Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Последний заказчик (к 100-летию М.И. Ненашева)
.pdf
Слово Михаилу Ивановичу
71
бенно днем) большое количество помех. Тем не менее борьба с
ложными тревогами длительное время оставалась одной из главных проблем опытной и боевой эксплуатации системы. Особенно
неприятным был блик, отраженный Атлантическим океаном от
заходящего солнца.
Для проверки программно-алгоритмического обеспечения
командного пункта системы коллективом 45-го ЦНИИ МО был
разработан и доведен до «ума» имитационно-моделирующий комплекс, позволяющий «подбрасывать» на вход вычислительного
комплекса обработки информации различные варианты налетов и
таким образом выявлять слабые места последнего, а также отрабатывать действия боевых расчетов. Организаторами и исполнителями этой важной разработки были: А.С. Шаракшан, Ю.А. Диденко,
Е.В. Жадейко и другие сотрудники 45-го ЦНИИ МО.
В разработках средств системы средств системы не обошлось
и без выбора ошибочных решений. Так, одним из основных требований к ракетно-космическому комплексу было требование о
немедленном возобновлении отказавшего космического аппарата
уже к следующему рабочему участку, т.е. через 18 часов после прихода сообщения об отказе. Соответствующие ТТЗ были выданы на
ракету-носитель. Что-то похожее сумели создать только через 20
лет в качестве универсальной ракеты-носителя для среднего космоса. А для космического аппарата решили сэкономить (по весу)
на подробной телеметрии. Такому решению способствовало то,
что все пять экспериментальных аппаратов по существу не давали
непонятных сбоев. Действительность по вводу в эксплуатацию КА
штатной системы оказалась куда более драматичной. Аппараты,
по выражению их главного конструктора А.Г. Чеснокова, «уходили со связи», а до причины этого удавалось докопаться только
через много дней и бессонных ночей путем тщательного анализа
скупой телеметрии.
Как обычно в таких случаях, представители всех фирмучастниц на заседаниях Госкомиссии выступал на «отбой», а их
специалисты-гении судорожно, самокритично и тайно изучали
малейшие нюансы на телеметрических лентах. Председатель
Госкомиссии М.И. Ненашев со своего председательского места
вопрошал: «Где мой космический аппарат? Никто отсюда не уйдет,
пока не будет найдена причина!». Часто такая причина узнавалась
не сразу, а через несколько дней анализа от военпредов на пред-
72
Слово Михаилу Ивановичу
приятии, которые в силу сложившихся отношений были допущены в группу анализа. Таким военпредом был и представитель
МО на НПО им. Лавочкина Лев Козмич Виноградов, имеющий
за плечами опыт эксплуатации авиационной техники начиная с
Отечественной войны.
Иногда эти причины были очень досадными. Только из-за
отказов ИКЗ (индикатор конца заряда) и взрывов бортовой аккумуляторной батареи мы потеряли два или три аппарата. Были
и глубоко научные проблемы типа статических электрических
зарядов, образующихся на любых «незаземленных» частях аппарата. Много усилий потребовали поиски оптимального орбитального построения с учетом ухода от засветок и неприятностей,
связанных с переходом наблюдения с ночной поверхности Земли
на дневную. Существенную роль в разрешении этой проблемы
сыграл ввод в состав орбитальной группировки аппарата на
стационарной орбите, который подстраховывал другие КА на
случай их засветки.
В январе 1979 года состоялось подписание акта Госкомиссии
и выход постановления правительства о принятии системы с
бортовой аппаратурой обнаружения теплопеленгационного типа
на вооружение с рекомендацией в период 1979–1981 гг. производить опытную эксплуатацию силами Министерства обороны
и промышленности. Аппаратура телевизионного типа, хорошо
работающая только на фоне чистого космоса или ночной Земли,
так и не была принята на вооружение в этой системе.
К 1982 году опытная эксплуатация системы была успешно
завершена и приказом министра обороны СССР № 00176 от
27.12.1982 г. система «ОКО» была переведена в режим боевого
дежурства с задачей наблюдения за ракетными базами, расположенными на континентальной части США.
По своей технической сложности и значению система «УС-К»
на то время не имела себе равных и, безусловно, внесла неоценимый вклад в вопросы обеспечения сдерживания ядерной угрозы
и стабильности в мире».
