Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений в десяти томах. Том первый. Повести и рассказы
.pdf
ХОЛОСТАЯ ЖИЗНЬ
— Семь лет ремонтировать — это действитель-
но капитально, это по-нашему, по-русски. Все
бро шенное, все никому не нужное, как будто жил
в этом доме не национальная гордость великого
народа, а проворовавшийся завмаг, — яростно
сказал Игорь. — Скажу как экономист: от доходов
с такой местности, как Ялта, могло бы кормиться
целое государство средней руки, а мы даже фуникулер на Ай-Петри до сих пор не построили, чеховский домик закрыли на семь лет… какие убытки!..
— Ты читал «Скрипку Ротшильда»? — спросил
Антонов.
— Не помню, это о чем?
— Если не помнишь, значит, не читал, там
тоже речь об убытках. «От жизни одни убытки, от
смерти одна польза, но все-таки жаль, что жизнь,
которая дается человеку один раз, проходит безо
всякой пользы». Так там сказано.
— Хорошо, что не отпустили такси, здесь смо-
треть нечего, — заключил Игорь.
Антонов кивнул, глядя с тротуара вниз, в раз-
росшийся чеховский сад. «Какую тоску здесь,
в Ялте, переживал Чехов в межсезонье, в дни
бесконечных, нудных, моросящих, обложных дождей, какую тоску! — подумалось ему вдруг. — И все
для того, чтобы потом выяснилось: ялтинская
зима, ялтинский климат были ему категорически
противопоказаны…»
Слепящее солнце в высоком небе, синяя гладь
залива, полукольцо гор, крутые улочки, белые
пятна домов, зеленые пятна деревьев — все было
очень похоже, знакомо по книгам, открыткам,
кинофильмам.
— Ладно, поехали, — сказал наконец Антонов.
Они сели в дожидавшееся их такси с крашеной
блондинкой за рулем и покатили вниз, на базар.
161
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Базар оказался на редкость плохонький и невероятно дорогой, купить было явно нечего. Чтобы не уходить пустыми, взяли молодого чесноку
с голубовато-зеленым, уже огрубевшим пером. Там
же, на базаре, пытались познакомиться с двумятремя наиболее симпатичными покупательницами, но успеха не имели. Зато почерпнули койкакую полезную информацию из местной жизни.
Например, узнали: хочешь купить что-нибудь
дефицитное — иди к гостинице «Россия», там
вьются спекулянты, снабжающие здешнюю фарцу
товаром, а еще лучше (спекулянта ведь сразу не
отловишь) идти прямиком к туалету у кинотеатра
«Сатурн». У «Сатурна» идет основная торговля,
как говорят злые языки, здесь можно купить все
что угодно: очки от солнца, джинсы разных фирм,
жевательную резинку, американскую крылатую ракету, французские противозачаточные средства,
японские транзисторы, — словом, все, что нужно
человеку для того, чтобы чувствовать себя независимым и суверенным.
— Сатурн — загадочная планета, — развалившись
после обеда в шезлонге, сказал Иго реша, — посетим?
— Посетим.
До вечера было еще далеко, а впечатлений
накопилось так много, что показалось, они уже
целую неделю в Ялте.
Когда, проснувшись на следующее утро, приятели вышли на балкон, их встретили все те же
горы в дымке, каштаны в белых свечах цветков,
кипарисы с шишечками по всей своей долгой
кроне, далекая музыка, умиротворение. Показалось — это и есть рай земной!
— Месяц светит, котенок плачет, — продекламировал Антонов и сам себе удивился: — Странно,
почему вдруг вспомнилось?
162
ХОЛОСТАЯ ЖИЗНЬ
— Потому что здесь, как и везде, от столовой
несет помоями. Чуешь? И это тебя умиляет. У тебя
сложный ряд ассоциаций, — ответил Игорь, приседая. — А ну, давай за мной, в темпе: раз-два, раздва! Сейчас зарядочку, под душ, на завтрак и на
набережную на ловлю счастья! Раз-два, раз-два!
Давай-давай, не ленись!
Они ловили счастье усердно, проявляя при-
сущее им мастерство, но их испытанные остроты
отскакивали от облюбованных объектов, как
горох от стенки, а лирические «заходы» и вовсе
отвергались прямо с порога.
Отдохнув после обеда и поужинав, они снова
устремились на набережную.
