Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российские правоведы XVIII-XX веков. Том 3. Очерки жизни и творчества
.pdf
327Иван Александрович Ильин
воля верховной власти: она перестала быть орудием народного и го
сударственного самосохранения, и это обнаруживало, что дни ее со
чтены… Всем становилось ясно, что России предстоит или погиб
нуть, или создать новое правительство: Правительство народного са
мосохранения»1.
Будучи по натуре человеком необыкновенно страстным, Иль
ин многое в общественных явлениях воспринимал через призму чув
ства. Его первоначальное отношение к февральской революции не
было результатом здравых размышлений — оно держалось всего
лишь на вере и надежде, то есть на весьма шатком основании. Ра
зочарование Ильина в революции оказывалось в этих условиях не
избежным. Оно наметилось уже весной 1917 года.
В мемуарных заметках, писавшихся в 1927 году, Ильин рас
сказал об одной из бесед, состоявшихся у него с П. Б. Струве при
близительно весной—летом 1917 года. Во время этой беседы Иван
Александрович поинтересовался у Петра Бернгардовича, нашла ли
следственная комиссия Временного правительства в делах Царской
семьи чтолибо, позволяющее подозревать или обличать царя и ца
рицу в государственной измене. Услышав в ответ: «Нет, ничего, ре
шительно ничего», Ильин спросил: «На каком же основании Ми
люков произносил свою пресловутую речь в Думе 1 ноября 1916 го
да «Глупость или измена»? Ведь этой речи многие поверили в стране
и подозрение в измене пало на Царскую семью?» Ответные слова
Струве поразили Ильина. «Видите ли… — замялся Петр Бернгар
дович, — у него тоже не было никаких оснований… Но в то время
центральный комитет К<онституционно> Д<емократической>
партии считал, что в настоящий момент против Царской семьи по
литически показуется инсинуация». Негодование Ильина было столь
велико, что он не мог больше говорить на эту тему и перевел разго
вор на другое
2
.
В статье «Куда идет революционная демократия?», опублико
ванной 8 октября 1917 года в газете «Утро России», Ильин писал:
«Словно бесом, злобным и жадным, слепым и глухим, одержима
наша Россия, и пути, по которым бредут народные массы, поощря
3
емые демагогами, суть пути насилия и позора»
1
Ильин И. А. Собрание сочинений в 10 томах. Том 9—10. С. 90.
2
Ильин И. А. Встречи и беседы // Собрание сочинений: Письма. Мемуары
(1939—1954). С. 328.
3
Ильин И. А. Собрание сочинений в 10 томах. Том 9—10. С. 175.
. Далее он призна
328 Российские правоведы XVIII—XX веков
вался, что еще весной государственно мыслящие люди видели, как
«под охраною словоохотливого вождя
1
крепнет партия развала»2.
Через четыре дня в речи на 2м Московском совещании обществен
ных деятелей Ильин говорил: «Что осталось сейчас от власти? Семь
месяцев она совершенствовала линию своего поведения и, нако
нец, излилась в своего рода словоблудие. Что осталось от револю
ции? Революция превратилась в своекорыстное расхищение госу
дарства»3.
Окончательное разочарование в февральской революции дало
Ильину возможность оценить ее с точки зрения здравого смысла.
Его высказывания о революции и революционерах приняли резко
критический характер. «Отпадение старой власти создало в рево
люционных кругах уверенность, что властвовать от лица государ
ства уполномочен всякий, кто захочет. Полномочие править и
повелевать стало рассматриваться как бесхозная вещь, которая мо
жет принадлежать всем и каждому, первому, кто ее подберет и зах
ватит. В воздухе носился разрешающий и успокаивающий возглас
«все всем можно»; и правопорядок держался только инерцией и ста
4
рым запасом напуганности»
(выделено мною. — В. Т.) — так писал
он о революции в статье «Чего ждать?», опубликованной 21 октяб
ря 1917 года в газете «Утро России».
