Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Световой человек в иранском суфизме

.pdf
Скачиваний:
5
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Глава III. Полуночное солнце и небесный полюс
Итак, с одной стороны, ангел Сраош бодрствует как страж над миром, погруженным в сонное забытье; он – ангел-храни­тель и глава братства «обходчиков», бдящих над миром и ради мира; к ним приложим авестийский термин дригу, служащий выражением сакральной нищеты (пехлев. дригōш, пазендск. дарйōш), – в современном персидском ему соответствует фор­ма дарвūш, «дервиш», имя, которым до сих пор себя называ­ют все иранские суфии, «нищие духом». С другой стороны, это братство, незримое для обычных людей, являет собой об­раз вселенной, распростертой, словно шатер, вокруг поддер­живающего ее осевого столба, верхушка которого – обитель Сраоша, космический Норд, «источающий свой собственный свет». Именно этому представлению полностью соответству­ют символы даосизма, зороастризма и суфизма.
Таким образом, «небесные земли», откуда, как мы уже видели выше (гл. II), появляются и нисходят к своим зем­ным двойникам световые формы, являются, как и Хуркалья, «восьмой» страной, областями космического Норда, то есть преддверием Запредельного. Существует и манихейская Зем­ля Света, Terra lucida, расположенная в световом царстве. Ею правит божество вечного света, окруженное двенадцатью Сияниями
182
. Подобно Хуркалье и раю Йимы, оно заключа­ет в себе все красоты нашей земной Земли, но в состоянии тонкой и чистой просветленности, где нет места и намеку на ариманическую тень. И когда манихеи избирают в каче-
183
стве кыблы
Солнце и Луну, они вовсе не поклоняются этим светилам, но почитают их как самые яркие зримые образы светового мира [, явленные в мире материальном]; когда же они отдают предпочтение кыбле севера, их взоры обращены к Terra lucida, местопребыванию Царя Света. Мы уже упоми- нали об идеальном мире мандеев, Мшунья Кушта, промежу­точном между нашим миром и миром света; это мир, насе­ленный божественным племенем сверхчеловеческих существ с невидимыми для нас тонкими телами, потомков скрытого Адама (Адама Касия), от которых мы знаем, что укаждого из земнородных есть свой световой двойник. У этого mundus imaginalis есть свой духпокровитель (свой дмута), свой царь
121
12 2
Малая медведица. Источник – Книга 48 созвездий: трактат
по уранометрии Абу-л-Хусайна ас-Суфи (ум. 376/986).
Париж, Национальная библиотека; арабский манускрипт 5036.
Глава III. Полуночное солнце и небесный полюс
света Шишлам-Рба
184
, подобно тому, как Хибил-Зива
185
явля-
ется духом-покровителем [мира] Земли (история Хибил-Зи-
186
вы
поразительным образом напоминает историю юного принца из «Песни о Жемчужине»). Мандейские поверья тоже утверждают, что эта световая земля расположена на севере и отделена от нашего мира высокой ледяной горой; упоми­нание о том, что эта гора высится «между небом и землей», лишний раз указывает, что речь идет не о земном севере, аокосмическом Норде помнить мотив Зеленого Острова (ал-джазūра ал-ху места пребывания скрытого Имама
*
. Кроме того, здесь необходимо на-
д
рā),
187
.
Понадобилась бы целая книга, чтобы привести все сви­детельства, касающиеся значения сверхчувственного Восто­ка, Востока-первоистока, Востока, поиски которого уводят ввысь по линии вертикальной оси, ибо он отождествляет­ся сполюсом, с космическим Нордом, порогом запредель­ных миров. Эта ориентация уже была известна орфическим мистам. О ней упоминается в поэме Парменида, в которой поэт, ведомый дочерьми Солнца, совершает странствие на Восток
нелишне упомянуть о богослужении, совершаемом некоей философской сектой, которую упоминает энциклопедия Ихвāн ас-Сафā’ («Братьев чис­тоты»). Эти философы предстают перед нами одновременно как сабии, испытавшие воздействие неоплатонизма, и как теософы-преисмаилиты. Каждый месяц они торжественно отмечают три «святые ночи», соответ­ствующие трем фазам Луны (первую ночь лунного месяца, его среднюю ночь и ночь между 25-ым днем этого месяца и первым днем следующего). Ритуал каждой ночи представляет собой трехчастное ночное богослуже­ние: первая треть отводится для медитации в личной молельне, вторая – для медитации над «космическим текстом» под открытым небом, лицом к Полярной звезде, и, наконец, последняя треть посвящена философическим песнопениям («молитве Платона», «молению Идриса-Гермеса», «тайному псалму Аристотеля» и т.д.) Выбор Полярной звезды в качестве кыблы (точки ориентации во время молитвы) как будто свидетельствует о при­надлежности этих мудрецов ксабиям; такое впечатление подтверждается их [культовым] календарем. См. Rasâ’il Ikhwân al-Safâ, Le Caire, 1928, t. IV, pp. 303–304, а для полноты деталей – нашу работу “Temple sabéen et Ismaélisme” (см. выше, примечание 8).
