Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Российские правоведы XVIII-XX веков. Том 3. Очерки жизни и творчества

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
347Иван Александрович Ильин
ября 1918 года в Комиссариат народного просвещения обратился с просьбой оказать содействие «в деле освобождения профессора Иль
1
ина» и. о. ректора Коммерческого института
. 15 августа с ходатай ством «об освобождении на поруки Ивана Александровича Ильи на, незаменимого преподавателя курсов» обратился в ВЧК Совет
2
старост Высших женских юридических курсов
. 28 ноября Правле ние Московского коммерческого института обратилось с просьбой оказать содействие в благоприятном разрешении дела Ильина, «имеющего большое значение для института», к С. Н. Аралову, за нимавшему в то время крупный пост в Наркомате по военным и
3
морским делам
.
19 декабря Ильин был вызван повесткой на заседание Рево люционного трибунала, которое было назначено на 26 декабря, но состоялось лишь через день — 28го числа. На этом заседании он был полностью оправдан. Трибунал постановил: «признать участие граж. Ильина в контрреволюционной организации не доказанным, объяснения его об отношении с Бари и Ланской заслуживающими доверия, а самого его для революции не опасным. Дело об Ильине в порядке постановления VI Съезда Советов об амнистии прекра
4
тить навсегда»
.
Иной приговор был вынесен в отношении других лиц, при влекавшихся в качестве обвиняемых по указанному делу, В. А. Ба ри, В. В. Кривошеина и К. М. Халафова. Им удалось благополучно бежать из Москвы, поэтому их дело рассматривалось в заочном по рядке. Признав их «участие в организации контрреволюции в Сов. России» доказанным, Революционный трибунал приговорил: «1) гражд. В. В. Кривошеина и 2) К. М. Халафова, скрывшихся от суда и вероломно обманувших своих поручителей, — объявить вра гами народа и в случае их поимки по удостоверению личности рас стрелять. 3) Скрывающегося от суда американ. гражд. В. А. Бари объявить врагом всего трудящегося человечества, лишенным за щиты РабочеКрестьянской власти, и в случае выдачи или поимки его по удостоверению личности расстрелять». К этому решению
1
Документы ВЧК—ГПУ—НКВД // Ильин И. А. Собрание сочинений: Днев
ник. Письма. Документы (1903—1938). С. 415—416.
2
Там же. С. 414.
3
Российский архив. Вып. V. С. 532.
4
Постановление Московского Революционного трибунала от 28 декабря 1918 г. // Лисица Ю. Т. Иван Ильин и Россия. Неопубликованные фотографии и архивные материалы. С. 73.
348 Российские правоведы XVIII—XX веков
было сделано любопытное примечание, в полной мере соответство вавшее возвышеннокровавому духу русской революции: «Расстре лять Бари должен всякий встретивший его на земном шаре гражда нин, кому дорого освобождение человечества»
1
.
Что спасло Ильина от расстрела в то время, когда расстрелы подозрительных с точки зрения большевистской власти русских лю дей были массовым явлением? Думается, в данной ситуации ему благоприятствовало удачное стечение целого ряда обстоятельств.
Вопервых, даже для следователей было очевидно, что обвине ние в причастности Ильина к деятельности контрреволюционной организации базировалось на очень шатком основании. Именно по этому следователь Воздвиженский высказывал мнение о том, что его подследственного необходимо заключить в концентрационный лагерь. Такие учреждения создавались большевиками специально для лиц, подозревавшихся в контрреволюционных настроениях. Председатель Революционного трибунала, рассматривавшего дело Ильина, также признал, что серьезных оснований для предъявлен ного обвинения нет. Из содержания протокола заседания Трибуна ла от 28 декабря 1918 года складывается впечатление, что собрался он не для того, чтобы осудить Ильина, но чтобы выслушать его
2
объяснения
.
