Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Световой человек в иранском суфизме
.pdf
Глава III. Полуночное солнце и небесный полюс
Итак, с одной стороны, ангел Сраош бодрствует как страж
над миром, погруженным в сонное забытье; он – ангел-хранитель и глава братства «обходчиков», бдящих над миром и ради
мира; к ним приложим авестийский термин дригу, служащий
выражением сакральной нищеты (пехлев. дригōш, пазендск.
дарйōш), – в современном персидском ему соответствует форма дарвūш, «дервиш», имя, которым до сих пор себя называют все иранские суфии, «нищие духом». С другой стороны,
это братство, незримое для обычных людей, являет собой образ вселенной, распростертой, словно шатер, вокруг поддерживающего ее осевого столба, верхушка которого – обитель
Сраоша, космический Норд, «источающий свой собственный
свет». Именно этому представлению полностью соответствуют символы даосизма, зороастризма и суфизма.
Таким образом, «небесные земли», откуда, как мы уже
видели выше (гл. II), появляются и нисходят к своим земным двойникам световые формы, являются, как и Хуркалья,
«восьмой» страной, областями космического Норда, то есть
преддверием Запредельного. Существует и манихейская Земля Света, Terra lucida, расположенная в световом царстве. Ею
правит божество вечного света, окруженное двенадцатью
Сияниями
182
. Подобно Хуркалье и раю Йимы, оно заключает в себе все красоты нашей земной Земли, но в состоянии
тонкой и чистой просветленности, где нет места и намеку
на ариманическую тень. И когда манихеи избирают в каче-
183
стве кыблы
Солнце и Луну, они вовсе не поклоняются этим
светилам, но почитают их как самые яркие зримые образы
светового мира [, явленные в мире материальном]; когда же
они отдают предпочтение кыбле севера, их взоры обращены
к Terra lucida, местопребыванию Царя Света. Мы уже упоми-
нали об идеальном мире мандеев, Мшунья Кушта, промежуточном между нашим миром и миром света; это мир, населенный божественным племенем сверхчеловеческих существ
с невидимыми для нас тонкими телами, потомков скрытого
Адама (Адама Касия), от которых мы знаем, что укаждого
из земнородных есть свой световой двойник. У этого mundus
imaginalis есть свой духпокровитель (свой дмута), свой царь
121

12 2
Малая медведица. Источник – Книга 48 созвездий: трактат
по уранометрии Абу-л-Хусайна ас-Суфи (ум. 376/986).
Париж, Национальная библиотека; арабский манускрипт 5036.

Глава III. Полуночное солнце и небесный полюс
света Шишлам-Рба
184
, подобно тому, как Хибил-Зива
185
явля-
ется духом-покровителем [мира] Земли (история Хибил-Зи-
186
вы
поразительным образом напоминает историю юного
принца из «Песни о Жемчужине»). Мандейские поверья тоже
утверждают, что эта световая земля расположена на севере
и отделена от нашего мира высокой ледяной горой; упоминание о том, что эта гора высится «между небом и землей»,
лишний раз указывает, что речь идет не о земном севере,
аокосмическом Норде
помнить мотив Зеленого Острова (ал-джазūра ал-ху
места пребывания скрытого Имама
*
. Кроме того, здесь необходимо на-
д
рā),
187
.
Понадобилась бы целая книга, чтобы привести все свидетельства, касающиеся значения сверхчувственного Востока, Востока-первоистока, Востока, поиски которого уводят
ввысь по линии вертикальной оси, ибо он отождествляется сполюсом, с космическим Нордом, порогом запредельных миров. Эта ориентация уже была известна орфическим
мистам. О ней упоминается в поэме Парменида, в которой
поэт, ведомый дочерьми Солнца, совершает странствие на
Восток
нелишне упомянуть о богослужении, совершаемом некоей философской
сектой, которую упоминает энциклопедия Ихвāн ас-Сафā’ («Братьев чистоты»). Эти философы предстают перед нами одновременно как сабии,
испытавшие воздействие неоплатонизма, и как теософы-преисмаилиты.
Каждый месяц они торжественно отмечают три «святые ночи», соответствующие трем фазам Луны (первую ночь лунного месяца, его среднюю
ночь и ночь между 25-ым днем этого месяца и первым днем следующего).
Ритуал каждой ночи представляет собой трехчастное ночное богослужение: первая треть отводится для медитации в личной молельне, вторая –
для медитации над «космическим текстом» под открытым небом, лицом к
Полярной звезде, и, наконец, последняя треть посвящена философическим
песнопениям («молитве Платона», «молению Идриса-Гермеса», «тайному
псалму Аристотеля» и т.д.) Выбор Полярной звезды в качестве кыблы
(точки ориентации во время молитвы) как будто свидетельствует о принадлежности этих мудрецов ксабиям; такое впечатление подтверждается
их [культовым] календарем. См. Rasâ’il Ikhwân al-Safâ, Le Caire, 1928, t. IV,
pp. 303–304, а для полноты деталей – нашу работу “Temple sabéen et
Ismaélisme” (см. выше, примечание 8).
188
. Понятия двух направлений, правого и левого, кос-
См. E.S. Drower, op. сit. (в примечании 34 [гл. II]), pp. 9, 56, 325. Здесь
*
12 3

