влияния профессиональных
67
политических деятелей и приходом главарей корпораций и
профессиональных военных руководителей к открытому
политическому руководству страной; отсутствием подлинно
профессионального корпуса государственных чиновников,
обладающих надлежащей квалификацией, чувством
профессиональной чести и не находящихся под влиянием
частнокапиталистических интересов.
Властвующая элита объединяет в себе людей,
подвизающихся в разных сферах: политической, экономической
и военной. При таком, однако, составе в ней зачастую возникают
трения; она выступает сплочено лишь в некоторых областях, где
позиции этих кругов смыкаются, и только лишь при известных
«кризисных ситуациях». …. В 30-х годах нашего века ведущая
роль в государственной жизни принадлежала политикам. В
наши дни главенствующие позиции в этой области занимают
военные и представители корпораций.
Из трех прослоек, входящих ныне в состав властвующей
элиты, наибольшую выгоду из своего возросшего могущества
извлекла военщина, хотя и заправилы корпораций более
основательно укрепили свои позиции в сфере высокой политики.
Больше всего потеряли профессиональные политики, и эти
потери столь велики, что, изучая события и политические
решения, невольно склоняешься к выводу о существовании в
стране политического вакуума, в котором хозяйничают богачи
из мира корпораций и военные лидеры, преследующие свои
собственные, взаимосмыкающиеся интересы. ….Во всех, в
сущности, решениях чреватых далеко идущими последствиями,
принимают ныне участие все три прослойки элиты.
Лидирующая роль той или иной прослойки зависит от «задач
данного периода», определяемых самой элитой. В данное время
эти задачи связанны преимущественно с «обороной" и
международными делами. В соответствии с этим военщина, как
мы видели, занимает господствующее положение, и занимает
его в двояком отношении: в смысле выдающегося
политического веса отдельных военных лидеров и как
68
носительница идеологии, оправдывающей нынешнюю
политическую линию. Вот почему при характеристике основ
единства и современных особенностей властвующей элиты мы
можем в данное время совершенно свободно исходить из
господствующего положения, занимаемого в ней
военщиной.[…]
Представление о властвующей элите как о «правящем
классе», или как о продукте простого и однородного процесса
возвышения «политической бюрократии», или же как «о
военной клике» не выражает всей истины. Властвующая элита
наших дней олицетворяет собой сочетание экономического,
военного и политического могущества — сочетание, нередко
сопровождающееся трениями и конфликтами.
3.[…]Властвующая элита — это не аристократия, о
которой можно было бы сказать, что она является такой
правящей политической группой, единство которой базируется
на благородном происхождении. Она не имеет компактной
основы в виде небольшого круга родовитых семейств, члены
которой были бы в состоянии последовательно занимать и
действительно занимали бы высокое положение в нескольких
высших кругах, смыкающихся между собой и образующих,
таким образом, властвующую элиту. Но общее
аристократическое положение — это лишь одна из возможных
основ общности происхождения, и отсутствие у американской
элиты именно этой основы не означает еще, что ее члены
являются выходцами из всех слоев американского общества. В
преобладающей части они происходят из высших классов как
новой, так и старой формации, из провинциальных светских
кругов и из прослойки «четырехсот семейств» центральных
городов. Основная масса крупнейших богачей, руководителей
корпораций, высших военных руководителей и тех
политических деятелей, которые не являются
профессиональными политиками, происходит из общественных
групп, принадлежащих по своим доходам и занятиям по крайней
мере к верхней трети социальной пирамиды. Их предки
69
принадлежали по меньшей мере к лицам свободных профессий
или бизнесменам, а сплошь и рядом — и к более высоким
общественным прослойкам. Люди эти — коренные американцы,
преимущественно городского происхождения, появившиеся на
свет от коренных же американцев. Если не считать
попадающихся среди них профессиональных политических
деятелей, то в подавляющем своем большинстве они выходцы из
восточных штатов. Большей частью это протестанты, и
преимущественно епископального или пресвитерианского
толка.[…] Единство, создаваемое сходством социального
происхождения, наблюдавшегося, как правило, среди членов
властвующей элиты, подчеркивается и усиливается все
возрастающим сходством получаемого ими традиционного
воспитания и образования. Подавляющее большинство из них
окончило колледжи, причем многие учились в колледжах Лиги
Айви. Надо, правда, заметить, что образование, полученное
военными лидерами, отличается, безусловно, по своему
характеру от образования, полученного другими членами
властвующей элиты.
5.[...]Ядро властвующей элиты состоит прежде всего из тех
людей, которые свободно переходят от командных ролей в
верхах одной из господствующих иерархий к подобным же
ролям в другой иерархии: это, скажем, адмирал, являющийся
также банкиром и юристом и возглавляющим вдобавок некую
важную федеральную комиссию; это руководитель корпорации,
являвшийся во время войны одним из двух или трех крупнейших
производителей военных материалов, занимающий ныне пост
министра обороны; это генерал военного времени, сменивший
после войны мундир на штатский костюм, чтобы войти в состав
официальных руководителей государства, а затем ставший
членом совета директоров одной из ведущих корпораций.
[…]Однако сама их карьера складывается так, что они
попеременно действуют во всех трех больших иерархиях и
таким образом, легко переступают пределы особых интересов
каждой из них.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]