После октябрьского переворота и прихода к власти большеви
ков оценка Ильиным февральской революции и политики Времен
ного правительства стала предельно жесткой. В статье под назва
нием «Кошмар» (газета «Утро России» 10 ноября 1917 г.) он нарек
все происходившее в России с февраля и до ноября 1917 года кош
марным сном. «В чем же спасение? Где выход?» — вопрошал он и
отвечал сам себе: «Спасение в том, чтобы все очнулись. Совсем оч
нулись; окончательно пришли в себя. Чтобы все поняли: кошмар
ное плавание было только кошмаром; дурной сон кончился. Мы не
погибли еще; мы на земле, и под ногами у нас твердая почва. Мы
еще живы, мы имеем волю, у нас есть еще силы и любовь к родине.
Выход в том, чтобы создать единение во имя родины и свободы,
создать патриотическое единовластие и полновластие. И для этого
прежде всего всех разбудить, всех, кто еще бормочет и вскрикивает
1
Имелся в виду А. Ф. Керенский.
2
Ильин И. А. Собрание сочинений в 10 томах. Том 9—10. С. 176.
3
Там же. С. 182.
4
Там же. С. 185.
329Иван Александрович Ильин
в кошмаре. Всем показать правду, всех убедить в неумолимой и трез
вой действительности и в ее роковых невозможностях»
1
.
Захват власти в России большевиками Ильин воспринял в ка
честве поворотного пункта не только в судьбе России, но и в своей
собственной судьбе. Парадоксально, но это событие, которое пред
ставлялось ему в то время самой ужасной во всей русской истории
катастрофой, как будто вдохнуло в него новую жизнь. Он был не
посредственным свидетелем того, как большевики захватывали
2
власть
, он вполне сознавал, какие страшные последствия будет
иметь большевистский переворот для судьбы России. Тем не ме
нее, его статьи, написанные сразу после этого переворота, были про
никнуты трагизмом и это был возвышенный, даже торжественный,
оптимистический трагизм. Вот что писал Ильин в статье «Ушед
шим победителям»
3
, посвященной памяти юнкеров, погибших в
Москве во время боев с большевистскими военными отрядами:
«Россия должна быть свободна от ига и будет свободна от него; от
всякого ига; ибо русские предатели не лучше иноземцев и толпа не
лучше тирана. Вы поняли это, и вы были правы. Вы, не колеблясь,
поставили чувство собственного достоинства выше жизни; роди
ну — выше класса; право — выше силы; свободу — выше смерти.
Вы сумели узнать врага народа, укрывшегося за личиною демокра
та, и врага России, принявшего облик революционера. Вами дви
гало чувство национальной чести и верное государственное пони
мание. Вас вдохновляла любовь к родине. Знайте же: вы были гла
шатаями нового русского правосознания и Россия пойдет за вашим
зовом. В вашем лице русский народ воистину сложил с себя рабс
кое звание и утвердил свою гражданскую свободу. На этих осно
вах, и только на них, возродится истинная мощь нашей чудесной и
4
несчастной родины, создастся ее духовный расцвет»
.
1
Ильин И. А. Собрание сочинений в 10 томах. Том 9—10. С. 188.
2
В 1930 г. Ильин вспоминал о боях в конце октября 1917 г. в Москве: «От
стреляли по Москве октябрьские пушки, стихли первые белые пулеметы. Перемирие
и сдача оружия. Я в анатомическом театре Университета. Он завален трупами, по
добранными на улице. Лежат сплошными рядами, на сдвинутых столах и на по
лу. Как много студенческих тужурок… На лицах застыло как бы недоумение, воп
рос — и мука» (Ильин И. А. Русская академическая традиция // Собрание сочине
ний: Статьи. Лекции. Выступления. Рецензии (1906—1954). С. 350).
3
Данная статья была опубликована в московской газете «Русские ведомости»
в № 249 от 14 ноября 1917 г.
4
Ильин И. А. Собрание сочинений в 10 томах. Том 9—10. С. 194—195.
330 Российские правоведы XVIII—XX веков
Трагические события 1917 года в России были крахом не толь
ко старой русской государственности. В результате этих событий
распались все почти старые формы, в которых протекала жизнь рус
ского общества, — русские люди как будто заново родились. Имен
но таким — заново родившимся — и сознавал себя Ильин в конце
этого рокового для России и русских года.