АНРИ КОРБЕН. Световой человек в иранском суфизме
мических Востока и Запада, являются ключевыми и в гнозисе Валентина. Но направляться направо, к Востоку, всегда
значит возноситься ввысь, по направлению к Полюсу, поскольку Запад равнозначен дольнему миру, миру чувственной материи, а Восток есть символ мира духовного. Ибн Араби придает символическое значение своему путешествию на
Восток, из Андалусии в Мекку и Иерусалим; он объявляет,
что совершил ekstasis
189
, странствие (исрā’)
190
, подобное воз-
несению Пророка от Небес к Небесам, вплоть до «Лотоса
*
крайнего предела»
191
. Здесь восток географический, «буквальный», становится символом Востока «реального», то
есть небесного полюса, восхождение к которому, согласно
«Чужбине Запада» Сухраварди, начинается на горе
К
аф и за-
вершается на Изумрудной скале.
Еще один из самых значительных иранских суфийских
учителей, Али Хамадани (ум. 786/1385)
192
, в своем трактате,
посвященном сновидениям, говорит о Востоке, являющемся
оностью (хувийат) мира Сокрытого, то есть сверхчувственной области, куда возносятся совершенные. В другом месте
он говорит о том же самом Востоке как об оности незримого
мира, из которого эманирует бытие, нисходя к пределу телесного мира, западу, по восьми ступеням или обителям миров
джабарӯт
и малакӯт
**
. Сходным образом, когда Авиценна
193
[в романе Ибн Туфайля «Хайй ибн Йакзан»] спрашивает у Хаййя ибн Йакзана (который по отношению к нему исполняет ту
же роль, что и Совершенная Природа – по отношению к Гермесу), откуда он родом, тот отвечает, что его родина – небесный
Иерусалим. Хайй ибн Йакзан, индивидуализированное воплощение Деятельного Разума, является жителем того Востока,
См. наш труд Soufi sme d’ Ibn ‘Arabî, pp. 43–48 (Le “pélerin de
*
l’Orient”).
Этот трактат Али Хамадани был изучен Фритцем Майером. См.
**
его “Die Welt der Urbilder bei ‘Ali Hamadani”, Eranos-Jahrbuch, XVIII, 1950,
pp. 115–172 (в частности с. 167). См. также процитированную в примечании 4 [гл. IV] работу Майера, с. 92, где тот упоминает анонимный
трактат под заглавием Машри
12 4
(Восток духовности и Запад телесности).
к
ар-рӯхāниййа ва-магриб ал-джисмāниййа