«Вечером небо над Ялтой лиловое, как цветы
иудина дерева, и полная луна в небе, как сребреник, — подумал Антонов с тоской. — И ходят по
набережной неопознанные Иуды». И еще подумал о том, как странно, что первый человек,
рожденный от людей, был Каин. Да, сначала родился Каин, а потом Авель. Так что уже первый из
рожденных людьми был тяжело грешен. Грешен
человек, и это навсегда. Неужели прав Камю, сказавший: «Жизнь — ложь, и она вечна!»?
Среди праздной толпы, путаясь под ногами
гуляющих, бегала белая комнатная собачонка.
— Ищет даму, — кивнул Антонов.
— И не найдет, зря ищет.
— Я тоже так думаю. Что-то не видно ни одной
мало-мальски симпатичной.
— Еще не сезон, что ты хочешь, еще не сезон…
Вернулись в пансионат, поиграли от скуки
в шахматы и легли спать.
На другой день, сразу же после завтрака, снова
устремились на набережную в поисках знакомств
с очаровательными курортницами. Но, увы, за два
163
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
часа напряженного гулянья им так и не встретилось ничего подходящего. Глядя на туго упакованных в джинсы девушек, женщин, мужчин, юношей
и даже старичков, изучая на джинсах этикетки,
Антонов сказал:
— Сейчас хорошо, прямо на заднице пишут,
кто есть кто. По цене джинсов сразу можно определить принадлежность к лучшим людям сезона.
А мы с тобой в семирублевых, с олимпийской эмблемой. И ты еще удивляешься, почему девушки
на нас не реагируют! Очки у нас за трешку, куплены вчера вон в том киоске, это же все видят, а на
порядочных людях очки импортные. Если бы ты
захватил из Москвы свои французские, а я свои
итальянские, вот тогда бы мы еще хоть как-то котировались на этой ярмарке. Миллионеры ездят
без ничего, с одной чековой книжкой, потому что
они ездят по таким местам, где за деньги можно
купить все, что душе угодно, а у нас таких мест нет,
у нас деньги — еще не все.
Вернулись в пансионат, до обеда играли
в пинг-понг, пообедав, снова отправились на набережную. И снова не имели ни малейшего успеха. Антонов от такого невезения оробел, скис до
такой степени, что уже и не пытался ни к кому
приставать, а методичный Игорь все еще не желал
складывать оружия. Наконец и он устал от неудач:
— Ладно, на сегодня хватит. Никогда такого
не было, как будто заговоренные мы с тобой. Слушай, а может, действительно смотаемся завтра на
черный рынок, купим хорошие очки?
— Купим, — согласился Антонов, — черт с ними,
с деньгами, будет у нас по две пары очков. Во
всяком случае, посмотрим торговые ряды, как
экономистам нам это полезно.
164
ХОЛОСТАЯ ЖИЗНЬ
Но и тут не повезло. Торговые ряды у кинотеа-
тра «Сатурн» оказались им недоступны — основная
торговля шла в женском туалете. Покупательницы
сбегали вниз по ступенькам нескончаемым ручейком, и было невозможно вообразить, как они все
помещаются там.
Антонову и Игорю пришлось покорно стоять
под лучами полуденного солнца у стены кинотеатра и ждать своего часа. Дождались. Купили пару
итальянских очков по пятьдесят рублей за каждые.
Два стеклышка, немного блестящей проволочки —
вот тебе и двухнедельный заработок рядового
инженера! Стекла очков были хорошего качества,
и, едва они их надели, мир сразу представился
в лучшем свете.
И сразу пришла удача. На набережной Игорь
увидел ту самую молодую шатенку, что понравилась ему в универмаге и с которой тогда, в день
приезда, он безуспешно пытался заговорить.
Она прогуливалась с какой-то другой женщиной,
тоже еще молодой, голубоглазой, светловолосой,
в темно-розовом кримпленовом платье, высоко
открывавшем ладные загорелые ноги. Едва они
поравнялись с женщинами, Игорь как ни в чем
не бывало сказал:
— Как модельеры по профессии, — тут он кив-
нул на чуть приотставшего Антонова, — можем
подтвердить, что на вас прекрасно сшитые платья,
они вам очень к лицу, на всей набережной нет двух
других девушек, одетых с таким изяществом. Вы
так безошибочно подобрали каждая свою гамму,
с таким вкусом…
На этот раз Игорь попал в десятку. Обе жен-
щины разулыбались, и беседа пошла сама собой.
