Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Понятие случайности и необходимости в осмыслении сущности бытия (страницы истории). Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
61
Во второй половине XX в. отстояние Естествознания от Философии до­стигло критического уровня — новые теории в физике и астрономии «вторг­лись» в «святая святых» Философии: пространство, время, движение, чёрные дыры, относительность, расширяющееся искривлённое пространство, теория пер­вого взрыва и происхождение вселенной из «ничего» и т.д. требовали вмеша­тельства специалистов с дедуктивным методом мышления. Чтобы не оказаться в стороне от «столбовой дороги» человечества, Философия «протянула» руку Естествознанию, убеждая в большей степени себя, чем оппонента, в необходи­мости «сотрудничества», ссылаясь при этом на Энгельса («Диалектика природы» и «Анти-Дюринг») и Ленина («Материализм и эмпириокритицизм», «Философ­ские тетради»): «Естествоиспытатели воображают, что они освобождаются от философии, когда игнорируют или бранят её. Но так как они без мышления не могут двинуться ни на шаг, для мышления же необходимы логические катего­рии, а эти категории они некритически заимствуют либо из обыденного общего сознания так называемых образованных людей… либо из крох прослушанных… университетских курсов по философии… либо из некритического и нематема­тического чтения всякого рода философских произведений, — то в итоге они всё-таки оказываются в подчинении у философии, но, к сожалению, по боль­шей части самой скверной, и те, кто больше всех ругает философию, являются рабом как раз наихудших философских учений. Вопрос лишь в том, желают ли они… руководствоваться такой формой теоретического мышления, которая ос­новывается на знакомстве с историей мышления и её достижениями. Лишь ко­гда естествознание и историческая наука впитают в себя диалектику, лишь то­гда весь философский скарб — за исключением чистого учения о мышлении — станет излишним, исчезнет в положительной науке» (Ф. Энгельс «Диалектика природы»).
Справедливости ради следует отметить позитивный характер этой про­светительской работы, результатом которой было издание трудов мыслителей древности, средних веков и последующих исторически эпох, в результате чего был обеспечен широкий доступ к первоисточникам великих мыслей.
В XX в. в гносеологии утвердился метод материалистической диалекти­ки, который читался в курсе философии во всех вузах СССР. В 1966 г. в Москве состоялся международный симпозиум «Диалектика и современное естествозна­ние», на котором обсуждался широкий спектр проблем, представляющих вза­имный интерес как для философии, так и науки, в частности: методологические
62
вопросы физики элементарных частиц и астрономии, кибернетики и моделиро­вания; роль математики в естественных науках и философии; проблемы причин­ности в физике, космологии и физике микромира.
Интересным в постановочном плане был доклад доктора К. Кребера (Гер­мания) на тему «О возможности математического представления некоторых ка­тегорий диалектического материализма», в котором он на примере линейной динамической системы y(t) = Фx(t), где Ф — оператор динамической системы, приходит к естественному с математической точки зрения выводу: если y1(t) = = Ф1x(t) и y2(t) = Ф2x(t) рассматривать как следствия внешнего причинного фак­тора (параметра) x, а оператор Ф как внутренний причинный фактор, то из это­го следует, что при одном и том же внешнем воздействии (причине) следствие y будет определяться внутренними причинами динамической системы. Из этих же уравнений вытекают и все другие математические соотношения y1:y2. Этим самым Кребер демонстрирует возможность проводить определённую параллель, определенную аналогию между соотношением категорий (понятий) познава­тельной деятельности и оператором математических действий. Такой подход приобретает определяющее значение при проведении опытов, экспериментов, обработке массовых статистических сведений. Определенные попытки предпри­нимал еще Гегель в «Науке логики»; К. Маркс и Ф. Энгельс достаточно по­дробно разбирали начала дифференциального исчисления с позиций философ­ской трактовки бесконечно малых и больших величин.
В практической деятельности ученого постоянно приходится иметь дело с эмпирическим материалом и здесь особенно важно не просто зафиксировать формальную зависимость y = f(x), а интерпретировать физическую сущность этой связи через раскрытие смысла эмпирических коэффициентов.