Глава III. Полуночное солнце и небесный полюс
чьи уводящие ввысь от мира земной материи ступени он перечисляет своему ученику-философу
*
. Такое понимание Востока
у Авиценны полностью согласуется с тем, как этим понятием
пользуется Сухраварди в своей собственной «восточной теософии»; «жители Востока» суть явившиеся на землю свыше – те,
кто возвращаются в свои горние области, приняв внутреннее
посвящение, описанное в «Рассказе о чужбине Запада».
Они обретают «восточное знание» (‘ильм ишрā
194
к
ū)
–
знание не репрезентативное, но получаемое за счет непосредственного присутствия познаваемого предмета, наподобие того, как дан себе познающий самого себя. Латинским
эквивалентом «восточного знания» может служить cognitio
195
matutina
дения, но встречавшийся уже у св. Августина
знание закатное, «западное», cognitio vespertina
– термин, использовавшийся в герметизме Возрож-
196
. В то время как
197
, есть знание
внешнего человека, обращенное на внешнюю сторону вещей,
знание рассветное, «восточное», cognitio matutina,– это знание светового человека, достигшего «обители, источающей
свой собственный свет», то есть Изумрудной скалы; которое
есть не что иное, как самоосознание. Сognitio matutina– это,
в некотором смысле, cognitio polaris, то есть северное сияние
неба души. Так раскрывается и глубокий смысл суфийского
изречения, упомянутого выше, «Познающий самого себя познает своего Господа», то есть познает свой небесный полюс.
Неоспорима связь между познанием своего внутренне-
го «я» («я» во втором лице, Alter Ego, своего «ты») и постижением смысла вертикального восхождения – связь между
погружением внутрь себя самого (обретением небес души)
и ориентацией на небесный Северный полюс. «Восточная
теософия» Сухраварди взрывает схему птолемеевской астрономии и перипатетическую теорию разумов, поскольку
вселенная духовных существ, постулируемая тем и другим
учением, не совпадает по масштабу с пространством «бесконечных светов», которое созерцал Сухраварди, вмещавшим
многие Небеса неподвижных звезд. Духовидческая аппер-
См. наш труд Avicenne et le Récit visionnaire, vol. I, pp. 162 ss.
*
иособенно 3, 10, 21, 22; vol. II, pp. 25 ss.
12 5

АНРИ КОРБЕН. Световой человек в иранском суфизме
цепция позволяет ему обнаружить сходство в видениях Заратуштры и благословенного Кави Хосрав (легендарного древнеиранского царя, родившегося в Эран-Вэже) и преодолеть
астрономические схемы своего времени, благодаря лицезрению сверхчувственных небес, которые в суфизме именуются
«внутренностью каждой небесной сферы» (бā
т
ин ал-фалак),
– тех самых небес, что отмечают этапы ночного путешествия
Пророка или вознесения с горы
К
аф. Уподобление «эзотери-
ческого» Востока, то есть Востока сверхчувственного, космическому Норду, небесному полюсу, обусловлено реальным
переходом в область внутреннего мира, восьмого края, края
Души, в землю Света, Хуркалью.
На этом же настаивал Наджм ад-дин Кубра, развивая
мысль о том, что подобное познается лишь посредством подобного.
«Не думай, что небо, созерцаемое тобою в сверхчувствен ном, и внешнее, зримое небо – это одно и то же. Нет,
всверх чувственном, духовном мире существуют иные небеса, более тонкие, более голубые, более чистые и сияющие,
инет им числа и предела. И чем чище душою становишься
ты сам, тем более чистым и прекрасным является тебе небо,
так что в конце концов ты оказываешься в божественной
чис тоте. Иэтой чистоте тоже нет предела. Не думай, что за
гранью, которую ты достиг, нет ничего более возвышенно-
198
го» (Фавā’их
[далее – Ф], §60). А вот еще более радикальное
утверждение принципа интериоризации, согласно которому
любая духовная реальность неотделима от мистика, как его
жизнь или смерть: «Знай, что душа, демон, ангел не являются реальностями, внешними по отношению к тебе; напротив, они – это ты. Сходным образом, небо, землю иПодножие
Престола (курсū) тоже нельзя считать вещами внешними, это
же касается Рая и Ада, смерти и жизни. Все они существуют
втебе; свершив свое мистическое странствие и очистившись,
ты убедишься в этом» (Ф § 67). Это странствие есть внутренний исход к себе самому, путешествие к Востоку-первоистоку, который является небесным полюсом, восхождение души
12 6
из «колодца», когда в его устье возникает visio smaragdina.

Глава IV
VISIO SMARAGDINA
И [была] радуга вокруг престола, видом
подобная смарагду.
Апокалипсис, 4:3
1. Наджм ад-дин Кубра
Кажется, что Наджм ад-Дин Кубра первым из суфийских
учителей обратил внимание на цветовые феномены, или фотизмы, которые мистик может наблюдать во время своих духовных состояний. Он постарался описать эти явления и истолковать их как указание на внутреннее состояние мистика
и степень его духовного восхождения. Некоторые великие мастера иранского суфизма, вышедшие из этой среднеазиатской
школы, в частности, Наджм Дайа ар-Рази
ный ученик Кубра, и Ала ад-Давла Симнани, последователь
его тарūка, внесли свою лепту в разработку этого экспериментального метода духовного контроля, включающего
всебя символическое осмысление цветов и их изменений.
Из всего этого, разумеется, не следует, что их предшественники оставались чуждыми подобным духовидческим
опытам. Тем не менее в одном труде анонимного автора,
писавшего после Симнани и на него ссылавшегося, сквозит тревога «ортодокса» по поводу того, что кажется ему
«новшеством»
*
. Со своей стороны, Сухраварди в конце сво-
199
, непосредствен-
Это небольшое анонимное сочинение издано более века назад
*
Флейшером (Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft,
16. Band, Leipzig, 1862, pp. 235–241; Fleischer, Ueber die farbigen
Lichterscheinungen der Sufis, по лейпцигскому манускрипту 187: De variis
12 7