188
. Понятия двух направлений, правого и левого, кос-
См. E.S. Drower, op. сit. (в примечании 34 [гл. II]), pp. 9, 56, 325. Здесь
*
12 3
АНРИ КОРБЕН. Световой человек в иранском суфизме
мических Востока и Запада, являются ключевыми и в гнози­се Валентина. Но направляться направо, к Востоку, всегда значит возноситься ввысь, по направлению к Полюсу, по­скольку Запад равнозначен дольнему миру, миру чувствен­ной материи, а Восток есть символ мира духовного. Ибн Ара­би придает символическое значение своему путешествию на Восток, из Андалусии в Мекку и Иерусалим; он объявляет, что совершил ekstasis
189
, странствие (исрā’)
190
, подобное воз-
несению Пророка от Небес к Небесам, вплоть до «Лотоса
*
крайнего предела»
191
. Здесь восток географический, «бук­вальный», становится символом Востока «реального», то есть небесного полюса, восхождение к которому, согласно «Чужбине Запада» Сухраварди, начинается на горе
К
аф и за-
вершается на Изумрудной скале.
Еще один из самых значительных иранских суфийских
учителей, Али Хамадани (ум. 786/1385)
192
, в своем трактате,
посвященном сновидениям, говорит о Востоке, являющемся оностью (хувийат) мира Сокрытого, то есть сверхчувствен­ной области, куда возносятся совершенные. В другом месте он говорит о том же самом Востоке как об оности незримого мира, из которого эманирует бытие, нисходя к пределу теле­сного мира, западу, по восьми ступеням или обителям миров
джабарӯт
и малакӯт
**
. Сходным образом, когда Авиценна
193
[в романе Ибн Туфайля «Хайй ибн Йакзан»] спрашивает у Хай­йя ибн Йакзана (который по отношению к нему исполняет ту же роль, что и Совершенная Природа – по отношению к Герме­су), откуда он родом, тот отвечает, что его родина – небесный Иерусалим. Хайй ибн Йакзан, индивидуализированное вопло­щение Деятельного Разума, является жителем того Востока,
См. наш труд Soufi sme d’ Ibn ‘Arabî, pp. 43–48 (Le “pélerin de
*
l’Orient”).
Этот трактат Али Хамадани был изучен Фритцем Майером. См.
**
его “Die Welt der Urbilder bei ‘Ali Hamadani”, Eranos-Jahrbuch, XVIII, 1950, pp. 115–172 (в частности с. 167). См. также процитированную в при­мечании 4 [гл. IV] работу Майера, с. 92, где тот упоминает анонимный трактат под заглавием Машри
12 4
(Восток духовности и Запад телесности).
к
ар-рӯхāниййа ва-магриб ал-джисмāниййа
Глава III. Полуночное солнце и небесный полюс
чьи уводящие ввысь от мира земной материи ступени он пере­числяет своему ученику-философу
*
. Такое понимание Востока у Авиценны полностью согласуется с тем, как этим понятием пользуется Сухраварди в своей собственной «восточной теосо­фии»; «жители Востока» суть явившиеся на землю свыше – те, кто возвращаются в свои горние области, приняв внутреннее посвящение, описанное в «Рассказе о чужбине Запада».
