Тоталитаризм и авангард. В преддверии запредельного

Общность различных школ и движений проступает прежде всего в единодушии коллективной мысли, в товариществе сорат­ников — причем между столь, казалось бы, полярными позиция­ми в искусстве, как, допустим, дадаизм и конструктивизм, искус­ство абстрактное и наивное или даже революционный активизм и поиск сакрального. Так, дадаист Ганс Арп публикует совместную теоретическую работу с конструктивистом Эль Лисицким, Кан­динский вдохновляется Таможенником Руссо, а убежденные ком­мунисты Жан Люрса и Фернан Леже отвечают на призыв отца Ку­тюрье из церкви Богоматери в Плато д’Асси.

Прежде всего, это самая зрелищная из «битв» — упомянутая абстрактная революция в живописи. Идея живописи, ничем не связанной с реальностью, быстро берет верх над вошедшими в привычку принципами фигуративности. За термином «абстрак­ция» в действительности мало что стоит, однако со временем он прочно входит в критический обиход, как и прочие расплывчатые термины из мира искусства (в первую очередь сам «авангард», а также «импрессионизм», «футуризм», «конструктивизм» и пр.), обозначающие некий опыт, не являясь при этом самостоя­тельными понятиями, полностью подвластными контролю разу­ма. Поскольку они отсылают к опыту, куда полезнее точных сло­варных определений оказываются описания тех пережитых реа­лий, которые они обозначают. По сути, изображение, которое от­вергает абстрактная живопись, есть изображение мира видимос­тей, убедительная имитация природы, тяготеющая к миметичес­кому подобию — или же иллюстративное изображение, пользую­щееся живописным образом для усиления уловок риторики, фи­гур стиля, тропов языка, который необоснованно именуют «об­разным», придавая ментальному образу статус, эквивалентный зрительному.