В докладе доктора К. Маре рассмотрено соотношение между категориями причинности и взаимодействия через категории существования и временной последовательности. Анализируя Гегелевскую концепцию в оценке причинно­сти и необходимости, она приходит к выводу: «Не всякую причинную связь можно считать взаимодействием. Взаимодействие проявляется прежде всего в обусловленной причиной связи, когда следствие представляет собой условие действия своей причины, но проявляется во всей своей сущности в рамках вза­имодействия. С точки зрения причинности, взаимодействием можно считать тот процесс, в котором оба фактора одновременно выступают и как активные, и как
63
пассивные. Анализ понятий причинности и взаимодействия был бы очень поле­зен и для исследования внутреннего механизма взаимодействия противополож­ностей. Не всегда единство противоположностей, которое мы анализируем, мо­жет быть подчиненно категориям взаимодействия, понятого в своем главном аспекте, в аспекте причинности».
В докладе академика В.А. Фока «Квантовая физика и классические идеа­лизации» рассматриваются абстракции, используемые классической физикой: «Основные абстракции, используемые классической физикой, сводятся к пред­положениям об абсолютном характере физических процессов (в смысле их не­зависимости от условий наблюдений) и о возможности сколь угодно детального их описания… Обобщая это положение, можно было бы прийти к выводу, что все вообще процессы в природе однозначно предопределены… Предположение об однозначной детерминированности процессов может считаться характерным для классической физики… В описание атомного объекта, его состояния и по­ведения вводится… понятие вероятности, а тем самым и понятие потенциаль­ной возможности… что выводит физику из узких рамок лапласовского детер­минизма, полностью сохраняя… понятие причинности… В классической физике вероятности отрицали неполноту формулировки задачи, неполноту практически неизбежную, но в принципе устраняемую. Совсем другой характер имеют ве­роятности в квантовой физике. Там они необходимы по существу и введение их отражает не неполноту условий, а объективно существующие при данных усло­виях потенциальные возможности».
В докладе академика Г.И. Наана обозначены методологические проблемы астрофизики, которые и сегодня, пятьдесят лет спустя, сохраняют свою акту­альность. «Астрономия вышла на передний край современного естествознания… Расширение знаний о Вселенной приводит к открытию “экзотических” объек­тов… Это нестационарные объекты: галактики, в ядрах которых происходят взрывы, нестабильные группы, скопления галактик, квазары… Хотя эти “кос­мические фейерверки” уступают… расширению Метагалактики, возникшей, воз­можно, в результате “большого взрыва” — они свидетельствуют, что нестацио­нарность свойственна самым различным структурным уровням Вселенной… Следует говорить уже не столько о расширяющейся, сколько о взрывающейся Вселенной… Существуют две противоположенные… тенденции. Одна состоит
64
в стремлении понять новые факты в рамках сложившихся представлений, дру­гая — готова признать… необходимость принципиально новых объяснений, включая пересмотр и обобщение системы физических теорий. Все эмпириче­ские средства познания астрономия заимствовала у современной физики… В определенном смысле астрономия может, следовательно, рассматриваться как “прикладной” раздел физики… Открытие нестационарных процессов во Все­ленной явилось для теории неприятным сюрпризом… Выдвинуты уже десятки теорий, но ни одна из них не может быть признана вполне удовлетворитель­ной… Но что такое “Вселенная как целое”? Термином обозначается все суще­ствующее… т.е. фактически в значении “Материя” (материальный мир). Однако это не является определением понятия Вселенной. По-видимому, физика… стоит на самом пороге кризиса, индуцированного проблемой существования. Столь же серьезным грозит стать положение в астрономии… Все дело, очевидно, в том, что представление о независимом существовании пространства и времени не­пригодно для описания некоторых ситуаций, известных уже сейчас… Основ­ные проблемы современной астрономии — космогоническая и космологиче­ская — окажутся фундаментальными, и решение их будет так или иначе связа­но с коренным пересмотром ряда основных представлений современной физики и всей научной картины мира».
Мистификация в физике и астрономии есть следствие того, что углубле­ние в структуру атома и в структуру космоса предоставило новые данные об окружающем нас мире и мире «с чего начинается представление о материи как таковой». Философия оказалась заложником физических теорий, а Геометрия Вселенной — заложником математических формул. Метафизическое воззрение на понимание причинности и следствия, необходимости, закономерности и слу­чайности в полном соответствии с гегелевской диалектикой возвращает посту­пательное развитие представлений об окружающем мире к первоначалу, к «ми­ровому духу», к агностицизму.
