Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Последний заказчик (к 100-летию М.И. Ненашева)

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Слово Михаилу Ивановичу
91
робила. В ней не называется 4-е ГУМО и я в том числе. Однако делается завуалированный выпад в наш адрес. Мол, заказчики, вкупе с военной наукой и промышленностью коррумпированы и занимаются протаскиванием негодного вооружения. Однако те, кто меня знает, могут подтвердить, что я даже во время службы не боялся прямо говорить, что такие структуры в вооруженных силах, как всевозможные научно-технические комитеты, военно­научные управления, приносят делу вооружения армии один лишь вред. Ведь они просто дублируют то, что делает заказчик в лице 4-го ГУМО, заказывающих управлений видов и родов войск, соот­ветствующих подразделений Академии наук СССР. Но при этом в корыстных целях они могли подставить нам ногу, не поставить визу на разработку или выдать какой-либо вооруженческий проект за свое детище. Поверьте, это они могли сделать в полной мере при нередко высоком покровительстве. Я, три десятилетия работая в 4-м ГУМО, сталкивался с этими организациями и хорошо знаю стиль и методы их работы. Научно-технический комитет Геншта­ба Вооруженных Сил СССР, НТК видов ВС пытались диктовать 4-му ГУМО свою политику в области вооружений противовоз­душной, противоракетной обороны, средств связи, автоматизиро­ванных систем управления, космических средств и других систем. Но ведь именно наш главк заказывал у науки и промышленности вооружение, платил за него деньги, а потом принимал на воору­жение созданные системы и комплексы. Однако при этом мы не могли потратить и копейки на модернизацию вооружений, на какие-либо в них изменения без согласований у главкомов, у за­местителя министра по вооружению. Нередко на это уходили дол­гие месяцы. Техника и вооружение, которые создавались, стоили миллионы рублей, а усовершенствования требовали порой весьма незначительных сумм. Но подписи чиновника не было, средства не выделялись, и работа по улучшению характеристик вооружения тормозилась на неопределенный срок. Мне, например, никто не мог сказать, что я не то делаю. Свою работу старался выполнять качественно. А вот средствами распоряжаться в полной мере не мог. Абсурд да и только. Этим пользовались недобросовестные военные чиновники от науки.
Помню, был у нас в Минобороны один деятель, не буду назы­вать его фамилию. Он ловко использовал услышанную или под­слушанную техническую идею по разработке вооружения. Быстро
92
Слово Михаилу Ивановичу
докладывал ее главкому ПВО. А тот, особенно не разобравшись в сути за текущими делами, относил новшество на счет этого ге­нерала. Так создавался у этого человека ложный авторитет. И вот такие люди приживались в различных НТК и пытались рулить процессами создания вооружений. Поэтому у нас, по сравнению с теми же США, так долго и создавались особенно сложные систе­мы вооружений. Слишком много вокруг них было всевозможных бездельников и прихлебателей.
Различные деятели, минуя 4-е ГУМО и мое 5-е управление, со­бирали ученые советы, принимали на них решения по созданию вооружений. Потом эти предложения передавались в научно-тех­нический комитет при Совете Министров СССР. А там нередко заседали заинтересованные лица. И они 4-му ГУМО давали ука­зания, что и как делать. Приходилось буквально «воевать» с аб­сурдными решениями. Например, главный конструктор Челомей предложил стратегическую ядерную ракетную систему, которой сразу должны были управлять из ракетных войск стратегического назначения и войск ПВО страны. С этой бредовой идеей он обра­тился к Генеральному секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву. Мол, такая ядерная общевидовая система вооружения дает огромную экономию средств. Хрущеву эта идея понравилась. И он ее под­держал. Из ЦК КПСС в 4-е ГУМО поступила команда заказать проект нового вооружения. Техническая несостоятельность про­екта была очевидна. Мы стали доказывать министру обороны и начальнику Генштаба, что таким вооружением весьма проблема­тично управлять. Ведь в критический момент два главкома видов ВС вполне могут одновременно дать команды на применение этих систем. Да ракеты просто не стартуют в нужное время. Однако Челомей мог отстаивать на самом высоком уровне свои проекты. На 4-е ГУМО стали давить из ЦК КПСС, Минобороны, Сов мина СССР. Мы до конца держались и забраковали абсурдный проект.
А вот с явно авантюрным проектом по строительству Красно­ярской РАС для системы предупреждения о ракетном нападении ничего 4-е ГУМО поделать не смогло.