Вот такие же, на мой взгляд, интересные оценки мы находим
в воспоминаниях, которые любезно нам предоставил Анатолий
Григорьевич Чесноков – главный конструктор космического аппарата системы обнаружения стартующих БР: «Баллистическое
построение орбитальной группировки спутников на высокоэл-
Слово Михаилу Ивановичу
73
липтической орбите (ВЭО), выбранное для системы «УС-К», оказалось самым сложным из-за технических трудностей фазировки
поочередной работы спутников. Расставленные в первоначальном
варианте через 40° вокруг Земли на ВЭО спутники должны были
обеспечить непрерывный контроль заданного района в условиях,
когда вся система орбитального построения за год прокручивается
вокруг Земли до 60°, а каждая орбита по своему эволюционирует по
высоте перигея, наклонению и восходящему узлу. Потребовалось
около десяти лет, чтобы изучить эволюцию орбит и обеспечить
доведение устойчивости орбитального построения с полугода до
пяти лет.
Выбранный самый сложный вариант орбитального построения
спутников на ВЭО из-за необходимости непрерывного поддержания фазировки системы вызвал, в свою очередь, необходимость
установки на борт космического аппарата (КА) БЦВМ и разработки программного обеспечения для сохранения наведения
с высокой точностью бортовой аппаратуры обнаружения (БАО)
на заданный район. Программы наведения потребовали, в свою
очередь, разработки системы ориентации (СУОС), управления
по трем осям КА с высокой точностью. Для БАО КА в целях
исключения «смаза» изображения потребовалось в СУОС и в
системе ориентации солнечных батарей (СОСБ) обеспечить при
отслеживании КА района стабилизацию по трем осям КА не хуже
заданной.
Промышленность не была готова к реализации «пионерских»
решений, заложенных в систему «УС-К» разработчиками. Потребовалось создавать новые производства в НПО им. С.А. Лавочкина, такие как: экранированные камеры, уникальный полифилярный стенд, где проверяется фазировка СУОС и динамика
движения КА при поиске Земли и Солнца, стенд проверки защиты
от статического электричества, вибродинамические стенды для
испытаний КА после сборки и т.д.
На Львовском объединении им. В.И. Ленина были созданы
специальные производства по изготовлению БЦВМ и систем
радиоуправления КА с обеспечением в производстве чистоты по
2-му классу и разработки специальной львовской системы качества продукции.
На Киевском заводе реле и автоматики было освоено изготовление приводов солнечных батарей с волновыми редукторами по
74
Слово Михаилу Ивановичу
первому классу точности, обеспечивающими при движении СБ с
размахом 10 метров возмущения не свыше заданных.
Особую неприятность доставили разработчикам разряды
электростатического электричества на поверхности КА, которые
выводили из строя БЦВМ и оптико-электронные приборы СУОС.
В процессе отработки защиты от электростатических разрядов в
полете только по этой причине отказали восемь КА.
При использовании высокоэллиптических орбит КА четыре
раза в сутки пересекает электромагнитные, токовые и радиационные пояса Земли. При этом интегральная доза воздействия
на бортовые системы КА превышает в десятки раз воздействие
электромагнитных и радиационных поясов Земли по сравнению
с геостационарной орбитой.
При обеспечении надежности и сроков активного существования, кроме защиты от воздействия радиационных поясов и
электростатических разрядов, шла отработка технологических
процессов производства на всех предприятиях кооперации и
внедрение системы контроля качества.
Для обеспечения качества в производстве особое внимание
было уделено технологичности КА, максимальной простате конструкции и обеспечению удобства в эксплуатации.
Для сокращения сроков разработки было изготовлено восемь
стендовых КА для параллельного по времени проведения различных видов стендовых испытаний. За три года были разработаны,
изготовлены и прошли все виды наземных испытаний комплектующие системы для восьми стендовых и двух летных КА.
19 сентября 1972 г. с космодрома Плесецк ракетой-носителем «Молния» был выведен на ВЭО первый отечественный КА СПРН. По
результатам обнаружения контрольных запусков отечественных
МБР были внесены коррективы в бортовую аппаратуру обнаружения, и уже через год, 2 октября 1973 г., был осуществлен второй
запуск, который дал однозначный ответ о возможности создания
орбитальной группировки для системы предупреждения о ракетном
нападении.