Захват государственной власти в России большевиками пер
воначально не произвел большого впечатления на русское обще
ство. Это событие, которое впоследствии назовут «эпохальным» и
которому присвоят титул «Великой Октябрьской социалистической
революции», свершилось както побудничному. Ему не придали
сначала большой значимости не только петербургские обыватели,
но даже лица, занимавшие различные должности в гражданской ад
министрации и в армии. Офицер для поручений при А. Ф. Керенс
ком поручик Данилевич сообщал вечером 25 октября 1917 года ге
нералквартирмейстеру Ставки генералу Дитерихсу: «В общем в
Петрограде день прошел спокойно. Была лишь днем незначитель
ная перестрелка на углу Невского и Дворцового[й] площади. Вос
ставшие захватили Государственный Банк, Центральную Телефон
ную Станцию, Мариинский Дворец… Временное Правительство в
полном составе сейчас в Зимнем Дворце и не думает отсюда ухо
дить до ликвидации конфликта…» А Дитерихс отвечал: «Да благо
дарю Вас, вполне ясно, мы спокойны и уверены, что тяжелое поло
жение пройдет почти само собой, если Вам удастся сорганизовать
даже те немногие части, которыми Вы располагаете»1. Член Пет
роградской Городской Думы С. Анненский писал в своих воспо
минаниях о настроениях, преобладавших среди горожан в первые
дни после большевистского переворота: «Фактически большевики
оказались победителями. В их руках находился весь Петроград со
всеми его учреждениями. Правительство заключено было в Петро
павловскую крепость, вся военная сила была на стороне большеви
ков. Тем не менее, никто не верил в окончательную победу тех, кто
совершил переворот, и меньше всех в победу верили сами больше
2
вики»
.
1
Архив русской революции, издаваемый И. В. Гессеном. Т. VII. Берлин,
1922. С. 295.
2
Анненский С. После переворота 25го октября 1917 г. // Архив русской рево
люции, издаваемый И. В. Гессеном. Т. VIII. Берлин, 1923. С. 44. О таких настрое
ниях петроградцев «в дни перехода власти к большевикам» сообщал впоследствии
331Иван Александрович Ильин
И. А. Ильин, живший в дни, когда совершался большевист
ский переворот, в Москве, вспоминал в восьмую годовщину этого
рокового события: «Когда большевики захватили власть, то цари
ло общее убеждение, что это будет короткая авантюра, что у сума
сшедших нет перспективы, что бандитизм быстро пожрет сам се
бя. Краткосрочными, почти обреченными считали себя и сами боль
шевики: и не верили в свои мероприятия… Никто не предвидел,
насколько большевики бесстыдны, свирепы и цепки; никто не мог
предвидеть, насколько попутен окажется им черный вихрь исто
1
. Мнение о кратковременности пребывания большевиков во
рии»
власти разделял поначалу и сам Иван Александрович. Но как бы то
ни было: спустя два месяца после захвата власти большевиками у
него почти не осталось надежд на скорое падение их диктатуры.
Зимой 1918 года Ильин говорил одному из своих знакомых: «Боль
шевизм может быть и должен быть преодолен только духовно, ре
2
лигиозно и государственно»
. Веривший до прихода большевиков к
власти в спасительную для России миссию Учредительного соб
рания, он коренным образом изменил свое отношение к нему пос
ле того, как произошел большевистский переворот. Встретив в
декабре 1917 года Ф. Ф. Кокошкина и П. И. Новгородцева, из
бранных депутатами Учредительного собрания, Иван Александро
вич воскликнул: «Федор Федорович! Павел Иванович! Вы избра
ны… Неужели же Вы поедете туда и будете участвовать в этом от
3
вратительном и позорном заведении?!»
Ильин понимал, что борьба
с большевизмом будет долгой, что для победы над ним какихлибо
учреждений или организаций недостаточно — необходим кропот
ливый упорный труд по оздоровлению русского общественного со
знания.