Они обретают «восточное знание» (‘ильм ишрā
194
к
ū)
–
знание не репрезентативное, но получаемое за счет непо­средственного присутствия познаваемого предмета, наподо­бие того, как дан себе познающий самого себя. Латинским эквивалентом «восточного знания» может служить cognitio
195
matutina
дения, но встречавшийся уже у св. Августина знание закатное, «западное», cognitio vespertina
– термин, использовавшийся в герметизме Возрож-
196
. В то время как
197
, есть знание
внешнего человека, обращенное на внешнюю сторону вещей, знание рассветное, «восточное», cognitio matutina,– это зна­ние светового человека, достигшего «обители, источающей свой собственный свет», то есть Изумрудной скалы; которое есть не что иное, как самоосознание. Сognitio matutina– это, в некотором смысле, cognitio polaris, то есть северное сияние неба души. Так раскрывается и глубокий смысл суфийского изречения, упомянутого выше, «Познающий самого себя по­знает своего Господа», то есть познает свой небесный полюс.
Неоспорима связь между познанием своего внутренне-
го «я» («я» во втором лице, Alter Ego, своего «ты») и пости­жением смысла вертикального восхождения – связь между погружением внутрь себя самого (обретением небес души) и ориентацией на небесный Северный полюс. «Восточная теософия» Сухраварди взрывает схему птолемеевской астро­номии и перипатетическую теорию разумов, поскольку вселенная духовных существ, постулируемая тем и другим учением, не совпадает по масштабу с пространством «беско­нечных светов», которое созерцал Сухраварди, вмещавшим многие Небеса неподвижных звезд. Духовидческая аппер-
См. наш труд Avicenne et le Récit visionnaire, vol. I, pp. 162 ss.
*
иособенно 3, 10, 21, 22; vol. II, pp. 25 ss.
12 5
АНРИ КОРБЕН. Световой человек в иранском суфизме
цепция позволяет ему обнаружить сходство в видениях Зара­туштры и благословенного Кави Хосрав (легендарного древ­неиранского царя, родившегося в Эран-Вэже) и преодолеть астрономические схемы своего времени, благодаря лицезре­нию сверхчувственных небес, которые в суфизме именуются «внутренностью каждой небесной сферы» (бā
т
ин ал-фалак),
– тех самых небес, что отмечают этапы ночного путешествия Пророка или вознесения с горы
К
аф. Уподобление «эзотери-
ческого» Востока, то есть Востока сверхчувственного, кос­мическому Норду, небесному полюсу, обусловлено реальным переходом в область внутреннего мира, восьмого края, края Души, в землю Света, Хуркалью.
На этом же настаивал Наджм ад-дин Кубра, развивая мысль о том, что подобное познается лишь посредством по­добного.
«Не думай, что небо, созерцаемое тобою в сверхчувст­вен ном, и внешнее, зримое небо – это одно и то же. Нет, всверх чувственном, духовном мире существуют иные небе­са, более тонкие, более голубые, более чистые и сияющие, инет им числа и предела. И чем чище душою становишься ты сам, тем более чистым и прекрасным является тебе небо, так что в конце концов ты оказываешься в божественной чис тоте. Иэтой чистоте тоже нет предела. Не думай, что за гранью, которую ты достиг, нет ничего более возвышенно-
198
го» (Фавā’их
[далее – Ф], §60). А вот еще более радикальное утверждение принципа интериоризации, согласно которому любая духовная реальность неотделима от мистика, как его жизнь или смерть: «Знай, что душа, демон, ангел не являют­ся реальностями, внешними по отношению к тебе; напро­тив, они – это ты. Сходным образом, небо, землю иПодножие Престола (курсū) тоже нельзя считать вещами внешними, это же касается Рая и Ада, смерти и жизни. Все они существуют втебе; свершив свое мистическое странствие и очистившись, ты убедишься в этом» (Ф § 67). Это странствие есть внутрен­ний исход к себе самому, путешествие к Востоку-первоисто­ку, который является небесным полюсом, восхождение души
12 6
из «колодца», когда в его устье возникает visio smaragdina.
Глава IV
VISIO SMARAGDINA
И [была] радуга вокруг престола, видом подобная смарагду.
Апокалипсис, 4:3
1. Наджм ад-дин Кубра
Кажется, что Наджм ад-Дин Кубра первым из суфийских учителей обратил внимание на цветовые феномены, или фо­тизмы, которые мистик может наблюдать во время своих ду­ховных состояний. Он постарался описать эти явления и ис­толковать их как указание на внутреннее состояние мистика и степень его духовного восхождения. Некоторые великие ма­стера иранского суфизма, вышедшие из этой среднеазиатской школы, в частности, Наджм Дайа ар-Рази ный ученик Кубра, и Ала ад-Давла Симнани, последователь его тарūка, внесли свою лепту в разработку этого экспе­риментального метода духовного контроля, включающего всебя символическое осмысление цветов и их изменений.