Вовторых, весьма удачно выступил перед судьями защитник Ильина М. Ю. Гольдман. Он не ограничился в своей защититель ной речи констатацией недоказанности факта причастности Ильи на к контрреволюционной организации, но постарался убедить су дей также в том, что его подзащитный не опасен для революции. Гольдман сказал, в частности, что «в течение 1918 г. И. А. Ильин осуществлял в самой широкой степени свою преподавательскую де ятельность… он читал курсы лекций по философии, по логике, по истории политических учений и все те, которые бы действительно хотели знать, как думает и мыслит И. А. Ильин, имели самую ши
1
Документы ВЧК—ГПУ—НКВД // Ильин И. А. Собрание сочинений: Днев
ник. Письма. Документы (1903—1938). С. 423.
2
В начале заседания председатель трибунала А. М. Диаконов сказал букваль но следующее: «Как известно товарищам заседателям, что единственное основа ние для обвинения И. А. Ильина было показание свидетеля Громова, который теперь отказался от своего показания, говоря, что он не помнит. Так что товарищи заседатели выслушают объяснения Ильина и решат, можно верить его словам или нет» (Документы ВЧК—ГПУ—НКВД // Ильин И. А. Собрание сочинений: Днев ник. Письма. Документы (1903—1938). С. 418).
349Иван Александрович Ильин
рокую возможность в этом убедиться. Я уверен, что среди его мно гочисленных слушателей имеются коммунисты и лица, которые не за страх, а за совесть поддерживают Советскую власть. И если дей ствительно в его деятельности замечались элементы противосовет ские, то все те, кому ведать надлежит, могли иметь для этого доста точно материала»
1
.
Однако главным фактором, обусловившим столь удачный для Ильина исход дела о его причастности к контрреволюционной орга низации, стало скорее всего письмо Председателю Совета Народ ных Комиссаров В. И. Ленину, направленное 24 августа 1918 года историком А. И. Яковлевым. Отец последнего — известный чуваш ский просветитель И. Я. Яковлев — являлся в свое время другом отца Ленина. Естественно, что Владимир Ильич и Алексей Ивано вич были хорошо знакомы. В упомянутом письме А. И. Яковлев сообщал Ленину: «В Московском Революционном Трибунале про изводится так называемое дело Бари и К°. Одним из подсудимых по этому делу является мой товарищ, профессор по кафедре фи лософии права Иван Александрович Ильин. В виду того, что со стояние И. А. Ильина под судом по настоящему делу является, по моему убеждению, плодом какогото недоразумения, а между тем влечет за собою весьма значительные неприятности для него, я ре шаюсь обратиться к Вам с настоящим письмом и довести до Ваше го сведения то, что при естественном производстве дела, вероятно, Вас минует»2. Далее Яковлев объяснял Ленину, что из аргументов, которые выдвинуты обвинением против Ильина, некоторый вес имеет только ссылка на найденную у Бари запись о выдаче Ильину 8000 руб. Однако, продолжал Яковлев, Ильину было не совсем удоб но говорить следователю, что деньги эти действительно были полу чены им, но как личное одолжение со стороны Бари для напечата ния Ильиным работы, защищенной им в минувшем мае месяце в качестве диссертации. К этому объяснению Алексей Иванович до бавлял, что И. А. Ильин является «одним из самых ценных препо давателей нашей высшей школы», что «его работа о Гегеле обрати ла на себя всеобщее внимание»3, что Ильин «человек с очень не крепким здоровьем» и заключение в тюрьму отражается на нем
1
Документы ВЧК—ГПУ—НКВД // Ильин И. А. Собрание сочинений: Днев
ник. Письма. Документы (1903—1938). С. 419.
2
Там же. С. 401.
3
Там же.
350 Российские правоведы XVIII—XX веков
«очень печально»1. «К чему Советской власти, — вопрошал Яков лев, — повторяя ошибки недоброй памяти министерства Кассо и др. деятелей доброго старого времени, вести борьбу с безобидными деятелями высшей школы, погруженными в свой мирный труд, не имеющий ничего общего с политикой (Ильин сейчас занят печата нием новой большой работы) и вполне безвредный для какой бы то либо власти». Алексей Иванович заверял Ленина в том, что Иль ин «никакого отношения к политике никогда не имел, ею не зани мался, не собирается заниматься и может быть без всякого риска предоставлен своей участи и вычерчиванию своих геометрических кругов на зыбучем песке умозрительной философии»2. В заключе ние своего письма к Ленину Яковлев писал: «Не страшись я отнять у Вас и без того расхватанное время, я бы стал просить у Вас полча сикачас, чтобы поговорить об Ильине, просить Вас прекратить его дело и заодно задать Вам несколько интересующих меня вопросов относительно развертывающейся теперь исторической драмы, в ко торой Вы являетесь главным действующим лицом»3.