Достаточно развёрнутое рассмотрение западноевропейской литературы по вопросу о причинности и необходимости представлено в книге Н.В. Пимен­ко «Диалектика необходимого и случайного» (1980), выдержки из которой мы сочли возможным здесь привести.
65
Б. Кроче (итальянский историк и философ): «От исторической необходи­мости в логическом смысле… нужно решительно отделять два других значения этого слова, которые являются ошибочными. Согласно одному, необходимость господствует в истории потому, что предшествующие факты определяют по­следующие как цепь причин и следствий… Другое — утверждает, что в исто­рии имеется своя логика… Слово “логика” в вышеупомянутом утверждении означает план, программу, согласно которой история якобы началась, развива­лась и окончится…»
В.А. Мюллер («Возвращение случайности», 1978) исходит из того, что «мир “случаен” (контингентен) потому, что, будучи неполноценным и ограни­ченным, он не содержит в себе бога как абсолютной необходимости».
Р. Жоливе (1957): «Необходимое в абсолютном смысле — это то, что не может не существовать, существует в силу своей собственной природы. В этом смысле лишь бог является необходимым».
В. Браггер (1961): случайное — это то, что проистекает не из первопри­чины, а из вторых причин, т.е. имеет земное происхождение, что «не является необходимым по своей сущности, не определяется ни действующей, ни целевой причиной».
Б. Рассел (английский философ, «Человеческое познание», 1957) рассмат­ривает закономерность и необходимость связи в природе как порождения чело­веческого сознания, как пережиток прошлого (XIX) века. Определяя необходи­мость посредством причинности, он отмечает: «Любой закон, который будучи истинным, при некотором числе событий даёт возможность сделать какой-то вывод о каком-то другом событии». Эта регулярность и внушает мысль о за­коне и необходимости в природе.
Аналогичной философской концепции на природу причинно-следствен­ных связей в природе (лишь с некоторыми стилистическими правками) при­держиваются К. Поппер (1959), М. Фиск (1970, 1973), Э. Медден (1971), А. Берр (1953), Ст. П. Ламирехт (1971) и др., например: «Там, где игра причин­ности ускользает от нас, мы вынуждены говорить о случае, как о какой-то ре­альной вещи, а на самом деле случайное не существует. Оно является чем-то
66
чисто субъективным, относящимся к нам и соответственно нашим познаниям» (А. Берр); отсутствие детерминизма есть случайность в природе, так же как
наличие причинных сил — принудительная необходимость (Лампрехт); «слу­чайность — это только иллюзия, обязанная своим происхождением более или менее полному незнанию определяющих явления условий»; (это тот принцип — авт.), «которым мы прикрываем своё незнание, которое, далеко не объясняя ве­щей, предполагает отказ от всякой попытки объяснения» (Э. Бутру, 1900). Та­ким образом, мы можем заключить, что подобные концепции возникают в свя­зи с реальными противоречиями процесса познания новейших достижений в есте­ствознании. А что же «передовая философская мысль»? Она, подобно страусу, стыдливо спрятала нос в песок, выжидая «Ах! Боже мой! Что станет говорить Княгиня Марья Алексевна!»
67
РЕЗЮМЕ
XX в. завершил исторический путь второго тысячелетия развития циви­лизации. Мы проследили этапы становления ключевых понятий, которыми ру­ководствуется наше мышление в процессе восприятия и его, и отражения в моз­ге при общении с окружающей средой обитания. При этом мы избегали по воз­можности сопровождать цитируемые выдержки из первоисточников какими-либо комментариями с одной лишь целью — предложить читателю нерафинирован­ную точку зрения того или иного автора, оставляя за собой возможность выска­зать собственную позицию по затронутым вопросам в этой заключительной ча­сти данного издания. Итак, какой капитал знаний ХХ в. передал по наследству или по эстафете XXI в.?