Из всего этого, разумеется, не следует, что их предше­ственники оставались чуждыми подобным духовидческим опытам. Тем не менее в одном труде анонимного автора, писавшего после Симнани и на него ссылавшегося, скво­зит тревога «ортодокса» по поводу того, что кажется ему «новшеством»
*
. Со своей стороны, Сухраварди в конце сво-
199
, непосредствен-
Это небольшое анонимное сочинение издано более века назад
*
Флейшером (Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft,
16. Band, Leipzig, 1862, pp. 235–241; Fleischer, Ueber die farbigen Lichterscheinungen der Sufis, по лейпцигскому манускрипту 187: De variis
12 7
АНРИ КОРБЕН. Световой человек в иранском суфизме
его капитального сочинения [«Мудрость озарения»], посвя­щенного воссозданию «восточной теософии», дает подроб­ное описание световых феноменов, фотизмов, с которыми может столкнуться мистик; при всем при том он еще не за­нимается рассмотрением символизма цветов
*
.
Речь идет вовсе не о физических ощущениях; Наджм Кубра многажды ссылается на эти цвето-световые явления как на нечто видимое «закрытыми глазами», схожее с вос­приятием ауры. Существует, бесспорно, некая связь и соот­ветствие между цветами физическими и аурическими (или ауральными, «аврориальными»
200
), в том смысле, что физи­ческие цвета сами по себе обладают некими моральными идуховными качествами, которым соответствует, «с кото­рыми символизируется», то, что выражает аура
luminibus singulorum graduum Suficorum propriis. [*Генрих Леберехт Флейшер (1801–1888) – известный немецкий ориенталист, профессор Лейпцигского университета. Наиболее известные труды – подготовка критических изданий тафсира ал-Байдави и сказок «Тысячи и одной ночи» (завершил труд, начатый Хабихтом). Каталогизировал вос­точные рукописи Королевской библиотеки в Лейпциге и Дрезденской библиотеки.]
См. наше издание Нikmat al-Ishrāq (Œuvres philosophiques et mys-
*
tiques de Sohravardî, vol. II, n. 23), § 272. Текст описывает пятнадцать категорий фотизмов, которые могут являться мистикам; в заключение (§ 273) говорится: «Все это обусловлено законами восьмой страны, где находятся чудесные города Джабалка, Джабарса и Хуркалья».
См. Gerda Walther, Phänomenologie der Mystik, Olten, 1955, pp.68–71
**
и 151–155, а также нашу аналитическую рецензию на этот важный труд, опубликованную в Revue de l’histoire des religions, janvier – mars 1958, pp. 92–101. См. также замечательное исследование Мирчи Элиаде “Signifi cations de la lumière intérieure’” (Eranos-Jahrbuch, XXVI, 1958, pp. 189–242). Капитальный труд Виктора Цукеркандля (Victor Zuckerkandl, Sound and Symbol, New York, 1956, pp. 61 ss.) тоже содержит оригинальные феноменологические наблюдения над цветовыми «интенциями». Все эти исследования перекликаются между собой в ряде мест, что немаловажно для нашей работы. К их рассмотрению мы обратимся в другом месте. [*Виктор Цукеркандль (1896–1965) – австрийский музыковед, испытав­ший влияние гештальтпсихологии. Известность, помимо процитирован­ной работы, получили Die Weltgemeinschaft der Juden (Zürich, 1938), The Sense of Music (1959) и Man the Musician (1973). Рассматривал музыку как
12 8
одну из составляющих мистической стороны существования человека.]
**
. Имен-
Глава IV. Visio smaragdina
но это соответствие, эта символика позволяют духовному учителю отличить сверхчувственные восприятия от того, что мы называем теперь «галлюцинациями». Технически же следует говорить о духовидческой апперцепции
201
. Соот­ветствующий ей феномен есть явление первичное и изна­чальное, не сводимое ни к чему другому, такое же несводи­мое, как восприятие физического звука или цвета. Что же касается органа этой духовидческой апперцепции и модуса существования, в котором она возможна, то все эти темы непосредственно связаны с «физиологией светового чело­века», развитие которого у Наджма Кубра характеризуется появлением «чувства сверхчувственного». В конце нашего труда мы постараемся наметить связь этого чувства – в той мере, в какой оно становится частью жизнедеятельности самого субъекта, его души, – с учением Гёте о «физиологи­ческих цветах».