АНРИ КОРБЕН. Световой человек в иранском суфизме
его капитального сочинения [«Мудрость озарения»], посвященного воссозданию «восточной теософии», дает подробное описание световых феноменов, фотизмов, с которыми
может столкнуться мистик; при всем при том он еще не занимается рассмотрением символизма цветов
*
.
Речь идет вовсе не о физических ощущениях; Наджм
Кубра многажды ссылается на эти цвето-световые явления
как на нечто видимое «закрытыми глазами», схожее с восприятием ауры. Существует, бесспорно, некая связь и соответствие между цветами физическими и аурическими (или
ауральными, «аврориальными»
200
), в том смысле, что физические цвета сами по себе обладают некими моральными
идуховными качествами, которым соответствует, «с которыми символизируется», то, что выражает аура
luminibus singulorum graduum Suficorum propriis. [*Генрих Леберехт
Флейшер (1801–1888) – известный немецкий ориенталист, профессор
Лейпцигского университета. Наиболее известные труды – подготовка
критических изданий тафсира ал-Байдави и сказок «Тысячи и одной
ночи» (завершил труд, начатый Хабихтом). Каталогизировал восточные рукописи Королевской библиотеки в Лейпциге и Дрезденской
библиотеки.]
См. наше издание Нikmat al-Ishrāq (Œuvres philosophiques et mys-
*
tiques de Sohravardî, vol. II, n. 23), § 272. Текст описывает пятнадцать
категорий фотизмов, которые могут являться мистикам; в заключение
(§ 273) говорится: «Все это обусловлено законами восьмой страны, где
находятся чудесные города Джабалка, Джабарса и Хуркалья».
См. Gerda Walther, Phänomenologie der Mystik, Olten, 1955, pp.68–71
**
и 151–155, а также нашу аналитическую рецензию на этот важный труд,
опубликованную в Revue de l’histoire des religions, janvier – mars 1958,
pp. 92–101. См. также замечательное исследование Мирчи Элиаде
“Signifi cations de la lumière intérieure’” (Eranos-Jahrbuch, XXVI, 1958, pp.
189–242). Капитальный труд Виктора Цукеркандля (Victor Zuckerkandl,
Sound and Symbol, New York, 1956, pp. 61 ss.) тоже содержит оригинальные
феноменологические наблюдения над цветовыми «интенциями». Все эти
исследования перекликаются между собой в ряде мест, что немаловажно
для нашей работы. К их рассмотрению мы обратимся в другом месте.
[*Виктор Цукеркандль (1896–1965) – австрийский музыковед, испытавший влияние гештальтпсихологии. Известность, помимо процитированной работы, получили Die Weltgemeinschaft der Juden (Zürich, 1938), The
Sense of Music (1959) и Man the Musician (1973). Рассматривал музыку как
12 8
одну из составляющих мистической стороны существования человека.]
**
. Имен-