Через пять минут они уже были на борту яхты
«Испаньола», отделанной под старину и врытой
165
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
в землю здесь же на набережной, напротив знаменитой гостиницы «Ореанда». На яхте подавали коктейль — желто-бурая жидкость в длинном
стакане, на дне четыре кусочка льда и кизиловая
ягода. Для вящего шика эту сдобренную алкоголем
бурду полагалось сосать через цветные полиэтиленовые трубочки.
Девушки прилежно тянули коктейль. Игорь
и Антонов вели обычный для себя импровизированный треп, нарочито пикируясь друг с дружкой,
осыпая своих новых знакомых бумажными цветами самых беззастенчивых комплиментов.
Девушки сказали, что не верят, будто Алексей
и Игорь модельеры.
— Вы чертовски проницательны, — взяв за руку
шатенку, восхитился Игорь, — увы, мы всего лишь
военные, царица полей — матушка пехота. Разрешите представиться: капитан Никольский, — он
привстал, не выпуская из своей руки руку шатенки,
и умудрился щелкнуть каблуками.
— Майор Антонов, — не вставая, представился
Антонов.
Ловким движением, как бы невзначай, шатенка освободилась от Игоревой руки. Профессия
кавалеров не вызвала у девушек энтузиазма, лица
их потускнели, было ясно, что Игорь вмазал
в «молоко». Он и сам не понял, зачем ляпнул про
военных. Но не говорить же ему в самом деле
правду. Не говорить же, что он доктор наук, автор семидесяти работ, профессор, член ученого
совета крупнейшего института. Все равно не поверят — и выглядит он слишком моложаво, и всем
своим мальчиковым чубчиком, сухостью фигурки,
верткостью больше похож на жокея, чем на ученого, тем более что и одеты они с Антоновым
кое-как, «не фирменно».
166
ХОЛОСТАЯ ЖИЗНЬ
Блондинку в темно-розовом кримпленовом
платье звали Людой, а шатенку — Лидой, она явно
лидировала в своей паре.
— А какая у нас специальность, угадайте? —
спросила Люда.
Они гадали-гадали, да так и не угадали, вы-
яснилось, что девушки — инженеры-конструкторы, работают на «Уралмаше», стало быть, живут
в Свердловске.
— Был я там в аспирантские годы, — сказал
Игорь, — у меня там деньги свистнули, пришлось
продавать свитер, чтобы добраться в Москву.
Хотя это его замечание мало вязалось с во-
инской службой, девушки не обратили на него
внимания. Да и Игорь не имел в виду намекать
на свою ученость, просто вспомнился ему замечательный шотландский свитер, который пришлось
отдать фактически чуть не задаром.
Потом Антонов неожиданно взял бразды
правления в свои руки и поставил дело так, что
шатенка, на которую Игорь первым «положил
глаз», должна принадлежать ему, Антонову. Она
нравилась ему все больше, правда, зубки у нее
были плохенькие, наверное, после родов, а так
ровненькие. В остальном же все было в полном
порядке, особенно темно-карие глаза с ореховым
отливом, сулившие много радостного.
Игорь сделал вид, что соглашается со своей
участью без борьбы. Девушки жили в санатории
«Орлиное гнездо», так высоко на горе, что, пока
дошли, с непривычки заболели ноги. Санаторий
был типовой: бетон, стекло, коммунальные удобства. По дороге Антонов много и удачно острил,
явно набирая баллы в состязании с Игорем, крепко держал Лиду за руку, помогая ей преодолевать
167
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
крутые подъемы, а когда подошли к санаторному
корпусу, даже взял ее за талию.
— Лида, у вас есть дети? — прокурорским тоном
спросил вдруг Игорь.
— Есть, мальчик семи лет, — дрогнувшим голосом ответила Лида и безотчетно освободилась от
руки Антонова, лежавшей на ее талии.
Игорь сказал, что у него тоже есть мальчик,
восьми лет, — последнее соответствовало действительности, но только мальчик жил далеко от
Москвы с бывшей женой Игоря и видел своего
отца крайне редко.
Блондинка Люда сказала, что у нее тоже есть
дети, девочка, в третьем классе.
— А как зовут твою дочурку? — с подлой участливостью спросил Игореша Антонова, прекрасно
зная, что у того нет детей.