Основу надежности КА также составляет сохранение производства при постоянной партионной модернизации КА и его
систем с повышением ТТХ системы в целом. При долголетнем
поддержании производства сохраняются кадры разработчиков и
изготовителей, отрабатывается и совершенствуется технология
Слово Михаилу Ивановичу
75
изготовления. Разработанный КА системы «УС-К» для работы на
ВЭО является универсальным и для работы на других типах орбит.
Так, 8 октября 1975 г. был запущен впервые в СССР на геостационарную орбиту КА 74Х6 № 2005, разработанный на базе КА 5В95
системы «УС-К», с незначительными отличиями.
На базе выбранных и отработанных в системе «УС-К» стратегических направлений по обеспечению глобального контроля в
Северном полушарии Земли с высокоэллиптических орбит были
в последующие годы разработаны «прорывные» проекты по созданию глобальной космической системы связи (система «Норд»),
когда каждый абонент в «один скачок» может связаться с любым
абонентом Земли. В этом проекте также были решены вопросы
обеспечения связью в высоких широтах, при перелетах авиации
через Северный полюс.
Кроме системы глобальной космической связи, на базе КА
системы «УС-К» был разработан проект «Геката» по обеспечению
задач ДЗЗ, контроля лесных пожаров, загрязнений атмосферы
земной и водной поверхности, глобального контроля метеоусловий, отслеживания тайфунов, цунами, предупреждения о землетрясениях, контроля ледовой обстановки и других прикладных и
народнохозяйственных задач.
Разработчики системы «УС-К», выбрав самый сложный, но и
самый перспективный вариант построения системы и КА, пошли
по неизведанному пути, разрабатывая бортовые системы и приборы, не имея аналогов, впервые в мире, беря на себя ответственность за конечный результат. Это не было какой-то авантюрой.
Разработчики опирались на свой опыт и опыт всей отрасли, воодушевленные поставленной задачей, и не жалели сил и времени
для ее выполнения. Они не имели поражений за всю предыдущую
историю и были уверены в успехе».
Космическая система обнаружения стартующих баллистических ракет функционировала полностью в автоматическом
режиме. Участие человека в боевом цикле исключалось. Такое построение системы требовало оснащения всех элементов системы
вычислительными средствами различного целевого назначения.
Зачастую, вернее, как правило, готовых серийных вычислительных машин под задачи в стране не было. Приходилось задавать
разработку универсальных машин и спецвычислителей одновременно с разработкой основного аппаратурного комплекса
76
Слово Михаилу Ивановичу
объекта вооружения. При этом сразу же возникала колоссальной
сложности проблема с отработкой программно-алгоритмического обеспечения. Если иметь в виду, что эти комплексы работали
в режиме реального времени и насчитывали сотни тысяч, а иногда и миллионы команд, то легко представить всю тяжесть проблемы создания систем такого уровня сложности, как система
«УС-К».
Реализация такого проекта, уникального по своей сложности и
риску, была колоссальной победой нашей страны и, несомненно,
звездным часом одного из основных его руководителей – Михаила
Ивановича Ненашева. Для нас, работников 5-го управления, это
было наглядное подтверждение жизнеспособности основного
принципа, который постоянно провозглашал наш начальник:
«Заказчик должен помогать разработчику или по крайней мере
не мешать ему!».
На фотографии, запечатлевшей завершение одного из важнейших этапов создания космической системы «УС-К», в первом
ряду слева направо: Ковтуненко В.М., Репин В.Г., Ненашев М.И.,
Вотинцев Ю.В., Савин А.И., Родионов Н.И., Чесноков А.Г., Легасов Г.С.
Следующая проблема, которая прибавила на голове Михаила
Ивановича очень много седых волос, с которой столкнулись
стоящие на боевом дежурстве радиолокационной станции,
Слово Михаилу Ивановичу
77
была проблема ложных тревог, т.е. выдача ложной информации
об обнаружении баллистической атакующей цели в условиях,
когда таковой в космическом пространстве нет или когда цель
физически есть, но она не является баллистической атакующей
ракетой.
