Учись легко! Время Петра Великого опыт погружения в историю. Учебное пособие

и приказал всем за столом

1698 г., июль 16. «На многолюдных улицах были найдены два москвича, которым безбожные злодеи отрубили головы. Преимущественно по ночам рыщет здесь невероятное количе-

ство разбойников. В Москве ужасные грабежи и разбои. Вый­ти вечером на улицу – значит подвергнуть свою жизнь опас­ности. Утром на улицах находят трупы ограбленных. Возле самого моего подворья за время трехмесячного пребывания в Москве убито 16 человек» [6, с. 78].

вым, кому отрубили голову, был один фискал. Затем следовал обер-фискал Нестеров, который позволял себе страшные злоу­потребления. Был в большой милости у императора, он награ­дил его большим числом крестьян, чтобы он не имел надобности прибегать к воровству, он обворовывал его величество, нанес ущерб казне на 300 тысяч. Его заживо колесовали и именно так, что сперва раздробили одну ногу и одну руку, потом другую ногу и другую руку, еще живого поволокли, положили лицом в кровь и также обезглавили. Всех чиновников обязали присутствовать при этой казни. Это было 20 января 1724 г.» [8, с. 11].

ках зажженную восковую свечу. 13 февраля. Этот день омра­чен казнью 200 человек. Стрельцов до плахи провожали жены и дети с громкими ужасными воплями. Осужденный жаловал­ся, что его казнят невинно, на что Петр ответил: «Умри несчаст­ный! Если. ты окажешься невинным, то вина за твою кровь па­дет на меня». Лишь трое попросили помилования. На пиру царь с негодованием говорил генералу Гордону, что один из осуж­денных, готовясь лечь на плаху, дерзнул обратиться к царю, вероятно, стоявшему очень близко со словами: «Посторонись, государь! Это я должен здесь лечь». Царь говорил, что хочет карать виновных новым для своего народа способом, не топо­ром, а мечом. 14 декабря приведены на казнь 150 мятежников, говорят, что царь отсек мечом 84 головы. Боярин Плещеев под­нимал каждого виновного за волосы, чтобы удар был вернее. Замешанные в мятеже казаки были четвертованы и посажены на колья». 330 человек были выведены зараз и вместе для смер­тельного удара топором, и все вместе обагрили кровью широкую равнину. Перед каждым из бояр и вельмож было поставлено по осужденному. Князь Ромодановский поверг одним и тем же лезвием 4-х стрельцов; более жестокий Алексашка хвастался, что отрубил 20 голов, князь Голицын неудачным ударом усилил страдания жертвы (он топором разрубил спину). Постельница и наперсница всех тайн при допросе ее царем пытке, но, когда с нее сорвали платье и она обнаженная застонала под кнутом, обнаружилось, что она бере­менная, это освободило ее от дальнейших ударов, но не от смер­ти. В бойницы кремлевской стены были высунуты бревна и на каждом повешено по четыре человека – всего несколько сот че­ловек. В. конце февраля 1699 года велено было убрать казнен­ных и 1068 трупов были развезены и в 3-х верстах от городских ворот сложены кучами у 12 дорог. Оставались там до середины марта, а потом велено зарыть их возле дорог в ямы и при каждой поставить каменный столб» [16, с. 93].

погост Водьской пятины. По Столбовскому миру 1616 г. эти земли отошли к Швеции, и эта шведская провинция стала на­зываться Ингерманландия. Население здесь было смешанное: финское и русское. На острове Янки-саари, который Петр I на­звал «Веселый остров», 16 мая 1703 г., в день Св. Троицы было положено основание Санкт-Петербурху. Брауншвейгский ре­зидент Вебер рисует тяжелую картину жизни рабочих и пере­селенцев, строивших город и крепость. Со всех концов России велено было отправлять работных людей. Прибывшие не при­выкли к утомительным земляным работам. Сначала не было ни лопат, ни досок, ни тачек. Для укрепления нужна была земля, а кругом болото. Тогда стали таскать землю из дальних мест в старых мешках, рогожах и даже просто в полах платья. Не лучше обстояло с провиантом. Строители голодали, почти не видя хлеба. Лишь с 1709 г. рабочим стали платить жалова­нье. Лихорадка, цинга свирепствовали среди рабочих. Если кто заболевал, то ложился на землю, не заботясь – выздоровеет или умрет. Если умирал, его клали на видное место и зажига­ли свечу, чтобы вызвать подаяние и собрать деньги на погребе­ние. Потом тело завертывали в рогожу, завязывали веревкой и несли на кладбище. Почва нового города была не что иное, как окруженное лесами болото. Неизвестный автор, описывая Петербург уже