В феврале 1918 года Ильин выступил в публичном собрании
Общества младших преподавателей Московского университета с
большой речью на тему патриотизма. В ней Иван Александрович
предпринял попытку выявить главные причины революционной ка
в своих позднейших мемуарах и А. Демьянов: «Торжество большевиков было, од
нако, не полным. Никто их торжеству всерьез не верил, да и сами большевики не
были уверены, что властью они завладели понастоящему» (там же. Т. VII. С. 34).
1
Ильин И. А. Очерки внутренней России // Собрание сочинений: Статьи.
Лекции. Выступления. Рецензии (1906—1954). С. 328.
2
Ильин И. А. Встречи и беседы // Собрание сочинений: Письма. Мемуары
(1939—1954). С. 372.
3
Там же. С. 328—329.
332 Российские правоведы XVIII—XX веков
тастрофы 1917 года, приведшей к распаду Русского государства. Од
новременно он выразил собственное душевное состояние, которое
переживал в те чрезвычайно горестные для русского человека вре
мена.
«В наши дни душа живет скорбью и гнетом, — начал он свое
выступление. — Мы все ходим подавленные, в непрестанной борь
бе с чувством стыда и беспомощной растерянности. Душою овладе
вает странное и невыносимое чувство, что нас нет; то, что мы счи
тали собою, рассыпалось; распалось; и не стало единого, великого
народа; нет его воли; умолк его разум; извратилось его чувство; раз
ложилась его жизнь. Где то, что называлось сотни лет «русским го
сударством»? Есть ли в его гражданах сознание своего единства? Есть
ли воля к единению? Где единая, верховная власть? Есть ли опре
деленная территория? Где основные и неосновные законы? Где ар
мия? Где суд? Где права и обязанности граждан? А если нет этого
всего, то можно ли говорить о русском государстве? — когда все,
все, все в разложении, в прахе, в позоре. Наша Россия стала тучею
1
песка или пыли, которую гонит кудато ураган истории»
.
Набросав несколькими мазками печальную картину крушения
Русской государственности, Ильин задался вопросом: «Что же рас
сыпало нас? Чем вызвано это разложение и распыление?» Напра
шивавшийся в данном случае ответ «Войною и революцией» он на
звал общим. Потому что такой ответ вызывал новый вопрос: поче
му же война породила революцию? И почему революция, целью
которой было, по замыслу революционеров, «сорганизовать Рос
сию и спасти ее от поражения», разложила страну и обеспечила ее
поражение так, как не могли осуществить это никакие усилия ста
рой власти?
Причины русской катастрофы, говорил при ответе на эти воп
росы Ильин, нельзя сводить к «хозяйственной и технической от
сталости» России. Иначе останется неясным, почему страна разло
жилась именно тогда, когда влияние этого фактора на ход войны
было почти преодолено? Очевидно, что здесь проявились более глу
бокие дефекты — дефекты не материальные, а духовные. «Беспо
мощная и ленивая мысль, — продолжал Иван Александрович, —
охотно останавливается на чьейнибудь личной вине или на партий
ных ошибках. Конечно, было много личных промахов и неспособ
1
Ильин И. А. О патриотизме // Собрание сочинений: Справедливость или ра
венство? М., 2006. С. 353.
333Иван Александрович Ильин
ностей; еще больше было партийных ошибок и преступлений. Но
их мало осуждать. Их необходимо опознать и вскрыть. Свести к об
щим закономерным увечьям русского духа. Эти увечья характеризуют
русскую душу во всех слоях народа; они характерны не только для
простых масс, но и для всей партийной “революционной демокра
тии”. Они более или менее присущи каждому русскому человеку, и
только единицы, исключения, свободны от них всецело»1.
После этих слов Ильин вкратце охарактеризовал сущность че
тырех увечий русского духа, от преодоления которых зависело, по
его мнению, будущее России.
Первым недугом им было названо «отсутствие скольконибудь
сильного и зрелого правосознания». «Русские люди, — утверждал
он, — не знают права; они не понимают, что оно имеет объективное
содержание; не видят его объективного значения; не признают его,
не уважают, не вменяют себе в обязанность его добровольное соблю
дение; они не мотивируют правом свои поступки, блюдут его толь
ко из страха или корысти; не умеют ни жить им, ни творить его, ни
бороться за него»
2
.