Само собой разумеется, что в картине мира, предугады­ваемой и подтверждаемой мистическим опытом, понятия света и тьмы, светлого и темного не являются ни метафо­рами, ни сравнениями. Мистик действительно видит свет и тьму, которые визуализируются отнюдь не физическим органом зрения. Он ощущает как тень и тьму то состояние, от которого стремится избавиться, те силы, которые вле­кут его вниз, и ощущает как свет те знамения и приметы, которые сулят ему освобождение, указывают направление, откуда его следует ждать, – словом, все то, что устремляет его ввысь. Не может быть ничего сомнительного в опыте ориентации мира вдоль вертикальной оси: вверху – небес­ный полюс, внизу – колодец тьмы, в котором томится пле­ненная частица света (в соответствующей маздаяснийской схеме свет находится на севере, тень и тьма – на юге). То, что любая из этих схем явственно перекликается с духом манихейской космогонии, а заодно и с «Рассказом о чуж­бине Запада» Сухраварди и с «Песнью о Жемчужине» из «Деяний апостола Фомы», подтверждает первый же абзац главной книги Наджма Кубра: «Знай же, друг мой, что объ- ект поиска (мурāд)– это Бог, азанятый поисками субъект
12 9
АНРИ КОРБЕН. Световой человек в иранском суфизме
(субъект, прилагающий усилия, мурūд) – это свет (или ча­стица света), исходящий от Бога» (Ф, §1)
Все отсылки в этой главе, заключенные в скобки, относятся
*
к замечательному изданию, осуществленному Фритцем Майером,
Die Fawâ’ih al-jamâl wa-fawâtih al-jalâl des Najm ad-Dîn al-Kubrâ
(Akademie der Wissenschaften und der Literatur, Veröffentlichungen der Orientalischen Кommission, Bd. IX), Wiesbaden, 1957. Это драгоценное издание, снабженное немецким комментарием, представляет собою значительный вклад в изучении суфизма. Мы осмелимся лишь вы­сказать критическое замечание по поводу транскрипции заглавия, идущей вразрез с большинством манускриптов. Мы предпочли бы прочесть его как Fawâtih al-jamâl ... и перевести как «Расцветы кра­соты и благоухания Величества», ибо такой заголовок означает, что без расцвета красоты как теофании человек не в силах приблизиться к величию Deus absconditus. Об этих двух категориях атрибутов Бога см. ниже, гл. V, 2. Аспекты Freundlichkeit [любезности] и Erhabеnheit [величия] суть производные двух основных атрибутов, однако нам кажется необходимым сохранить первичный смысл этих атрибутов (иначе все тексты относительно красоты как теофании у Рузбихана и Ибн Араби станут совершенно непонятны). Мы не в состоянии здесь хотя бы в общих чертах дать биографию Наджма Кубра. Скажем лишь, что он родился в 540/1146 г. и первую половину жизни провел в долгих странствиях, посетив Нишапур, Хамадан, Исфахан, Мекку иАлександрию, – странствиях, во время которых он сформировался как духовная личность. Но сведения относительно последовательно­сти и маршрутов этих путешествий расходятся до такой степени, что теперь почти невозможно восстановить их точную картину. В Хорезм он возвращается приблизительно в 580/1184 г. Вся его дальнейшая деятельность протекает в Средней Азии, где у него появляется большое число учеников, многие из которых со временем стали знаменитыми. Однако, согласно некоторым свидетельствам, он формально признал только двенадцать из них (см. ниже примечание 109). Предания со­общают о его героической смерти во время осады Хорезма монголами в 617/1220/1221 г. Мы посвятили целый курс лекций в Ecole des Hautes Etudes (1958–1959) наиболее значительному из трактатов Наджма Кубра, ставшему доступным благодаря публикации Фритца Майера. Здесь я имею возможность лишь указать на основные темы этого лекционнного цикла. См. Annuaire de la Section des Sciences Religieuses de l’École pratique des Hautes Études, année 1959–1960, pp. 75 ss. Что касается биполярности божественных атрибутов джамāл и джалāл, то она имеет точную аналогию в Каббале, см. G. Scholem, Les origines de la Kabbale, trad. J. Lœwinson, Paris, 1966, index s.v. Hesed (благодать,
130
любовь) и Rigueur.
*
.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]