Фортепианное творчество А.А. Касьянова. Учебно-методическое пособие

торый сделал замечания по показанным сочинениям, с Н.Я.Мясковским и другими известными музыкантами.

На смерть В.И.Ленина композитор откликнулся кантатой «Траурный марш» на слова И.Рукавишникова и монологом «Пять дней и пять ночей» на слова В.Инбер. Кантата в 20-е го­ды получила широкую известность. Два раза она исполнялась в Большом театре на заседаниях, посвященных памяти В.И.Ленина (дирижер В.Сук). Складывающаяся удачно творче­ская жизнь в Москве внезапно прервалась. В Москве был аре­стован брат Юрий, у которого жил Александр, одновременно с ним в Ленинграде – Василий18. Надеясь избежать неприятно­стей, Александр бросил все дела в Москве, в том числе работу в музыкально-аналитической лаборатории ГАХН (Государ­ственная академия художественных наук) и возвратился в Ниж­ний Новгород. 14 апреля 1924 г. он был арестован. Из Нижнего его снова отправили в Москву в Бутырскую тюрьму. Там он пробыл около месяца. Затем вернулся в родной город. Вероят­но, в освобождении композитора сыграло роль и то, что на смерть Ленина он сочинил ставшие популярными вышеназван­ные произведения. После своего ареста и гибели братьев Александр замкнулся в себе, стал недоверчив к людям – ведь донёс на братьев близкий знакомый, дворянин, музыкант Анд­ронов. Такая замкнутость не противоречила доброжелательно­сти, гостеприимству Касьянова, делавшего его столь привлека­тельным для людей. Эта выработанная отличным воспитанием и годами проживания в советской среде маска доступности, не­обходимая в положении известного музыканта, не была лице­мерной. Она соответствовала природным душевным качествам Касьянова.

В 1930 г. композитор выехал с Нижегородским симфони­ческим ансамблем в г. Чебоксары на празднование 10-летия образования Чувашии. Это было одно из последних выступле­ний А.А.Касьянова в качестве дирижера. Поездка оказалась очень интересной. Музыкант познакомился с чувашским фольк­лором и фольклористами. В дальнейшем он сделал целый ряд обработок народных чувашских песен в различных жанрах и для различных составов инструментов.

лению по голосам и частично по оркестровке оперы Э.Направника «Нижегородцы», партитура которой находилась в осажденном Ленинграде (поставлена в Горьком в 1942 г.). В эти суровые го­ды им были написаны опера «Партизанка» (либретто П.Полуянова), семь романсов на стихи А.Толстого, сделаны обработки восьми русских народных песен, почти завершена опера «Фома Гордеев» (либретто Г.Санникова). В 1946 г. А.А.Касьянов был удостоен медали «За доблестный труд в пе­риод Отечественной войны».

Спустя десять лет Касьянов принял участие в создании но­вого гимна СССР. Автор либретто к «Фоме Гордееву» Г.А.Санников писал ему: «А у меня, дорогой друг, есть хорошая идея: не включиться ли в конкурс на гимн СССР? Ведь у тебя великолепная музыка русского гимна […]. Как помнишь, текст получил одобрение […]. Твоя музыка помогла мне его завер­шить, каждое слово проверял на звучание, напевая твою мело­дию»25. И на этот раз все ограничилось разговорами. После эпопеи с гимнами у Касьянова остался горький осадок. Поэтому вспоминать об этом он не любил26.

В 1946 г. в Горьком была открыта консерватория.

Этот тяжелейший для музыканта недуг не позволил полно­стью развернуться и педагогическому дарованию А.А.Касьянова. Между тем, уже в 20-30 гг. во время работы в музыкальном техникуме уровень профессиональных требова­ний, музыкальная эрудиция и человеческое обаяние делали его заметным педагогом.

Мягкий юмор, необыкновенная доброжелательность, ува­жительность и полное отсутствие наставнического тона очень располагали к себе молодежь. Непринужденность, с которой проходил творческий процесс, можно назвать уникальной. Взрывы хохота, свободное обращение к профессору, веселые голоса – лучшее тому подтверждение. В искусстве подобную атмосферу доверия, более всего воспитывающую молодых лю­дей, могут создать только профессионалы высокого класса и прирожденные педагоги.

рального кодекса членов союза. Конечно, важна была и под­держка крупным музыкантом начинающих композиторов.

Одним из ярких событий в жизни семидесятилетнего А.А.Касьянова стала вторая постановка «Фомы Гордеева» в Горьком и показ оперы в Москве на сцене Кремлевского театра в феврале 1967 г. (первая постановка была в 1946 г.). Музыка оперы, режиссура и исполнение имели большой успех. Пресса, музыканты и просто слушатели поздравляли композитора. Под впечатлением спектакля А.И.Хачатурян написал Александру Александровичу письмо, где были следующие строки: «Насто­ящим письмом хочу сердечно и горячо поздравить Вас с огром­ным успехом оперы в Москве. Ваш «Фома» очень талантливое произведение. Это истинно русская опера. Прекрасна вокаль­ная партия, характеристика образов, драматургия музыки, ин­тересная и скромная фактура. Вы не только один из замеча­тельных современных композиторов, но и герой труда, истин­ный герой. Вы украшаете своей персоной город Горький и всей своей жизнью, и творчеством»28. Через год А.А.Касьянов был награжден орденом Ленина, а в 1975 г. был избран Почетным гражданином г. Горького.

В эти годы творчество композитора получило полное об­щественное признание. О нём было снято два фильма (Цен­тральным и :Горьковским телевидением), присвоено звание народного артиста СССР и лауреата Государственной премии РСФСР им. М.И.Глинки.

А.А.Касьянове, то всегда говорим о нем «святой человек»», – рассказывал А.И.Хачатурян. А 6 апреля 1968 г. в своем выступ­лении после творческого вечера А.А.Касьянова в Московском доме композиторов Т.Н.Хренников назвал его «старейшиной русской музыки». И далее: «Мы полны самых глубоких впечат­лений от встречи с ней [музыкой Касьянова – В.К.]. В вашей му­зыке столько истинно прекрасного, она насыщена таким замеча­тельным мелодизмом, в ней столько силы и красоты, которыми полна наша русская земля, замечательным сыном которой Вы являетесь!»

гордостью сказать: Александр Александрович жил и работал с нами», – писали в адресе представители Посредрабиса в 1923 г. Такое время наступило.

на (b-moll, dis-moll и др.). В этом произведении заметны компо­зиционные приемы, характерные для будущих фортепианных сонат Касьянова этого периода, когда «скрябинская» устрем­ленность соединяется с аккордовой техникой, органными пунк­тами, глубокими, мощными басами, яркой звучностью до fff и т.д. В характеристике позднего фортепианного творчества32 мы отмечали эту черту касьяновского почерка как соединение «волжского» размаха с изысканностью (в данном случае «скря­бинской» патетикой или, как в «Soi calme…», – «бородинской» восточной негой). Но уже здесь он находит свой путь: как «счастливец Глазунов […] прямо вскочил на свои рельсы – и поехал!»33. Если в дальнейшем и продолжались поиски, то они шли в русле обогащения интуитивно уже найденного решения.