В. И. Ленин удовлетворил просьбу А. И. Яковлева
4
и пригла сил его к себе на разговор. В результате копия вышеприведенного письма Яковлева была еще 29 августа 1918 года передана Управля ющим делами СНК В. БончБруевичем в Московский Революци онный трибунал «для приобщения к делу о Бари к сведению». Еще одна копия указанного письма поступила тогда же в Отдел высших учебных заведений Народного Комиссариата народного просвеще ния. В сентябре месяце из указанного Отдела в ВЧК поступила бу мага, в которой сообщалось о письме А. И. Яковлева. При этом специально подчеркивалось, что «против Ильина, как утверждает автор письма, никаких определенных улик нет». Отдел высших учеб ных заведений просил ВЧК принять меры к выяснению степени виновности Ильина и в случае отсутствия таковой «прекратить про
5
изводством дело Бари и К° в части, касающейся Ильина»
1
Документы ВЧК—ГПУ—НКВД // Ильин И. А. Собрание сочинений: Днев
ник. Письма. Документы (1903—1938). С. 402.
2
Там же.
3
Там же.
4
Интересно, как поступил бы ли Ленин в данном случае, если бы знал о разгромной рецензии И. А. Ильина «Критические заметки об одной реакционной философии» на его книгу «Материализм и эмпириокритицизм», опубликованной в 1909 г. в «Русских ведомостях» (№ 222).
5
Там же. С. 403.
.
351Иван Александрович Ильин
Приобщенная к делу И. А. Ильина копия письма А. И. Яковле ва к В. И. Ленину, в котором были высказаны мнения об И. А. Иль ине, безусловно, повлияла на Председателя Трибунала и входив ших в его состав заседателей.
Благоприятный для Ильина приговор Московского Револю ционного трибунала был в значительной степени предопределен и тем, что он являлся автором фундаментального труда по филосо фии Гегеля. Этой философией был увлечен В. И. Ленин, поэтому «гегельянство» Ильина оказывалось в глазах большевиков чуть ли не главным свидетельством его благонадежности. А. И. Яковлев, хорошо знакомый с Лениным, знал об этом. И можно не сомне ваться, именно поэтому дважды упомянул в своем письме к нему о работе Ильина по философии Гегеля. Первый раз он сделал это как бы косвенно, объясняя компрометирующий Ильина факт получе ния им денег от контрреволюционера Бари тем, что деньги брались Ильиным не более как на напечатание им данной своей работы. А второй раз Алексей Иванович специально завел речь об этой ра боте Ильина, чтобы отметить, что она обратила на себя всеобщее внимание.
В свою очередь и сам Ильин, обращаясь 28 октября 1918 года в Президиум Московского Революционного трибунала с ходатай ством о возвращении своего дела к доследованию в Следственную комиссию, привлекал внимание Президиума к своей книге о Геге ле. Он писал о том, что деньги были получены им от гражданина Бари не на контрреволюционные цели, а на издание именно этой
1
книги
. При этом Иван Александрович заявлял, что представляет экземпляр ее в Трибунал и подчеркивал, что она не только не име ет контрреволюционного характера, но куплена недавно «в боль шом количестве экземпляров В. Д. БончБруевичем для книжных магазинов Совета Рабочих Депутатов»
2
.
Книга о Гегеле спасла Ильина от расстрела еще раз спустя год с небольшим после описанных событий. 24 февраля 1920 года он снова был подвергнут аресту3 — на этот раз по делу о так называе
1
В своих мемуарах издатель книги Ильина о Гегеле Г. А. ЛеманАбрикосов сообщал, что до встречи с ним деньги на издание ее давал Ильину «какойто его знакомый еврей» (ОР РГБ. Фонд 218. К. 1272. Ед. хр. 5. Л. 2). Но был ли этим «евреем» В. А. Бари? — Вот в чем вопрос!
2
Там же. С. 408.