Вторым русским недугом, проявившимся в революционных со
бытиях 1917 года, Ильин объявил в своей речи «непонимание сущно
сти государства и неумение его строить». По его словам, русские
люди не умели отличить «государства от государственной власти, а
власть от лица, ею облеченного; они привыкли жить в своем госу
дарстве, как больные, призреваемые в больнице»; они не понимали,
что «государство русское — это они сами, так что оно существует
именно в них, через них, в виде их»; они не чувствовали себя «вклю
ченными в свое государство» и совершенно не сливали себя с ним; у
них не было «ни сознания своего государственного единства, ни воли
к его поддержанию, ни способности к его сохранению»; они умели
бояться своей государственной власти, когда она была сильной, но
не умели ее уважать и укреплять ее, когда она была слабой; они
умели «критиковать ее, бранить, подозревать ее, не доверять ей, и,
если надо, то подкупать ее взяткою»; но не умели «ни доверять ей,
сколь бы честна и безукоризненна она ни была, ни поддерживать
3
ее повиновением»
1
Ильин И. А. О патриотизме // Собрание сочинений: Справедливость или
равенство? С. 354.
2
Там же. С. 354—355.
3
Там же. С. 355.
.
334 Российские правоведы XVIII—XX веков
Третьим русским недугом Ильин назвал «непонимание сущности
демократии и извращенное отношение к народу». «Русские люди, —
говорил он, — понимают демократию как систему угождения тем
ной массе; как систему управления, основанную на лести и потака
нии; как систему уговаривающего безвластия; как словесный турнир
партий, подкупающих темную массу неосуществимыми и противо
государственными посулами. Вот почему демократия превратилась
у нас в систему подкупа, где революционная демократия подкупала
народ посулами и масса валила за тем, кто больше наобещает или
даст; и русская революционная интеллигенция превратила демок
ратию в позорную распродажу с молотка русской государственной
власти»
1
.
Четвертым русским недугом и самым главным Ильин признал
«недостаток истинного патриотизма»2. Раскрытию сущности пат
риотизма, обоснованию того, что именно «любовь к отечеству ле
жит в основе и могучего правосознания, и здоровой государствен
ности, и нормальной демократии, он посвятил бо´льшую часть сво
ей речи».
«Родина, — говорил он, — есть духовное единство моего народа.
Она остается — несмотря на гибель субъектов и поколений. Она —
единое для многих: для каждого “моя” — для всех “наша”, и все пра
вы — общая для всех»3. Любить родину значит любить ее дух — не
просто душу народа, его национальный характер, но «духовность
его национального характера и национальный характер его духа»4. В
этом свойстве патриотизма Ильин видел отличие его от простого
инстинкта группового и национального самосохранения. Дух име
ет сверхнациональную, общечеловеческую сущность, поэтому ис
тинный патриот, по словам русского мыслителя, «не умеет ненави
деть и презирать другие народы — ибо он видит их духовную силу и
их духовные достижения. И потому он дорожит каждым народом,
как уже реальным и возможным хранилищем духа. Он любит в них
духовность их национального характера, хотя национальный харак
тер их духа может быть ему чужд. И эта любовь к чужому духу —
не мешает ему любить свою родину». Отсюда Ильин делал вывод,
1
Ильин И. А. О патриотизме // Собрание сочинений: Справедливость или ра
венство? С. 356—357.
2
Там же. С. 357.
3
Там же. С. 366.
4
Там же. С. 369.
335Иван Александрович Ильин
что «любить свою родину умеет только тот, кто не умеет ненавидеть
и презирать другие народы»
1
.
Разворачивая данный тезис, Иван Александрович говорил да
лее: «Истинный патриот любит в своем отечестве то, что должны
любить и будут любить, когда узнают — и все другие народы; но за
то и он любит у других народов то, что составляет истинный источ
ник их величия и славы.
