Право публичных собраний в России и Германии. Монография

сударства, а признание, соблюдение и защита данной консти­туционной свободы представляют собой важнейшую обязан­ность современного государства. Именно на основе данного фундаментального конституционно-правового тезиса должны разрешаться спорные ситуации, возникающие при ограниче­нии прав и свобод человека1, которые, главным образом, связа­ны с конфликтами и конкуренцией свободы мирных собраний и прочих прав и свобод, например со свободой мысли, слова и мнения2.

быть интересным для Российской Федерации, в которой сво­бода мирных собраний все еще находится в стадии активного развития и трансформации1.

лиза актуальных проблем реализации свободы мирных собра­ний, так и для учебных (академических) целей, чтобы создать отдельные учебные дисциплины. Однако юристами в ФРГ об­щепризнано, что право публичных собраний существует как правовое явление, а также то, что оно объединяет в себе нормы конституционного (государственного) права, административ­ного и административно-процессуального права, уголовного и уголовно-процессуального, а также полицейского права. Вме­сте с тем вновь отметим, что, по нашему мнению, право пу­бличных собраний как в Германии, так и в России представляет собой межотраслевой публично-правовой институт.

Осуществляемое доктринальное выделение права публич­ных собраний в качестве межотраслевого публично-правового института, который имеет конституционно-правовую основу, предопределяет также и содержательный характер как адми­нистративного, так и полицейского права, которые в том числе регулируют конституционную свободу мирных собраний. По­лагаем, что в этом состоит одно из важнейших предназначе­ний права публичных собраний в современной Федеративной Республике Германия — обеспечивать конституционализацию полицейского права (Polizeirecht). Так, именно посредством конституционно-правовых базовых элементов права публич­ных собраний обеспечивается соответствующее воздействие непосредственно на нормы полицейского права, которые долж­ны быть основой для реальной и эффективной возможности реализовать конституционную свободу в рамках повседневной практики. А не наоборот, когда нормы административного и полицейского права предопределяют пределы и условия реали­зации свободы мирных собраний, фактически ограничивая воз­можность ее осуществления. Так, немецкая правовая доктрина права публичных собраний предопределяет «конституционный формат» практической реализации свободы мирных собраний в условиях демократического и правового государства. В ито­ге право публичных собраний детализируется в нормах поли­цейского права, которое регулирует полномочия сотрудников полиции по применению ограничений и запретов в отношении мирных собраний, а также регламентирует характер действий сотрудников полиции при проведении мирных собраний под отрытым небом и в закрытых помещениях. Таким образом, бла­годаря нормам права публичных собраний обеспечивается глу­бокая интеграция конституционно-правовых норм и ценностей в нормы отраслевого законодательства — административного и полицейского права.

Возвращаясь к характеристике конституционно-правовой сущности свободы мирных собраний, можно сделать вывод о том, что ее «правовая оболочка» — право публичных собра­ний в том числе — представляет собой элемент федеративного строя, поскольку как в России, так и в Германии конституцион­ный механизм распределения предметов ведения и полномочий

затрагивает вопросы свободы мирных собраний. В обоих стра­нах есть свои специфика распределения компетенции между федерацией и субъектами федерации — землями по вопросам правового регулирования свободы мирных собраний с учетом федеративной структуры государства. В этом отношении немец­кая конституционно-правовая доктрина «локализует» вопросы соотношения (взаимного влияния) федерализма и свободы со­браний в отдельный подраздел конституционного права — в государственное право I (Staatsrecht I), обозначаемое государ­ственно-организационным правом (Staatsorganisationsrecht)1. Таким образом, право публичных собраний в качестве ком­плексного публично-правового института вбирает в себя в том числе нормы конституционного права о суверенитете народа, об особенностях и формах взаимодействия государственно­го народа и публичной власти (Staatsvolk und Staatsgewalt), о роли и задачах свободы мирных собраний в конституционном государстве (Verfassungsstaat), а также о том, какое воздействие оказывает федерализм на свободу мирных собраний, на про­цесс ее законодательной регламентации (федеративный строй и свобода собраний) и особенностей правоприменения (рас­пределения исполнительской компетенции). Кроме того, при характеристике содержательной специфики права публичных собраний ФРГ можно констатировать, что оно вбирает в себя те правовые нормы, которые регулируют вопросы защиты консти­туции, а также противодействия конституционно-враждебным действиям (Verfassungsschutz und Abwehr verfassungsfeidlicher Bestrebungen). В этом отношении допустимо сделать вывод, что право публичных собраний в том числе является одним из важных «несущих элементов» конституционно-правовой доктрины «демократии, способной к самозащите» (wehrhafte

По нашему мнению, определенной рецепции заслуживает немецкая доктрина права публичных собраний, которая, с од­ной стороны, научно обосновывает особую фундаментальную роль конституционной свободы мирных собраний в демокра­тическом и правовом государстве, а с другой — не вдаваясь в