3
См. ордер на производство ареста и обыска Ильина Ивана Александровича, датированный 24 февраля 1920 г., протокол обыска у гр. Ильина под той же датой
352 Российские правоведы XVIII—XX веков
мом «Тактическом центре», политическом объединении, созданном для координации деятельности антибольшевистских организаций в г. Москве. Однако 26 февраля, после короткого допроса, Ильина, к большой его неожиданности, освободили. В его судьбу опять вме шался Ленин, публиковавший когдато свои работы под псевдони мом Н. Ильин («Что делать?», «Развитие капитализма в России» и др.).
О том, как вождь большевиков помог в 1920 году арестованно му Ильину выйти на свободу, рассказал в своих воспоминаниях и В. Д. БончБруевич. В Управление делами Совнаркома, где он ра ботал, поступило однажды заявление о том, что находящийся под арестом профессор Ильин болен и очень трудно переносит тюрем ное заключение. К этому заявлению была приложена книга Ильи на «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и челове ка». БончБруевич немедленно доложил о деле Ильина Ленину, пе редав ему текст заявления, книгу и собранные справки. По словам БончБруевича, «Владимир Ильич обратил серьезное внимание на это дело, лично сейчас же звонил тов. Дзержинскому, разузнавал, в чем дело, и принял все меры к облегчению участи, а потом и к ос вобождению этого ученого — пленника революции. И вот этито книги, которые раньше ему не попадались в руки, он тщательно, с карандашом в руках штудировал». Потом Ленин говорил БончБру евичу, что хотя точка зрения Ильина «не наша», но его книги «все таки хорошие»
1
.
Вместе с Ильиным по делу о «Тактическом центре» был аресто ван и его друг правовед М. С. Фельдштейн. После своего освобож дения Иван Александрович зашел в гости к его матери — Р. М. Голь довской с надеждой узнать коечто о судьбе Михаила Соломонови ча. «У Гольдовских, — вспоминал он годы спустя, — мне рассказали следующее. Радек2 был у Ленина, когда Ленину сообщили, что сре ди вновь арестованных значится проф. И. А. Ильин. Радек переда вал, что узнав об этом, Ленин рассердился, немедленно позвонил в Чеку и сказал Агранову, ведшему это дело: «Вы опять арестовали
и квитанцию о принятии арестованного И. А. Ильина на содержание под стражей: Документы ВЧК—ГПУ—НКВД // Ильин И. А. Собрание сочинений: Дневник. Письма. Документы (1903—1938). С. 426—427.
1
Огонек. 1929. № 3 (303). 20 января. С. 2.
2
Радек (Карл Бернгардович Собельсон) (1893—1938), соратник Ленина, член
РКП(б).
353Иван Александрович Ильин
профессора Ильина? Это общественный скандал! Немедленно доп росите его, освободите и оставьте его впредь совсем в покое!» Выс лушав этот рассказ о себе, Иван Александрович спросил в изумле нии: «Что я ему? Чего это он?» На это ему отвечали, что Ленин читал его труд о Гегеле и высоко его ценит.
В своих мемуарах Ильин привел и другие, не менее удивитель ные, факты на сей счет. «Потом “ручные” коммунисты (а такие были) говаривали мне, что у меня есть хорошая отметка в Гепеу: меня считают “гегельянцем”. Я обычно отвечал, что это недоразу мение: я никогда не был гегельянцем и что Маркс ничего общего с Гегелем не имеет; …Мне отвечали: “Молчите и не возражайте! Когда мы исчезнем, тогда вы и заявите, что вы не гегельянец; а до тех — это ваша заручка”. Позднее, в эмиграции, мой друг Андрей Ивано вич Бунге говорил мне, что в советском журнале “Огонек” он ви дел воспоминания о Ленине, составленные его учениками. Там рас сказывалось, что Ленин говаривал своим ученикам: “Напишите о Марксе так, как Ильин написал о Гегеле! Почему вы не пишите так? А потому, что не можете!...” Этих воспоминаний я никогда не видал и передаю со слов Бунге. Однако это подтвердило мне, что Радек, повидимому, не врал»
1
.
