Право публичных собраний в России и Германии. Монография

Конституция РСФСР 1937 г. копировала положения «ста­линской конституции» о свободе мирных собраний; изменился лишь номер статьи (ст. 129)1. Позднее точно такая же техника конституционно-правового регулирования была использована и в «брежневских конституциях» — полностью идентичные формулировки сначала закрепляли на общесоюзном уровне (в Конституции СССР 1977 г.), а затем уже на уровне отдельной советской республики (в Конституции РСФСР 1978 г.). Так, в частности, в данных советских конституционных документах устанавливалось, что «в соответствии с интересами народа и в целях укрепления и развития социалистического строя граж­данам СССР (РСФСР) гарантируются свободы: слова, печати, собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций» (ч. 1 ст. 50 Конституции СССР 1977 г.; ч. 1 ст. 48 Конституции РСФСР 1978 г.). Кроме того, советские основные законы воспроизводи­ли материальную гарантию, которая ранее была зафиксирована в «сталинской конституции»: «осуществление этих политиче­ских свобод обеспечивается предоставлением трудящимся и их организациям общественных зданий, улиц и площадей, широ­ким распространением информации, возможностью использо­вания печати, телевидения и радио» (ч. 2 ст. 50 Конституции СССР 1977 г.; ч. 2 ст. 48 Конституции РСФСР 1978 г.).

Итак, историко-правовой анализ показывает, что в 1917— 1991 гг. в основных законах Советского государства закрепля­лись лишь декларативные заявления о свободе мирных собра­ний, однако практическая реализация этой конституционной свободы не обеспечивалась. Законодатель не осуществлял дальнейшего детального правового регулирования порядка осу­ществления свободы мирных собраний в рамках законов СССР и РСФСР. И только в последние годы существования Советско­го государства, а именно в ходе провозглашенной перестрой­ки — с ростом гражданской активности советских граждан стало очевидно, что нужно дополнять конституционные декла-

рации специальными нормативными актами, которые детально регулировали бы процессуальные аспекты реализации свободы мирных собраний в Советском государстве1. Поэтому 28 июля 1988 г. был издан Указ Президиума ВС СССР «О порядке орга­низации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР», который стал первой и фактически последней попыткой законодательной регламентации поряд­ка осуществления свободы мирных собраний в Советском го­сударстве на общесоюзном уровне2. Указ имел «временный характер»; отмечалось, что указ действует до принятия соот­ветствующего законодательного акта СССР, который, однако, ввиду дальнейших исторических событий, так и не был при­нят3. Указ содержал только семь пунктов, где кратко был уре­гулирован способ подачи письменного заявления о проведении собрания, митинга, уличного шествия или демонстрации, кото­рое следовало подать не позднее 10 дней до даты проведения «мероприятия» и только гражданами, достигшими 18 лет. В со­ответствии с указом исполнительный орган должен был рас­смотреть заявление и сообщить о принятом решении не позд­нее чем за 5 дней до даты проведения мероприятия. Советским органам исполнительной власти также предоставлялось право предложить заявителям иные время и место проведения, в том числе право запрета мероприятия, если цель мероприятия про-

тиворечит советской конституции, угрожает общественному порядку и безопасности граждан. Ответственность за наруше­ние общесоюзных правил организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций была закреплена в отдельном нормативном правовом акте на уровне РСФСР1.

советском законодательстве выкристаллизовалась юридиче­ская основа для свободы мирных собраний, которая сводилась к идеологической доктрине о том, что любые мирные собрания всегда должны соответствовать «укреплению и развитию соци­алистического строя»; исходя из данного фундаментального по­ложения, все иные мирные собрания априори являлись незакон­ными, а их участники подлежали наказанию. В подтверждение этого неутешительного вывода можно назвать несколько самых ярких примеров мирных собраний, которые получили печаль­ную известность, поскольку они были непропорционально же­стоко подавлены1.

Важным этапом конституционно-правового оформления свободы собраний в отечественной правовой системе стал про­ект Конституции Союза Советских Республик Европы и Азии, который был разработан известным ученым, академиком, депу­татом и правозащитником Андреем Дмитриевичем Сахаровым.

свободах. В результате начало XIX в. было ознаменовано двумя важными событиями, которые являлись первыми публичны­ми мероприятиями с политическими требованиями о предо­ставлении гражданских прав и свобод. Так, первым собранием стало Вартбургское празднество 1817 г., прошедшее в замке Вартбург (г. Айзенах, Тюрингия), на которое собрались более 500 студентов и профессоров из 13 немецких университетов1. Участники данного либерально настроенного собрания выра­зили открытый мирный протест против реакционной политики того времени, местничества и выдвинули требование об обра­зовании единого национального немецкого государства с соб­ственной конституцией. Вторым важным событием, которое по праву считают первой демонстрацией на немецкой земле, стал Гамбахский праздник 27 мая 1832 г., в котором участвовали свыше 30 тыс. человек2. Празднество фактически переросло в публичное мероприятие, участники которого требовали поли­тических реформ, немецкого национального единства, создания федеративной республики, предоставления гражданских прав и свобод. Вслед за Гамбахским праздником на территории Гер­манского Союза состоялись и иные менее крупные публичные мероприятия, на которых также выдвигались требования о по­литических преобразованиях3. Таким образом, прежде чем по­лучить законодательное закрепление и признание со стороны властей, свобода мирных собраний де-факто получила реальное распространение и признание среди простых немецких граждан (в особенности среди горожан); власти, напротив, с подозрени­ем и опасением отнеслись к этому новому этапу развития граж­данской активности. Поэтому неудивительно, что ответом на эти либеральные собрания стали реакционные меры, принятые