— Клеопатра, — грубо ответил Антонов.
Но девушки не засмеялись, видимо, им было
не смешно.
Прощание вышло вялое, хотя и назначили
свидание на другой день, на пять часов вечера,
у борта «Испаньолы».
На свидание девушки не пришли.
Антонов и не думал, что это так сильно огорчит его, ему вдруг стало казаться, что Лида и есть
та самая женщина, о которой он сказал как-то
Игорю в минуту откровенности: «Кого люблю, та
мне не встретилась…»
Чувствуя себя виноватым, Игорь предложил
подойти в обеденное время к столовой «Орлиного
гнезда», перевстретить девушек и выяснить, в чем
дело, почему они не пришли.
— Мало ли что бывает, а она симпатичная,
зачем тебе ее терять, пойдем, не ленись, — уговаривал он Антонова.
168
ХОЛОСТАЯ ЖИЗНЬ
— Ладно, — с благодарностью согласился Анто-
нов и подумал, что Игорь все-таки молодец, умеет
быть великодушным.
По жаре залезли на гору, нашли санаторную
столовую, сели на нагретую солнцем скамейку
у входа.
Сердце Антонова колотилось, как в юности,
словно на карту была поставлена его любовь.
Народ собирался к обеду медленно: шли
мужчины в обтягивающих животы спортивных
трикотажных костюмах, шли тяжелые в походке
женщины, честно трудившиеся весь год на фабри
ках и в своих семьях, заработавшие отпуск в поте
лица своего, непривычные к отдыху. Наконец появилась Лида — в махровой майке в зеленую полосу, в светлой сарпинковой юбке, свежая, стройная.
При виде ее Антонов так растерялся, что даже
не встал навстречу, а кивком головы пригласил
подсесть к ним на скамейку, — жест получился
довольно развязный, если не сказать — наглый.
Она подсела и сказала, что ей некогда, что
сейчас она не может, потому что обед, а потом
«мертвый час», вечером провожает подругу Люду,
завтра есть кое-какие дела.
Словом, дело было ясное. Лида отказывала
Антонову в своем дальнейшем внимании. Они вежливо попрощались с ней и по жаре поплелись на
пустынную в этот час набережную, а она, молодая,
веселая и голодная после пляжа, пошла к своему
рассольнику и бифштексу.
— Уже опередил тебя какой-то клиент в трикотажном спортивном костюме и семейных
трусах — ей нужен человек основательный, солидный, может быть, она приехала с серьезными
намерениями, а ты ведь с виду жулик, — хихикал
Игорь, — жулик, к тому же еще и майор, она как
169
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
представила, бедненькая, пески Кызылкума, где
стоит твоя часть и где ей нужно будет жить с то-
бой, как представила, так и предпочла телемасте-
ра из Бобруйска. Ладно, не расстраивайся, все
будет нормально, еще найдем кого-нибудь.
Но за оставшиеся дни они так никого и не
нашли, им просто фатально не везло.
Светлым предвечерьем, накануне отъезда,
пошли в последний раз погулять по набережной,
просто так, уже безо всякой задачи.
— А у этой Лиды поцарапана правая нога выше
щиколотки, — грустно сказал Антонов, глядя на
ровную гладь залива.
Маленький грязно-бурый буксирчик отводил от пирса белого трехпалубного красавца —
шведский теплоход «Викинг». По этому случаю
на пристани собралась толпа, люди улыбались
отплывающим иностранцам и махали им руками.
Рядом с Антоновым и Игорем стояла краснолицая
коренастая женщина в плаще болонья, видно, приехавшая «из глубинки», с нею девочка лет восьми.
В руках девочка держала букет сирени.
— Нюра, помахай им цветами! — велела женщина дочери. Нюра рассматривала свои новенькие сандалии из желтой кожи и не слышала слов
матери. — Нюра, помахай им цветами! — взвинченно повторила женщина.
Но Нюра и на этот раз не услышала поданной
команды. Тогда женщина вырвала из тонких рук
дочери букет, ударила им с размаха девочку по
лицу и стала жадно и радостно махать сиренью
незнакомым ей шведам.
«О русская душа, нерасчетливая во зле и в добре! — горько подумал Антонов и уже не смотрел
на шведов, на их белый теплоход, а только на девочку, судорожно сглатывающую слезы, боящуюся
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]