О том, что Радек действительно «не врал», свидетельствуют и сохранившиеся документы. Так, в Центральном архиве ФСБ РФ находится «Талон № 356», поручающий начальнику внутренней тюрьмы немедленно освободить «изпод стражи Ильина Ивана Александровича № 451». Выдан этот талон на основании справки Агранова 26 февраля 1920 года2.
Сохранился и протокол допроса Ильина, состоявшегося в указанный день во Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией. Из текста его видно, что на вопрос о своей партийности, Иван Александрович отвечал: «Всегда был и есмь беспартийный». А о своих политичес ких убеждениях сообщал следующее: «Сочувствую всякой государ
ственной власти, воспитывающей в народе нормальное правосозна ние»3.
1
Ильин И. А. Встречи и беседы // Собрание сочинений: Письма. Мемуары
(1939—1954). С. 351.
2
Документы ВЧК—ГПУ—НКВД // Ильин И. А. Собрание сочинений: Днев
ник. Письма. Документы (1903—1938). С. 428.
3
Там же. С. 427.
354 Российские правоведы XVIII—XX веков
Осенью 1921 года все преподаватели философских дисциплин, не являвшиеся членами коммунистической партии, были уволены
1
с факультета общественных наук
Московского университета и за числены в штат созданного при университете Философского инсти тута. Среди них был и профессор И. А. Ильин. Впоследствии он пи сал в своих мемуарах об этом событии: «Осенний и весенний семе стры 1921—1922 были моими последними семестрами в Московском Университете. Я объявил два “семинария” в Философском Инсти туте: 1. “Философия Гегеля” и 2. “О методе философии”. Семина рии были предназначены для студентов и студенток, кончающих филологический факультет по философскому отделению. Их было около 60 человек… Я знал, что им тут все будет странно, ново, опро кидывающе. Это были сплошь молодые, но уже закоренелые рассу дочникидиалектики, воображавшие, что для философии достаточ но коечто прочесть и бойко о прочтенном рассуждать. Опыт духа, чувства, сердца — они просмотрели. Вложение в философский опыт всего человека казалось им неслыханной претензией; об ответствен ности этого делания им, повидимому, никто не говорил; о нрав ственном и религиозном смысле философствования они сначала не хотели и думать. Постепенно, однако, атмосфера устанавливалась… Ко второму семестру атмосфера была превосходная. Аудитория за
2
горелась, и занятия давали мне большое удовлетворение»
.
Профессор Ильин был не просто преподавателем, он был пре подавателемпроповедником. Он передавал своим слушателям не только знания, но также чувства и мировоззрение. Он передавал им свои взгляды на общественную жизнь, свою увлеченность ду ховной стороной общественного бытия. Семинаристы его послед них московских «семинариев» создали осенью 1922 года секцию по философии религии и на ее заседаниях продолжали изучать и об суждать те проблемы, которые ставил перед ними на своих заняти
3
ях профессор Ильин
. Все это происходило в то время, когда боль шевистская власть осуществляла жестокие гонения на церковь, мас совые расправы с религиозными служителями.
1
Так стал именоваться с 1919 г. юридический факультет Московского уни
верситета.
2
Ильин И. А. Встречи и беседы // Собрание сочинений: Письма. Мемуары
(1939—1954). С. 377.
3
В 1923 г. И. А. Ильин, пребывавший в то время в Берлине, получил письмо от членов данной секции, в котором они просили Ивана Александровича дать со вет, как им «вести работу, что читать; что делать дальше» (там же. С. 379—380).
355Иван Александрович Ильин
Учебные занятия со студентами, приносившие Ильину неболь шой материальный доход и дававшие ему, как он сам признавался, большое душевное удовлетворение, не могли отвлечь его от мрач ных мыслей о своем будущем и о судьбе России. Сознавая прежде с полной ясностью, что большевики воцарились в России надолго, он все же носил в себе надежду, пусть и хрупкую, на то, что в русском народе найдутся силы, способные победить это зло. В те чение 1918, 1919, 1920 годов — в результате перемен в ходе граж данской войны — эта надежда то оставляла его, то опять в нем появлялась. Окончательное поражение Белой Гвардии в войне с большевиками, ставшее несомненным фактом к началу 1921 года, лишило Ильина какихлибо надежд на скорое избавление России от большевиков.