Вообще проблема ложных тревог или срабатывание системы с
выдачей сигнала о несуществующих баллистических целях, атакующих территорию Союза, является ключевой в системе ПРН.
И это понятно. Ведь система выдает сигнал о ракетном нападении
высшему военно-политическому руководству страны для принятия им адекватных решений.
Представьте себе положение руководителей страны, когда им
идет информация от инструментальных средств, в работе которых
люди не участвуют, поскольку система функционирует в автоматическом режиме. Надо принимать решение на ответно-встречные
действия. И если эта информация достоверная или ложная, то
решение будет принципиально разным. Разница между этими
решениями – существование или несуществование (апокалипсис)
человечества. И никак иначе.
По указанию Михаила Ивановича мне пришлось участвовать
в работе Правительственной комиссии по расследованию причин
формирования системой ложной информации наивысшей степени опасности. Слава Богу, информацию удалось локализовать
внутри системы и исключить ее выдачу на главные командные
пункты страны.
Комиссию возглавлял заместитель Министра обороны СССР
генерал армии Шабанов Виталий Михайлович. Подкомиссию
по космическому эшелону, который, собственно, и сформировал
это ложное сообщение, – командующий Войсками РКО генералполковник Вотинцев Юрий Всеволодович. Работала наша подкомиссия на командном пункте космической системы обнаружения
стартующих баллистических ракет в районе г. Серпухова.
Напряжение среди членов комиссии было запредельным. Трое
суток Юрий Всеволодович держал всю комиссию в наивысшей
степени напряжения, не давая практически спать членам комиссии. Работу осложняло отсутствие (был в отпуске) генерального
конструктора Анатолия Ивановича Савина, человека на редкость
спокойного и способного сбалансировать и уравновесить любую
ситуацию.
78
Слово Михаилу Ивановичу
А балансировать в таких комиссиях есть что, поскольку как
минимум две стороны выступают с диаметрально противоположных позиций.
Командующий (в данном случае он же председатель комиссии)
и его подчиненные всеми силами доказывают, что во всем повинен
заказчик и разработчик программно-аппаратных средств. При
этом, что вполне понятно, боевые расчеты армии в этом тяжелом
происшествии неповинны.
Представитель генерального конструктора, объединяющий
всю кооперацию организаций-разработчиков, стремится всеми
силами снять подозрения в свой адрес и «свалить» вину на недостаточный уровень эксплуатации со стороны личного состава
войсковой части.
Заказчика не утраивает ни та ни другая позиция, поскольку они
крайние и, как правило, не могут привести к истине, которая в
это время, пока до хрипоты спорят эти крайние, «дремлет» где-то
посредине. В этой борьбе может победить любая точка зрения, все
определяется искусством полемистов, яркой броскостью предъявляемых аргументов и их весомостью.
Для заказчика это самая большая опасность, так как существует
большая вероятность того, что истинную причину не удастся установить, а посему и невозможно провести нужные мероприятия,
чтобы подобные ситуации больше никогда не реализовывались.
Это, наверное, один из сложнейших моментов в работе заказчика. Вдумайтесь: сбой произошел на космическом аппарате,
находящемся в космосе. Даже когда катастрофа самолета происходит, то анализируют записи, что-то физическое находят в
обломках, что-то рассказывают свидетели. А что в нашем случае?
Почти ничего, хорошо если хоть какие-то записи телеметрии сохранились! А дальше – только мозговая атака. А чтобы она была
успешной, дала позитивный результат, все члены комиссии должны понять и найти ту единственно возможную причину, которая
стала виной случившегося. Но, как говорилось выше, почти у
всех членов комиссии задачи разные и слабо согласовываются с
указанным тезисом.
Вот в таких противоречивых условиях комиссия три дня и три
ночи вела поиск причин произошедшего. Учитывая ослабленный состав представительства генерального конструктора, мне
пришлось вести неравную борьбу с командующим РКО. Это
Слово Михаилу Ивановичу
79
действительно была неравная борьба полковника (коим я был в
тот момент) с генерал-полковником.
Кто помнит крутой нрав Юрия Всеволодовича, его железную
логику и волю, проявляемые для достижения цели, тот может
мне по крайней мере посочувствовать. Но, несмотря ни на что, я
продолжал «держать удары», поскольку отчетливо понимал, что
если я «сломаюсь», то до истины добраться не удастся, это точно.