При всей многочисленности публикаций они совершенно отчетливо под­разделяются на разъяснение двух концепций: Мир таков, каким я его представ­ляю; я воспринимаю Мир таким, каков он есть. Разделение это в определенном смысле искусственно, поскольку они связаны между собой логической цепочкой процесса мышления — ощущение, восприятие, отражение. Но индивидуальный характер этого процесса приобрел форму противостояния мировоззренческих концепций. Недоверие к собственному здравому смыслу породило мистифици­рование первоначала: почему, откуда, зачем все берется? Видимо, есть нечто, что-то или кто-то, кто создал и дал начало всему тому, что окружает нас! Вос­паленное воображение мозга, подпитываемое любознательностью, с одной сто­роны, и невозможностью представить бесконечность как некий объект — с дру­гой, изобрело чудотворца всемогущего и всесильного и назвало его Богом, при­дав ему облик человека — на большее у человека не хватало фантазии. И это изобретение является величайшим продуктом мыслительной деятельности моз­га. Ничто не может сравниться с этим изобретением по тому влиянию на созна­ние человека, которое оно оказало на образ его мышления, на историю развития цивилизации. Бог и «Я», «Я» и Бог — останутся вечной земной проблемой ми­ровоззрения, которое формируется в голове человека, пополняясь и закрепляясь сведениями об окружающем нас мире, которые представляются специально направленными исследованиями.
Это изобретение оказалось востребованным всеми и каждым: у человека появилась отдушина для разделения горя и печали с молчаливым, добродушным
68
и внимательным слушателем, у «сильных мира сего» появились рычаги управ­ления сознанием масс, у ученой элиты отсутствие знаний для объяснения при­родных явлений и процессов сводилось к велению всемогущего духа, к Богу. Но! Вот это «но» (!) и стало барьером между так называемыми идеалистами и материалистами, которые вот уже 2500 лет ведут словесную перепалку на те­му, кто из них умнее. Но здравый смысл, подкрепленный некоторыми знаниями и наблюдающий как бы со стороны эту дискуссию, самым естественным обра­зом задает себе вопрос: о чем рассуждают эти мудрейшие из мудрых мужей? Ведь совершенно ясно и понятно (и это следует постулировать, т.е. утверждать), что среда обитания для всех одна и та же, и все живое на планете адаптируется к изменениям ее состояния, и этот процесс происходит спонтанно с одной лишь целью — сохранить вид. И никто не напрягает мозг, чтобы признать как само собой разумеющееся, что каждый вид располагает своим внутренним потенци­алом адаптации.
Восприятие внешнего мира и его отражение в виде образа индивидуально и потому многообразно (многовариантно). Стоит ли удивляться и «ломать ко­пья» по поводу того, что два художника изобразят на полотне две разные вер­сии одного и того же пейзажа? Они изображают его так, как сформировался об­раз в их мозге, плюс внутреннее эмоциональное состояние, плюс внешний раз­дражитель, плюс интерес и еще много разных факторов, определяющих их творческий порыв. Дальтоник, этот «альбинос» в среде абсолютного большин­ства людей, воспринимает цвета в искаженном виде. И наука дала этому объяс­нение, опираясь на волновую природу света и спектральное разложение его при прохождении через призму. Сегодня дальтонизм поддается коррекции и лече­нию. Врожденная глухота создает дискомфорт в жизни человека. Не слыша звука, он тем не менее приспосабливается к общению с людьми и воспринимает «космическую» тишину как нормальное свойство природы. Он не слышит ни Моцарта, ни Бетховена, ни Чайковского, но он физиономист, он считывает с губ, он изъясняется жестами, он живет, он полноценный член общества. Естествен­но, что и мир он воспринимает по-своему. И в этом нет ничего идеалистическо­го, а есть индивидуальная способность отражения восприятия в мозге.
В мире животных отсутствует функция мышления, в структуре централь­ной нервной системы оно заменено повышенной чувствительностью всех орга­нов ощущения в общении с внешней средой — слуха, осязания, обоняния, зре­ния, реакции на изменение погоды и различного рода природные катаклизмы.
69
Следовательно, понимание окружающей действительности сугубо индивиду­ально, оно связано с чувствительностью (реальными возможностями ощущения и восприятия) «приёмников» информации нашим организмом, оно отражает уровень и полноту знаний, способность увязывать воедино различные сведения и делать обобщающие заключения. И эта индивидуальность образует целый спектр мнений, оценок и предположений, которые фильтруются здравым смыслом.