В ноябре 1921 года умер Александр Иванович Ильин. «Папа ушел с большою простотою и духовной красотой, — писал Иван Александрович 24 декабря сестре отца Любови Ивановне Гуре вич. — Я застал его уже без сознания, и даже руку мою он уже не пожал. Он лежал потом спокойный, величавый, сочетая тихую, яс ную доброту верхней половины лица с чрезвычайною волевою си лою и победительностью в нижней половине. Когда мы уже про щались с ним — ни тени тления. А еще за три дня он на очереди подметал парадную лестницу своего дома и шутил со всеми соседя ми… Я не могу не выразить Вам этого: я гордился им последние годы и любовался. Я с тихою нежностью преклонился перед ним в его смерти. Какая простота, какое достоинство, почти не сознаю щее себя величие — в терпении, в отречении и в прощении. Мы положили его, как мне хотелось, в его старом дворянском мундире, только с черным воротником и с черными пуговицами. Мамино горе было бесконечно нежное и такое тихое, достойное и религи ознопослушное. Тут все — в этом событии проникнуто благород ной красотою… Я ощутил в его уходе — не смерть, а “ныне от пущаеши” — молитву, которую я тихо читал над ним во время его последних, глубоких и беспомощных, вздохов. Это была не смерть, это было освобождение созревшего духа, — «безболезненное, не постыдное, мирное»; духа — переболевшего и победившего вся свою сильную и непокорную земную страстность. Было поистине чтото больше чем человеческое в тех простых и сдержанных слезах, с которыми он говорил последние годы о полянских крестьянах
1
.
1
Имеются в виду крестьяне бывшего имения отца И. А. Ильина.
356 Российские правоведы XVIII—XX веков
У меня есть старый вопрос: не умирает ли человек вообще тем без болезненнее, чем более дух его при жизни очистился и созрел для мудрого, божественного бесстрастия?»1 Рассказывая далее о чув ствах, охвативших его после смерти отца, Ильин признался: «Ме ня посетила минута малодушия; я думал с завистью о нем, ушед шем; жизнь стала так бесконечно страшнее и противоестественнее смерти, что смерть иногда кажется освобождающим покоем. Я ни когда не думаю о самоубийстве и считаю его постыдным бегством; но в минуту малодушия душа иногда просит: «Отзови! Освободи!»…
Если бы не любовь к родине, не чувство призвания и не жена моя — я бы давно разорвался от горя и отвращения…»2 (выделено мной. —
В. Т.)
Помимо преподавания в различных учебных заведениях Мос квы профессор Ильин читал в начале 20х годов лекции по фило софии религии в Психологическом обществе, председателем кото рого он был избран в 1920 году
3
. В сороковой день с момента кон чины своего отца Иван Александрович выступал на заседании этого общества с докладом на тему: «Религиозный смысл искренности». Среди слушателей присутствовала и его мать Екатерина Юльевна. «Вечер был очень хороший: напряженное, сосредоточенное настро ение большой аудитории, на три четверти из молодежи, истовые, вдумчивые прения, почти ни одной фальшивой ноты»4, — писал Иван Александрович в письме к Л. И. Гуревич.
Впоследствии материал указанного доклада составит 19ю главу его книги «Аксиомы религиозного опыта». Эта глава так и будет называться «О религиозной искренности». Ильин придавал данно му явлению особое значение. «Без религиозной искренности, — го ворил он в лекции, — все общение людей становится призрачным недоразумением, явлением пошлости, греха и обмана. Без нее нет
нравственной силы, нет дружбы, нет брака, заключенного в небесах, нет семьи, нет школы, нет академии; нет государственнопатрио тического единения людей; нет ни совместной молитвы, ни церкви.
1
Ильин И. А. Письмо к Л. И. Гуревич от 24 декабря 1921 г. // Ильин И. А.
Собрание сочинений: Дневник. Письма. Документы (1903—1938). С. 95—96.
2
Там же. С. 97.
3
После смерти прежнего председателя философа и психолога Л. М. Лопати
на (1855—1920).
4
Ильин И. А. Письмо к Л. И. Гуревич от 24 декабря 1921 г. // Ильин И. А.
Собрание сочинений: Дневник. Письма. Документы (1903—1938). С. 98.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]