В то же время я также осознавал, что без поддержки со стороны
заказчика позиция Ю.В. Вотинцева будет весьма шаткой и вряд
ли будет поддержана в военно-промышленной комиссии. Это
отлично понимал и сам председатель комиссии, поэтому с ходу
«сломал» сопротивление 45-го ЦНИИ МО, представителей генконструктора, и я, как представитель генерального заказчика,
остался совсем без союзников. Трое суток все присутствующие,
которые «капитулировали», оказались фактически в роли зрителей, наблюдали неравную борьбу маститого и многозвездного
генерала с простым полковником, который кроме собственной
головы не мог ничего противопоставить сопернику.
Когда на вопрос командующего мне удавалось найти довольно
точный и убедительный ответ, он тут же давал команду подчиненным и, как по мгновению волшебной палочки, тут же появлялись
рисунки, схемы, таблицы с результатами расшифровок телеметрии и еще куча всяких данных. Я имел только одну возможность
защищаться. Брал чистый лист бумаги, ручку и с ходу рисовал
или изображал свои аргументы. Это было довольно трудно, но
не безуспешно. При этом необходимо иметь в виду, что своеобразное «состязание» проходило, «как бой в Крыму», в клубах
жуткого дыма. Юрий Всеволодович курил, «как паровоз». Когда
сигарета заканчивалась, он от нее прикуривал следующую –
и так до бесконечности. А я ведь никогда в жизни не курил и не
переношу запаха дыма, и в этих антисанитарных условиях трое
суток – ужас!
Но я все же выстоял (благодаря постоянной поддержке со стороны Ненашева), и тогда Вотинцев пошел на запрещенный прием.
Он при всех позвонил на командный пункт системы ПРН (там
работала вторая часть комиссии во главе с В.М. Шабановым) и
потребовал у Олега Петровича Сидорова, чтобы тот приказал мне
подписать акт комиссии в изложении причин сбоя в трактовке
его, Вотинцева.
80
Слово Михаилу Ивановичу
Олег Петрович попросил дать трубку мне и спросил: «Каково
твое мнение, в чем суть и какова физика?». Я объяснил, что, по
моим оценкам, сущностная сторона состояла в том, что ложное
срабатывание произошло в момент перехода зоны наблюдения
космического аппарата со света на тень (когда Земля переходит
с ночи на день или наоборот). Примерно такое явление можно
наблюдать, когда выезжаешь из полутемного туннеля на свет.
Какие-то доли секунды ты ничего не видишь, испытывая ослепление. Нечто подобное, очевидно, происходило и с аппаратурой
обнаружения космического аппарата. Нужно было набирать
статистику по таким переходам (так называемый терминатор) и,
обработав ее, «обучить» боевые программы обработки информации учитывать этот переход. Сидоров согласился с моей оценкой
и сказал, что это должно быть отражено в акте как задача для
программы дальнейших работ, и это же он подтвердил Вотинцеву.
Юрий Всеволодович с большим трудом согласился. Для того
чтобы как-то сгладить его неудовольствие, «погоняли» еще немного формулировки и подписали акт. Все тело у меня болело и ломило
от нервного перенапряжения. Распрощавшись с командующим, я
поплелся к машине и через два часа, пропахший насквозь табаком,
как убитый, спал дома в собственной постели.
Этот сюжет, наверное, был весьма интересным не только в
профессиональном, но и в зрелищном плане для тех, кто наблюдал его со стороны. А как вы помните, зрителей было предостаточно. Я, правда, этого не замечал, не до того было. Почему я об
этом говорю? Лишь только потому, что по прошествии уже более
двух десятков лет очень многие зрители-участники при встрече
обязательно возвращаются к событиям того эпизода. И я так
думаю, что это не случайно. Слишком велика цена ложных срабатываний систем подобного уровня, слишком велика ответственность людей и организаций, и прежде всего заказчика (именно
его), за обеспечение правильного функционирования этих
систем.
Проблемы борьбы с ложными тревогами были и остаются самыми важными в системе ПРН. Возвращаясь к надгоризонтным
радиолокационным средствам, можно констатировать целую
гамму источников и причин, способствующих формированию
ложных тревог. Вот некоторые наиболее характерные из них: се-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]