В свое время специалисты 4-го ГУМО доказали, что между РАС под Печорой системы ПРН и Красноярском нет радиолока­ционного поля. Подводные лодки США могли из Охотского моря обстреливать ракетами даже Москву. Доложили об этом на Совете обороны СССР. Доказали, как вероятный противник без ущерба
Слово Михаилу Ивановичу
93
для себя может поразить столицу и центральные промышленные районы страны. Советская СПРН была бессильной. Мы пред­ложили построить РАС в районе Норильска. Однако возведение такого огромного объекта в Заполярье было крайне затратным. Поэтому было принято другое решение. Группа специалистов из ВПК спустилась по Енисею на судне и нашла великолепное место для радара у Енисейска. Однако размещение такого радара в том месте противоречило Договору по ПРО от 1972 года. Такие радары можно было возводить только лишь на границах национальных территорий. Однако деятели это не учли. Быстро составили обо­снование по пригодности площадки для возведения огромного радара. В Генштабе рассмотрели этот документ и прислали его нам для визирования. А мы дали отрицательное заключение. Мол, площадка под РЛС была выбрана идеально. Однако размещение радара в том месте противоречило 6-й статье Договора по ПРО. Долго шло обсуждение, что делать и где строить РЛС. И вот тогда в аппарате начальника вооружения додумались договориться с США по дипломатическим каналам. Специально по этому во­просу председатель Военно-промышленной комиссии при Со­вмине СССР Смирнов провел совещание. На нем присутствовал маршал Ахромеев, главком Войск ПВО страны маршал авиации Колдунов и я – начальник 5-го управления 4-го ГУМО. Вместе с Колдуновым мы заявили, что у Енисейска нельзя размещать РЛС СПРН. Однако нас не поддержал Смирнов, и другие товарищи сказали, что наши сомнения беспочвенны: мол, американцы не догадаются, что это за радар. Начальник Генштаба утвердил кар­ту, где была отмечена точка привязки РЛС. В 4-е ГУМО пришла вскоре директива Генштаба, в которой было указано, где строить радар СПРН, а также утверждена легенда о том, что это возводится объект для космических целей. Главкомат ПВО страны, 4-е ГУМО опять возразили. Мы официально заявили, что такая маскировка ни к чему не приведет. Американцы установят истинное предна­значение Енисейской РЛС. Так все и получилось. Когда огромный объект был почти построен, промышленность изготовила для него аппаратуру, были затрачены миллионы рублей, неожиданно США потребовали выполнять Договор по ПРО и закрыть РЛС под Ени­сейском. Неверное техническое, авторитарное решение привело к огромным финансовым и материальным потерям, нанесло удар по международному престижу нашего государства.
94
Слово Михаилу Ивановичу
Так что, поверьте моему опыту, непросто было воевать с моно­полизмом и волюнтаризмом в деле создания вооружений. Свои решения тот же НИИДАР, другие аналогичные фирмы, мини­стерства ВПК протаскивали через постановления правительства СССР и навязывали 4-му ГУМО и моему 5-му управлению свою волю. И все это происходило под покровительством ЦК КПСС, военно-промышленной комиссии при Совете Министров СССР, где в основном работали выходцы из конструкторских бюро и НИИ военно-промышленного комплекса. Естественно, что они поддерживали своих. Мы же, заказчики вооружений, могли согла­шаться или нет с их решениями. Решающего слова мы не имели. А «Советская Россия» бессовестно пытается нас, заказчиков во­оружений, представить какими-то советскими мафиози, которые лопатами гребли под себя народные рубли. Чушь да и только. Повторяю, не мы в 4-м ГУМО и других аналогичных управлени­ях влияли на техническую политику по вооружениям, а те, о ком я выше говорил. Мы же в создавшихся в государстве условиях делали все возможное для создания надежной системы заказа и создания качественных вооружений, всячески поддерживали науку и военную промышленность. Вот, например, когда в свое время почему-то стали в угоду кому-то (генерал Ненашев явно недоговаривал. – Прим. авт.) сокращать тот же НИИДАР, мы взяли в 4-е ГУМО оттуда ряд специалистов. Разогнать-то просто. А вот чтобы создать такой НИИДАР, нужен по крайней мере не один год и даже десяток лет».