Глава IV. Visio smaragdina
но это соответствие, эта символика позволяют духовному
учителю отличить сверхчувственные восприятия от того,
что мы называем теперь «галлюцинациями». Технически
же следует говорить о духовидческой апперцепции
201
. Соответствующий ей феномен есть явление первичное и изначальное, не сводимое ни к чему другому, такое же несводимое, как восприятие физического звука или цвета. Что же
касается органа этой духовидческой апперцепции и модуса
существования, в котором она возможна, то все эти темы
непосредственно связаны с «физиологией светового человека», развитие которого у Наджма Кубра характеризуется
появлением «чувства сверхчувственного». В конце нашего
труда мы постараемся наметить связь этого чувства – в той
мере, в какой оно становится частью жизнедеятельности
самого субъекта, его души, – с учением Гёте о «физиологических цветах».
Само собой разумеется, что в картине мира, предугадываемой и подтверждаемой мистическим опытом, понятия
света и тьмы, светлого и темного не являются ни метафорами, ни сравнениями. Мистик действительно видит свет
и тьму, которые визуализируются отнюдь не физическим
органом зрения. Он ощущает как тень и тьму то состояние,
от которого стремится избавиться, те силы, которые влекут его вниз, и ощущает как свет те знамения и приметы,
которые сулят ему освобождение, указывают направление,
откуда его следует ждать, – словом, все то, что устремляет
его ввысь. Не может быть ничего сомнительного в опыте
ориентации мира вдоль вертикальной оси: вверху – небесный полюс, внизу – колодец тьмы, в котором томится плененная частица света (в соответствующей маздаяснийской
схеме свет находится на севере, тень и тьма – на юге). То,
что любая из этих схем явственно перекликается с духом
манихейской космогонии, а заодно и с «Рассказом о чужбине Запада» Сухраварди и с «Песнью о Жемчужине» из
«Деяний апостола Фомы», подтверждает первый же абзац
главной книги Наджма Кубра: «Знай же, друг мой, что объ-
ект поиска (мурāд)– это Бог, азанятый поисками субъект
12 9

АНРИ КОРБЕН. Световой человек в иранском суфизме
(субъект, прилагающий усилия, мурūд) – это свет (или частица света), исходящий от Бога» (Ф, §1)
Все отсылки в этой главе, заключенные в скобки, относятся
*
к замечательному изданию, осуществленному Фритцем Майером,
Die Fawâ’ih al-jamâl wa-fawâtih al-jalâl des Najm ad-Dîn al-Kubrâ
(Akademie der Wissenschaften und der Literatur, Veröffentlichungen der
Orientalischen Кommission, Bd. IX), Wiesbaden, 1957. Это драгоценное
издание, снабженное немецким комментарием, представляет собою
значительный вклад в изучении суфизма. Мы осмелимся лишь высказать критическое замечание по поводу транскрипции заглавия,
идущей вразрез с большинством манускриптов. Мы предпочли бы
прочесть его как Fawâtih al-jamâl ... и перевести как «Расцветы красоты и благоухания Величества», ибо такой заголовок означает, что
без расцвета красоты как теофании человек не в силах приблизиться
к величию Deus absconditus. Об этих двух категориях атрибутов Бога
см. ниже, гл. V, 2. Аспекты Freundlichkeit [любезности] и Erhabеnheit
[величия] суть производные двух основных атрибутов, однако нам
кажется необходимым сохранить первичный смысл этих атрибутов
(иначе все тексты относительно красоты как теофании у Рузбихана
и Ибн Араби станут совершенно непонятны). Мы не в состоянии
здесь хотя бы в общих чертах дать биографию Наджма Кубра. Скажем
лишь, что он родился в 540/1146 г. и первую половину жизни провел
в долгих странствиях, посетив Нишапур, Хамадан, Исфахан, Мекку
иАлександрию, – странствиях, во время которых он сформировался
как духовная личность. Но сведения относительно последовательности и маршрутов этих путешествий расходятся до такой степени, что
теперь почти невозможно восстановить их точную картину. В Хорезм
он возвращается приблизительно в 580/1184 г. Вся его дальнейшая
деятельность протекает в Средней Азии, где у него появляется большое
число учеников, многие из которых со временем стали знаменитыми.
Однако, согласно некоторым свидетельствам, он формально признал
только двенадцать из них (см. ниже примечание 109). Предания сообщают о его героической смерти во время осады Хорезма монголами
в 617/1220/1221 г. Мы посвятили целый курс лекций в Ecole des Hautes
Etudes (1958–1959) наиболее значительному из трактатов Наджма
Кубра, ставшему доступным благодаря публикации Фритца Майера.
Здесь я имею возможность лишь указать на основные темы этого
лекционнного цикла. См. Annuaire de la Section des Sciences Religieuses
de l’École pratique des Hautes Études, année 1959–1960, pp. 75 ss. Что
касается биполярности божественных атрибутов джамāл и джалāл,
то она имеет точную аналогию в Каббале, см. G. Scholem, Les origines
de la Kabbale, trad. J. Lœwinson, Paris, 1966, index s.v. Hesed (благодать,
130
любовь) и Rigueur.
*
.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