Но что это такое здравый смысл? Здравый — значит здоровый, не отяго­щенный предрассудками, не подверженный влиянию авторитетов, доверяющий собственному восприятию окружающей действительности. Естественно, что соб­ственное суждение о чем-либо должно быть подкреплено определенными зна­ниями и жизненным опытом. Единственное, с чем нельзя согласиться, — это отождествление здравого смысла с односторонностью, однобокостью, несмотря на то что он индивидуален. Именно здравый смысл в своем умозрительном по­строении и суждении, не обремененными узами философских конструкций, при­вел человека к пониманию своего исторического предназначения и своего ме­ста в жизни планеты. Только здравый смысл в состоянии противостоять безум­ным теориям о возникновении мира из ничего по божьей воле. Здравый смысл является основой и опорой процесса познания «всего и вся», он является глав­ным мерилом соответствия суждения и степени доверия собственным ощуще­ниям, восприятия очевидного. Но как свойство мышления здравый смысл не есть наперед заданная или вечно существующая способность человека: он от­ражает, с одной стороны, полноту знаний, а с другой — свободу от авторитар­ных идеологий и теорий.
Совсем иной оттенок приобретает творческая деятельность, если над ней довлеет надстройка социальной организации общественных отношений. Здесь свобода личности, а следовательно, и ее статус в обществе регламентируются конституцией, общественным мнением, традициями и обычаями народа и т.п. Инакомыслие в этом случае приобретает свою остроту в том случае, когда оно затрагивает интересы определенной социальной группы общества, т.е. из сферы созерцания окружающей действительности переходит в область общественных отношений. Фанатизм в принятии той или иной мировоззренческой концепции за единственно верную точку зрения неизбежен, т.е. со всей необходимостью приводит к социальным преобразованиям вплоть до радикальных изменений.
В Естествознании (науках о природе) политические приоритеты ученого остаются за рамками целей и задач программы получения нового знания об
70
окружающем нас мире, заполненного бесконечным количеством загадок и тайн. Мозг человека хотя и состоит из 16–19 млрд деталей (нейроклеток) все же не в состоянии охватить всего этого многообразия — «нельзя объять необъятное» (К. Прудков). Процесс познания и не ставит такой задачи перед исследовате­лем: главная задача состоит в получении достоверных сведений об объекте ис­следования в самом широком толковании этого условия. Осмысление, обобще­ние и объяснение, от частного к общему, от предположения к утверждению — вот алгоритм формирования нового знания, логика познавательной деятель­ности.
Еще в 1637 г. Р. Декарт (1596–1850) в «Рассуждении о методе» следую­щим образом сформулировал логику познания: «Первое правило не признавать ничего за истину, не убедившись в том самым очевидным образом, т.е. надобно избегать поспешности в суждениях и предубеждений, не допуская в суждениях никаких понятий кроме осознанных нами так ясно и отчетливо, что не остава­лось бы ни малейшего повода к сомнению. Второе правило: разделять каждый встречающийся затруднительный вопрос для решения его на столько частей, на сколько это возможно и удобно. Третье правило: начинать обсуждение каждого вопроса в восходящем порядке, т.е. с простейших и легчайших понятий, пере­ходя потом к самым сложным, причем необходимо предполагать связный поря­док и там, где понятия сами собой не представляются в такой связи между со­бой, как предыдущие и последующие. Последнее правило: во всем делать столь подробные исчисления и обозрения настолько пространные, чтобы не остава­лось никаких опасений относительно пропуска чего-либо». Так было, так есть, так будет всегда!
Следует отметить одну особенность в философских рассуждениях о кате­гориях необходимости, неизбежности и случайности, причины и следствия, це­лесообразности и возможности и др. Нельзя отделаться от мысли, что обсужда­ется нечто такое, что реально существует как якобы материальное, содержащее в себе сущность и форму. Н.В. Пилипенко [39] так и говорит: «Необходи­мость… — это вещь, явление, предмет в их всеобщей, закономерной связи… есть способ превращения возможности в действительность… Случайность… — это вещь, явление, изолированные от других, внутренняя связь которых еще не вскрыта, не осознана, не доказана». А вот Э. Мах и Э. Бутру придерживаются той точки зрения, которая утверждает, что «кроме логической какой-либо дру­гой необходимости не существует. В природе вещей нет ни причин, ни след-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]