Мы обратились к этому интервью Михаила Ивановича ис­ключительно только потому, что проблема создания системы за­горизонтных радиолокационных станций была в годы принятия решений, сегодня стоит и, видимо, еще долго будет будоражить умы ученых, конструкторов и военных. Принятие решения в то время о создания боевых ЗГРЛС было действительно очень рискованным. Думается, риск все же был обоснован, поскольку времени на создание эффективной системы предупреждения о ра­кетном нападении история нам отпустила очень немного. Позарез нужно было реализовать три эшелона в системе. К сожалению, и это объективно, практически база научная и экспериментальная по загоризонтному обнаружению баллистических ракет, старту­ющих с континента США, была крайне скудна, если не сказать, что ее просто не было. И, тем не менее, решение правительством
Слово Михаилу Ивановичу
95
было принято, хотя это был в чистом виде, по современным по­нятиям, венчурный проект. Работы шли крайне тяжело, данных о поведении ионосферы явно было недостаточно и, естественно, как всегда в нашей стране, вместо решения проблемы, проще что делать? Правильно – надо найти, кто виноват. Вот Михаил Иванович в свойственной ему жесткой и прямой манере и дал отповедь критиканам.
Уже после ухода из управления Михаила Ивановича мы пыта­лись в спокойной манере проанализировать прекращение работ по загоризонтным РЛС СПРН. Результаты приводятся в работе Е.В. Гаврилина «Эпоха «классической» ракетно-космической обороны». Вот эти выдержки: «К сожалению, судьба и второго узла ЗГРЛ на востоке страны сложилась весьма печально. И тут прав Н.И. Петров. В последнем совещании по этому узлу, которое проходило в кабинете первого заместителя главнокомандующего войсками ПВО страны генерал-полковника Литвинова В.В., я принимал участие в качестве начальника 5-го управления.
В.В. Литвиновым был поставлен один вопрос: что делать со вторым узлом «Дуга»? Присутствующие (командующий войсками РКО генерал-полковник авиации Красковский В.М., команду­ющий 3-й ОА ПРН ОН генерал-лейтенант Родионов Н.И.) вы­сказались за закрытие узла и вывод его из состава боедежурящих средств. Причем командующие аргументировали это тем, что не хватает в армии личного состава на обеспечение боевого дежур­ства, других более эффективных средств 3-й ОА ПРН ОН. 45-й ЦНИИ МО доказывал, что нет никакого смысла держать этот узел в боевых порядках армии из-за того, что вклад его в суммарную боевую эффективность армии ничтожен. Особенно усердствовал начальник управления 45-го ЦНИИ МО полковник Кононенко Г.В. Он выскочил к доске и стал приводить результаты расчетов, сделанные институтом. На бумаге, как говорится, все вроде бы правильно, но про овраги, очевидно, военные ученые позабыли. Когда очередь дошла до меня, я резко и решительно высказался против закрытия и вывода из состояния боевого дежурства узла ЗГРЛ. Аргументация моя сводилась к следующему. Узел работает устойчиво. Вклад в боевую эффективность, который оценивает институт как ничтожный, посчитан в условиях, когда космиче­ская группировка, контролирующая старты БР, перенасыщена. Но, может, придет время, когда она поистощится (я не пророк,
96
Слово Михаилу Ивановичу
но посмотрите сегодня на эту группировку!), и тогда вклад станет весьма существенным и значимым.
Мой начальник Леонид Михайлович Леонов промолчал, ви­димо, в силу природной интеллигентности посчитал лишним принимать мою сторону, когда столько «звезд» было против.
Литвинов В.В. подвел итог. Решение о закрытии узла было принято, и не от «греха подальше», как пишет Н.И. Петров, а от ответственности подальше. В тот момент я ясно осознал, что вре­мя ответственных людей, государственников ушло безвозвратно.
Тем не менее все последующие годы мне, как, наверно, и мно­гим, не давал покоя ответ на вопрос, где же истина. Хотя история и не признает сослагательных наклонений, но все же хочется, чтобы как-то этот пробел был ликвидирован.
С этой целью я решил встретиться с последним конструкто­ром ЗГРЛС Алебастровым Валерием Алексеевичем и задать ему несколько прямых вопросов по данной теме. Без комментариев привожу с согласия Валерия Алексеевича со стенографической точностью это импровизированное интервью.
Вопрос мой звучал примерно так: «Валерий Алексеевич, какая на Ваш взгляд, по прошествии десятка лет может быть сделана оценка по существу вопросов, которые будируются вокруг созда­ния узлов ЗГРЛ «Дуга»? В чем суть сермяжной правды?»