Истинный патриот не только не слеп к духовным достижени
ям других народов, но стремится постигнуть и усвоить их, ввести
их в духовное творчество своей родины, чтобы обогатить ее жизнь,
углубить ее путь и исцелить возможную неполноту ее достижений»
«Только тот умеет любить свою родину, кто хоть раз испытал,
что вселенная действительно может быть отечеством мудреца. Кто
способен почувствовать, что Шекспир и Бетховен наши, общие, все
мирные. Кто способен понять, почему русский крестьянин уверен,
что Христос был русским.
И обратно: только тот может нелицемерно говорить о “брат
стве народов”, кто сумел найти свою родину, усвоить ее дух и слить
с нею свою судьбу. В устах же приблудшего интернационалиста эти
слова будут всегда кощунством и предательством»
3
. Последняя из
приведенных фраз была явным выпадом против большевиков, при
бывших в Россию изза границы.
Любовь к родине Ильин соединял с верой в нее. Истинный
патриот, утверждал он, не может сомневаться в грядущем расцвете
своей родины, что бы ни случилось с его народом; «он знает жи
вым опытом и победами прошлого, верою и ведением, и предмет
ною очевидностью, что его народ не покинут Богом, что дни падения
преходящи, а духовные достижения вечны, что тяжкий молот исто
рии неизбежно выкует из его отечества булат могучий и победный.
Нельзя любить родину и не верить в нее. Ибо родина есть живая ду
ховная сила, в которую нельзя не верить. Но верить в нее может
лишь тот, кто живет ею, вместе с нею и ради нее, кто соединил с
нею истоки своей творческой мысли и своего духовного самочув
ствия»4.
2
.
1
Ильин И. А. О патриотизме // Собрание сочинений: Справедливость или ра
венство? С. 369.
2
Там же. С. 369—370.
3
Там же. С. 370.
4
Там же. С. 367.
336 Российские правоведы XVIII—XX веков
Основываясь на этом понимании сущности патриотизма, Иль
ин делал в заключительной части своей речи оптимистический вы
вод о будущем России. «Только близорукие и малодушные могут
думать, что Россия погибает, — заявлял он. — Нет, не погибает и
1
не погибнет. Тому порукою не “политика больного человека”
, а
немнимое величие русского духа и его прошлых достижений. Но
русские люди получают жестокий исторический урок, заслуженный
ими и взывающий к глубокому пересмотру и переустройству всей
внутренней жизни. Урок не первый — и, наверное, не последний:
вот уже четвертое столетие подряд история России начинается с гро
мового удара и потрясения. И первый раз за все это время Россия
обладает интеллигентными силами, способными отозваться на ис
торический призыв — критическим всесторонним пересмотром и об
новлением».
Завершая речь «О патриотизме», русский мыслитель говорил:
«На наших плечах лежит великое бремя: научно понять, духовно
осмыслить и творчески преодолеть переживаемый Россиею кризис.
И вслед за тем заставить простой народ внять этому голосу разу
ма, подчиниться ему и выполнить его волю и его предначертание.
Таково патриотическое задание русской интеллигенции. Она должна
с ним справиться, и она разрешит его, ибо Россия не погибает и не
погибнет. Вопрос только в сроке и в размерах предстоящего стра
дания; но и эти оба условия зависят, прежде всего, от честности
мысли и энергичности действующей воли. И я глубоко верю, что
мы, преподаватели русских университетов, будем и впредь служить
2
нашей России на этих основах живого духовного патриотизма»
.
Понимание большевизма как явления, имевшего свои корни
в мировоззрении и психологии русского общества, а значит, не мо
гущего однажды самопроизвольно исчезнуть без следа, было при
суще и другим русским мыслителям того времени — например, пра
воведу Николаю Николаевичу Алексееву. Сходясь в своих оценках
большевизма, а также во мнении о том, что с этим явлением, раз
рушающим русскую цивилизацию, необходимо бороться, И. А. Иль
ин и Н. Н. Алексеев тем не менее выбрали для себя различные ли
нии поведения в условиях, сложившихся в России в результате при
хода большевиков к власти.
1
Ильин подразумевал под этим человеком В. И. Ленина.
2
Ильин И. А. О патриотизме // Собрание сочинений: Справедливость или
равенство? С. 373—374.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]