Привожу со стенографической точностью изложение развер­нутого ответа Валерия Алексеевича.
Валерий Алексеевич Алебастров по образованию физик, специализация – теоретическая физика, десять лет проработал в г. Дубне, а в 1975 году был приглашен в НИИДАР для работы по тематике загоризонтной радиолокации. По его признанию, первоначально он так же, как многие, пришел к мысли, что эти радиолокаторы работать не будут. И это мнение он высказывал публично. В 1982 году тему ЗГРЛ передали ему полностью. За семь лет, глубоко вникнув в проблематику, он сменил свою позицию на противоположную. Что привело Валерия Алексеевича к такому резкому изменению его внутренней убежденности? Тут Валерий Алексеевич отмечает несколько интересных моментов.
Момент первый. Разобравшись, он пришел к убеждению, что испытания ЗГРЛС «проведены неграмотно и неправильно». Низкие характеристики обнаружения одиночных и небольших групп БР (на что, кстати, в основном обращают внимание оппо-
Слово Михаилу Ивановичу
97
ненты) получены на одном головном узле ЗГРЛ. Оказывается, забыли, что в эскизном проекте обоснованы характеристики системы ЗГРЛ из двух узлов. Для того чтобы получить при­емлемые характеристики, узлы и были разнесены по широте на многие тысячи километров. Этим обеспечивались лучшие условия распространения КВ-волн в различное время суток и при различных состояниях ионосферы (трассы прохождения КВ разные).
Момент второй. Известно, что наиболее сложно лоцировать коротковолновые сигналы через область так называемой полярной шапки. При этом оказалось, что качество спектра сигнала пере­датчика станции было крайне низким, что приводило к тому, что за счет этого фон приемного устройства возрастал многократно. В конечном итоге терялся в десятки раз потенциал станции. И даже при этих потерях вероятность обнаружения одиночных БР не была нулевой.
Поняв причины этих потерь, разработчик по согласованию с заказчиком разработал так называемую «Полярную программу», которая решала три основные задачи:
– изучение эффективных поверхностей рассеяния (ЭПР)
ионо сферных следов факелов стартующих ракет. До сих пор надежных результатов по данному направлению не было;
– разработка и внедрение мероприятий по повышению по-
тенциала ЗГ РЛС;
– уточнение модели распространения КВ-волн, в том числе и
в приполярной области.
В рамках указанной программы был проведен гигантский объем работ, которые выявили в том числе две принципиальных некор­ректности (так мягко скажем), которые существенным образом влияли на обнаружительные характеристики станции.
Первая связана с тем, что при испытаниях принималась ста­тистическая модель ЭПР ионизированного следа, которая давала большую ошибку.
Вторая была связана с тем, что закладывалась в модели рас­пространения фиксированная поправка на полярную шапку, а исследования показали, что ионосфера в районе полярной шапки «дышит» в довольно больших пределах. И там, где затухание в ионосфере соответствует заложенной в алгоритм величине, дей­ствительно вероятность обнаружения БР близка к нулю, а там,
98
Слово Михаилу Ивановичу
где она отклоняется от этой заложенной величины, вероятность обнаружения этих же целей близка к заданной.
Был разработан специальный алгоритм оценки текущих боевых
возможностей (фактически времени дееспособности станции).
На экспериментальном образце ЗГРЛ в г. Николаеве все ре­зультаты, полученные в «Полярной программе», были внедрены и была проведена почти сотня реальных пусков, которые пока­зали высокие характеристики обнаружения стартующих БР на втором скачке. Практически все старты были обнаружены. Это был 1984 год. (Обратите внимание на этот результат и оценки, которые прозвучали у Г.В. Кисунько. – Е.В.)
Отработанные программно-технические решения были в марте 1985 года внедрены на Чернобыльской ЗГРЛС. По плану в ноябре этого года должны были начаться заводские испытания доработан­ной станции. В это время, как известно, случилась беда – авария на Чернобыльской АЭС.
С большим риском для жизни и здоровья личного состава и промышленности удалось вывезти из опасной зоны основной состав доработанной аппаратуры и перевезти его на восточный узел ЗГРЛ.
Учитывая высокую степень отработанности, на восточном узле можно было в течение года провести модернизацию и по­лучить достаточно высокие результаты. При этом потребный объем средств необходим был минимальный. Но в стране уже наступали другие времена, и этот вопрос был сначала задвинут в долгий ящик, а затем похоронен вообще. Поэтому основная причина того, что сейчас продолжаются дискуссии о том, о чем говорят многие, состоит в том, что нам не удалось провести модернизацию, сказал Валерий Алексеевич и задумался на­долго.
Я вынужден был прервать это молчание естественным, как мне казалось, вопросом: «Все же как Вы сегодня считаете, соз­даваемые ЗГРЛС были способны решать поставленные задачи или нет?» Ответ Валерия Алексеевича прозвучал как приговор сумнящимся (цитирую): «Убежден на сто процентов, что узлы можно было довести по характеристикам обнаружения одиноч­ных БР типа «Минитмен» до заданных требований».
Дальше, как я уже сказал, без комментариев. У меня нет ни малейшего желания комментировать высказывания Г.В. Ки-
Слово Михаилу Ивановичу
99
сунько, поскольку в них, кроме низкопробной «чернухи», нет ни серьезного анализа, ни объективных оценок. А спекуляция на трагической судьбе Валерия Ивановича Зинина просто недостойна такого великого человека, коим был Григорий Васильевич. Что ж, «и на старуху бывает проруха».
А как развивалась динамика по второму эшелону системы предупреждения о ракетном нападении? Основу этого эшелона составляли мощные радиолокационные станции метрового диапа­зона длин волн. К середине шестидесятых годов в области радио­локации был наработан весьма серьезных задел. Казалось бы, для специалистов в области радиолокации каких-то неизведанных моментов, каких-либо темных (или белых) пятен быть не должно.
Технологические, технические, конструктивные вопросы, безусловно, оставались, но теоретических проблем, научно-фи­зических быть не должно.
К сожалению, оказалось все не так. Мир бесконечен и до конца не познаваем. Эту непреложную истину никогда ни на минуту не должен забывать заказчик. Даже в классической радиолокации заказчик и разработчик столкнулись с целым рядом непознанных доселе проблем, неучет которых подчас приводил к трагическим последствиям.
Таких «фундаментальных баталий» за долгую жизнь заказчика суперсложных автоматических систем Михаилу Ивановичу при­шлось выдержать несметное количество. Часто бытующее выра­жение «Вся жизнь – борьба» – это про него – нашего Командира, Начальника, Учителя!
100
Послесловие
Послесловие
Хотелось бы в связи со сказанным выше привести отрывок из не­оконченных воспоминаний Михаила Ивановича Ненашева. По всей видимости, это было начало его мемуарных записей.
«Серое зимнее утро декабря. Осуществилось шутливое в раз­говоре: эх, скорее бы на пенсию. Жена спит. По маяку программа «От шести до девяти». Чем же занять день? Правда, хозяйствен­ные дела и заботы по кухне отвлекают от многого. Но остались воспоминания активно прожитого. Как-то Кулаков, зам. нашего командира по политической части говорил: «Пишите то, что вы делаете. Это так важно для будущего. Ведь останется только сделанное. Все муки поисков, трудных дней и бессонных ночей исчезнут бесследно. А они так интересны и поучительны». Днев­ников я, конечно, вести не успевал. Сухие протокольные записи принимаемых решений и проверка проведенной работы остались где-то в делах или архивах.
И вот свободное время. Воспоминания. Может, они тоже какое­то действие, но не деятельность для человека, которому по службе приходилось завтракать дома в Москве, обедать в Мурманске, а поздно вечером ужинать в Риге. А люди, общение с ними, споры, уговоры, прослушивание их мнений... Прав Экзюпери: нет больше счастья, как человеческое общение.
Придется начинать жить воспоминаниями. Авось когда-нибудь кто-либо это прочтет, и ему доставит это некоторое удовольствие. Ведь чтение – это тоже общение. Написание воспоминаний – тоже труд. Без труда нет человека. За дело.
С первых полетов баллистических ракет возникла мысль о не­обходимости поисков средств и способов защиты от них. Люди, создавшие зенитные управляемые ракеты, начали задумываться о дальнейшей работе. Впервые эта мысль была высказана Ни­ловскому С.Ф. Он отнесся к этому скептически. Даже сказал, что, по-видимому, это будет пустое занятие. Впоследствии, как в наказание (такова ирония судьбы) ему пришлось проводить рекогносцировочные работы для определения посадки на мест­ности экспериментальных средств полигона. Главным инже­нером проектных работ был определен М.М. Климов. Проис­ходило это в начале 56-го года. За это время были успехи, хвала
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности