Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Понятие случайности и необходимости в осмыслении сущности бытия (страницы истории). Монография
.pdf
31
что мы получаем понятие причины и действия, следовательно, понятие необходимой связи, из опыта, но опыт как чувственное восприятие не содержит в себе
необходимости, причинной связи. Непосредственно мы воспринимаем только
содержание… но не то, что мы называем причиной и действием; стало быть, во
временной последовательности нет отношения причины и действия и, следовательно, нет также необходимости. Необходимость, следовательно, не засвидетельствована опытом, а мы привносим её в опыт; она случайно выдумана нами,
лишь субъективна».
По мнению Юма, необходимость — это порождение человеческого интеллекта. Необходимость есть нечто существующее в уме, а не в объекте: «Когда мы наблюдаем внешние предметы, мы нигде не видим необходимой связи
между причиной и следствием: мы видим только, что одно явление следует за
другим, но ничто не вызывает идеи силы, или необходимой связи. Внешний
мир не даёт нам идеи необходимой связи. Необходимость — это принуждение
нашей мысли к переходу от причины к действиям и от действия к причинам,
сообразно их связи, известной нам из опыта».
Этот род всеобщности, который мы соединяем с необходимостью, Юм
затем называет привычкой. Стало быть, для него необходимость представляет
собой совершенно случайную ассоциацию идей, являющихся привычкой.
Во Франции быстро развивались искусство, литература, наука и философия, отражая идеологию реакционного дворянства и духовенства, с одной стороны, и нового общественного класса буржуазии — с другой. Эта особенность
наложила неизгладимую печать на все философские произведения французских
мыслителей XVIII в. Вольтер (1694–1778), Монтескье (1689–1775) и Руссо
(1712–1778) стали виднейшими представителями просвещения и сыграли выдающуюся роль в противостоянии феодальному мировоззрению, обожествляя
одновременно человеческий разум и признавая его высшим существом. А.Н. Герцен (1812–1870) в «Письмах об изучении природы» [13] следующим образом
определяет различие между этими выдающимися мыслителями: «Вольтер и Руссо — почти современники, а какое расстояние делит их! Вольтер ещё борется за
цивилизацию. Вольтер — дворянин старого века, отворяющий двери из раздушенной залы рококо в новый век; он в галунах, он придворный; он раз был на
большом выходе, и, когда Людовик XV проходил, церемониймейстер назвал по
имени Франсуа-Мари Аруэта; по другую сторону двери стоит плебей Руссо,
32
и в нем ничего уже нет “от доброго старого времени”. Едкие шутки Вольтера
напоминают герцога Сен-Симона и герцога Ришелье; остроумие Руссо ничего не
напоминает, а предсказывает остроты Комитета общественного благосостояния».
Французский материализм в лице Дидро (1713–1784), Ламеттри (1709–1751),
Гольбаха (1723–1789), Гельвеция (1715–1771), Робинэ (1735–1802) создал развёрнутые учения о природе, о материи и движении как предмете философии,
привлекая воззрения своих предшественников и естественнонаучные знания.
Лейтмотив этого учения состоял в необходимости отделения философии от религии, а богословие не должно вмешиваться в дела науки, философия беспредметна без науки, науки же не обладают основными исходными принципами без
философии.
В XVIII и первой половине XIX в. Германия оставалась отсталой в экономическом плане, реакционной в политическом отношении, территориально
раздробленной и потому структурно не оформившейся государственностью (она
насчитывала около 300 автономно управляемых земель). Как отмечал К. Маркс
(1818–1883): «Бессилие каждой отдельной области жизни не позволяло ни одной из них завоевать исключительное господство». Реакционность общественных группировок нашла своё отражение в воззрениях философов, наиболее отчётливо и полно представленных И. Кантом (1724–1804).
Во второй половине столетия естествознание пополнилось рядом крупных
достижений, что создало предпосылки для понимания сущности самого принципа мышления.
В 1770 г. Кант защищает диссертацию «О форме и принципах чувственного и умопостигаемого мира», а через десять лет (1781) выходит его главный
философский труд «Критика чистого разума». Главная методологическая концепция Канта состоит в том, что прежде, чем исследовать философские вопросы о сущности вещей, необходимо первоначально исследовать границы познания и само познание, т.е. то, при помощи чего осуществляется само философское постижение. Говоря о сущности теоретического познания, он выделяет три
способности познавательной деятельности: чувственность, рассудок, разум: «Созерцание есть познание данного нам через чувственность, чувственность же есть
способность подвергаться воздействию представлений как внешних». И далее:
«Рассудок есть нечто другое, чем чувственность. Рассудок есть деятельное мышление, само “Я”; он есть способность мыслить предмет чувственного содержа-
33
ния. Мысли без содержания пусты, созерцание без понятий слепы». Гегель,
комментируя Канта по этому поводу, говорит: «Рассудок, следовательно, (он)
получает от чувственности материю, как эмпирическую, так и априорную материю, пространство и время, и он мыслит эту материю, но его мысли суть нечто
совершенно другое, чем эта материя…»
Кант: «Всё наше познание начинается с внешних чувств, переходит отсюда к рассудку и кончает разумом… разум обрабатывает материю созерцания
и подводит его под высшее единство мышления».
Гегель: «Разум есть, стало быть, для Канта мышление… Продуктом разума, согласно Канту, является идея… Утверждение, что разум порождает идеи,
есть великое слово. Однако у Канта идея есть абстрактно всеобщее, неопределённое». Философское кредо Канта — субъективный идеализм, признающий,
что априорные формы сознания предшествуют опыту, что рассудок диктует законы природе, что картина природы суть объективная конструкция ума. Его
теория познания стала реакцией на французский материализм. Даже предложив
гипотезу происхождения Солнечной системы из огненно-газового облака, он не
подошёл к осмыслению «необходимости причин и причинной необходимости»
движения как способа существования материи.
Пока философы «мудрствовали о вечном, абсолютной истине и бытие»,
Естествознание получало новые знания об этом бытие и, опираясь на опыт,
эксперимент и здравый смысл, совершенно естественным образом оформлялось
в Науку путём формирования основ физики и астрономии, химии и математики,
биологии, анатомии, геологии.
Основы комбинаторики, заложенные Лейбницем, были восприняты Я. Бернулли (1654–1705), К. Гиннденбургом (1741–1808), Эшенбахом (1764–1797),
Хр. Крампом (1760–1826), Г.С. Клюгелем (1739–1812), А.Т. Вандермондом
(1735–1796), Л. Эйлер (1707–1783) и многими другими.
Размещение, перестановка, сочетание (употребляли Я. Бернулли и Б. Паскаль) стали основными математическими терминами этой теории, которая позволяла моделировать «возможность». Я. Бернулли вводит понятие «статистическая вероятность» как количественную оценку возможности в книге «Искусство предположений», которая была издана на латинском языке уже после его
смерти в 1713 г. племянником Николаем (1695–1726), сыном брата Иоганна
(1667–1748). В это время понятия «вероятность», введённое ещё Паскалем,
34
и «случайность» стали ключевыми в развитии теории. Я. Бернулли отмечает,
что «случайность главным образом зависит от нашего знания… И если даже
это было известно, то недостаточно развиты математические и физические знания, чтобы исходя из данных причин подвергнуть такие явления вычислению,
подобно тому, как из совершенных принципов астрономии могут быть предвычисляемы и предсказываемы затмения… Искусство предположений у нас определяется как искусство возможно точнее измерять вероятности вещей. Вероятность события… определять отношением “благоприятных” исходов к общему
числу испытаний. Но здесь мы, по-видимому, встречаем препятствие, так как
только крайне редко это возможно сделать и почти нигде не удаётся, кроме игр,
зависящих от случая, которые первые изобретатели… устроили так, чтобы были известны случаи, влекущие выигрыш или проигрыш». Я. Бернулли принадлежит честь доказательства и формирования основополагающего закона природы, который в 1837 г. Пуассоном (1781–1846) впервые был назван законом
больших чисел.
В упомянутой работе Я. Бернулли писал о том, что из доказанной теоремы «вытекает то удивительное, по-видимому, следствие, что если бы наблюдения над всеми событиями продолжать всю вечность (причём вероятность, наконец, перешла бы в полную достоверность), то было бы замечено, что всё в мире
управляется точными отношениями и постоянным законом изменения, так, что
даже в вещах, в высшей степени случайных, мы принуждены были бы признать
как бы некоторую необходимость и, скажу я, рок».
Исследования Пуассона расширили область справедливости теоремы Бернулли, распространив её на случай, когда вероятность события не является величиной постоянной. Но философское осмысление закона больших чисел как
всеобщего закона природы произошло только в XX в. Ключевыми словами
теории становятся: случайность, вероятность, математическое ожидание, событие, величина, достоверность, равновероятность (равновозможность), независимость, вариация, несовместные и совместные события, невозможные события.
В 1711 г. Муавр (1667–1754) публикует работу «О мере случая», а в 1718 г.
выходит его «Теория случая»; в 1713 г. вышло второе издание «Опыта анализа
азартных игр» Монмора (1678–1719), в 1740 г. — «Природа и законы случая»
35
Т. Симпсона (1710–1761), в которой он впервые начал рассматривать непрерывные величины с позиции теории вероятностей, обосновал применение среднего арифметического при обработке непосредственных измерений, уделил внимание отысканию предела вероятностей ошибки среднего арифметического при
условии неограниченного возрастания числа возможных ошибок наблюдений,
содержащихся в заданном интервале. Но ни Симпсон, ни другие исследователи
не связывают свойств ошибок с реализацией закона больших чисел вплоть до
второй половины XIX в. Само же понятие о случайных ошибках развивалось
независимо от незаметно возникшего понятия случайной величины. Вместе
с тем уже Галилей дал развернутое описание возможного закона распределения
ошибок. Но его мысли «затерялись в его архивных материалах (!).
В 1763 г. Р. Прайс (1723–1791) опубликовал в «Философских трудах» работу под названием «Опыт решения задачи по теории вероятностей покойного
достопочтенного мистера Байера, члена Королевского общества, сообщено мистером Прайсом в письме Джону Кентону, магистру искусств, члену Королевского общества». В этой работе Байес (1702–1761) даёт семь определений (понятий), которыми он пользовался в своих «Опытах», в частности: несовместимые
события, исключающие друг друга, событие не состоялось, событие определено, шанс — вероятность, независимые испытания. Здесь же он даёт формулу
полной вероятности, которая закрепилась в теории вероятностей как формула
Байеса, доказывает теорему умножения вероятностей, определяет условную вероятность и впервые проводит аналогию между вероятностью и геометрическими отношениями, что впоследствии дало основания Бюффону (1707–1788)
заложить основу раздела «геометрическая вероятность» в виде решения задачи
с бросанием иголки на плоскость, расчерченную параллельной сеткой (1777).
К середине XVIII в. основы теории вероятностей расширили круг решаемых задач в демографии, страховании, оценке ошибок наблюдений, устройстве
материи и т.д. Естественно, расширялся круг математиков, которых заинтересовал этот новый раздел в математических знаниях. И здесь следует отметить
работы Л. Эйлера (1707–1783) и Д. Бернулли (1700–1782). Первый по просьбе
Прусского короля Фридриха II исследовал различные схемы лотерей, второй
36
увлёкся исследованием случайных ошибок. В 1777 г. в «Известиях Петербургской АН» опубликована работа Д. Бернулли «Наиболее вероятное значение
среди нескольких расходящихся между собой наблюдений и устанавливаемое
отсюда наиболее близкое к истине значение». Он считает, что случайные ошибки
в наблюдениях вызываются «бесчисленными несовершенствами и другими мельчайшими скрытыми препятствиями», и предложил в качестве кривой плотности
вероятностей полуокружность с радиусом, равным максимальной ошибке.
XVIII в. завершался революционными событиями во Франции: 14 июля
1789 г. вооружённый народ взял Бастилию, но уже в 1794 г. наступает буржуазная реакция: 20 апреля был казнён Бошар де Сарон, 8 мая — Лавуазье,
27 июля — Робеспьер. Лаплас возвращается в Париж, который он покинул
в 1793 г. в связи с бурными событиями.
37
3. ГЕГЕЛЬ — «НАУКА ЛОГИКИ»
Свои «Лекции по истории философии» Гегель (1770–1831) завершает относительно небольшим комментарием к работам современников и тем самым
подытоживает первую половину XIX в. Более подробно из них он рассматривает воззрения Фихте (1762–1814) и Шеллинга (1775–1854). «Фихте дал своему
времени значительный толчок, и его философия есть завершение и в особенности более последовательное изложение кантовской философии… Популярные
лекции представляют собой речи, обладающие большой силой убедительности
для развитого религиозного чувства. Фихтовская философия представляет собою разработку формы, (в которой) “Нигде не существует ничего другого, кроме «Я», и «Я» существует потому, что оно существует; то что существует лишь
в «Я» и для «Я»”. Фихте не приходит к идее разума как завершенного реального единства субъекта и объекта или “Я” и “не-Я”», — отмечает Гегель. Далее он
цитирует Фихте: «Не конечное “Я” существует, а божественная идея есть основа всякой философии… нет другой жизни, кроме бытия, и нет другого бытия,
кроме бога». До 1801 г. Фихте пропагандирует принципы активного субъекта,
после — начинается период, когда получают преображение мистические черты
его учения.
Философия Шеллинга представляет собой шаг вперёд по сравнению
с взглядами Канта и Фихте, так как его новая натурфилософская теория восстанавливала роль изучения природы для философии и предлагала рассматривать
все явления природы в их закономерном единстве. Но в его учении природа выступает как результат творческой деятельности абсолютного духа и не выходит
за его пределы, а лишь представляет собой состояние этого духа.
Классическая немецкая философия достигла своего апогея в работах Гегеля, который завершил развитие идеалистической концепции мировоззрения
чётким формулированием основ диалектического мышления, несмотря на то
что его философское учение наполнено глубоким внутренним противоречием.
Основой мира по Гегелю является абсолютная идея, которая развивается по
принципу триады — тезис, антитезис, синтез, выступая в виде чистых логических сущностей, затем в форме идеи (или природы) и, наконец, в различных
формах конкретного духа. Отсюда берёт начало его система: логика, философия
природы и философия духа.
38
Логика — наука о мышлении, о формах и законах процесса мышления.
Гегель следующим образом поясняет свою концепцию: «Истина есть соответствие мышления предмету и для того, чтобы создать такое соответствие, мышление должно подчиняться предмету, сообразовываться с ним. Но философией
овладел рефлектирующий (отрицательный) рассудок… Обращённый против разума, он ведет себя как обыкновенный здравый смысл… согласно которому истина покоится на чувственной реальности, мысль — суть только мысли… что
лишь чувственное восприятие сообщает им содержательность и реальность…
В “Феноменологии духа” я представил сознание в его поступательном движении
от первой непосредственной противоположности между ним и предметом до
абсолютного знания… Отношение сознания к объекту и имеет своим результатом понятие науки. Абсолютное знание есть истина всех способов сознания…
Чистая наука… содержит в себе мысль, поскольку мысль есть также и вещь сама по себе… поскольку вещь есть также и чистая мысль… Логику, стало быть,
следует понимать как систему чистого разума, как царство чистой мысли…
Можно поэтому выразиться так: это содержание есть изобретение бога, каков
он в своей вечной сущности до сотворения природы и какого то бы ни было конечного духа. В “Феноменологии духа” я показал формы сознания, каждая из
которых при своей реализации… имеет своим результатом своё собственное
отрицание… Единственное, что нужно для научного прогресса — это познание
логического положения о том, что отрицательное равным образом и положительно… противоречащее себе не переходит в нуль, в абстрактное ничто, а по
существу лишь в отрицание своего особенного содержания… в отрицание определенной вещи… Таким путём должна вообще образовываться система понятий.
Я, разумеется, не могу полагать, что метод, которому я следовал в этой системе
логики… не допускает… усовершенствования… но в то же время я знаю, что
он единственно истинный… Он не есть нечто отличное от своего предмета
и содержания, ибо именно… диалектика, которую он имеет в самом себе, движет вперед это содержание. Система логики — это царство теней, мир простых
сущностей, освобождённых от всякой чувственной конкретности. Благодаря
этому мысль приобретает самостоятельность и независимость. Она (позволяет)
двигаться вперёд с помощью понятий без чувственных субстратов… отбрасывать внешнее, наполнять содержанием… основу логического… Логика, следо-
39
вательно, хотя и распадается вообще на объективную и субъективную логику,
всё же имеет следующие три части: I — Логику бытия; II — Логику сущности;
и III — Логику понятия». Эти три составных части науки логики Гегель и рассматривает в трёхтомном издании «Наука логики».
О случайности и необходимости.
«Действительность как само непосредственное формальное единство внутреннего и внешнего обладает определением непосредственности… в противоположность некоей возможности. Соотношение обеих — это третье… необходимость… Действительное и возможное — это формальные различия и состоит
только в том, что как одно, так и другое есть положенность, иначе говоря, состоит в случайности. Что действительно, то возможно… возможно всё, что не
противоречит себе… Действительность находится в единстве с возможностью…
Речь идёт о формальной действительности, которая есть лишь бытие или существование вообще. Все возможное поэтому вообще некоторое бытие или некоторое существование. Это единство возможности и действительности есть случайность. Случайное — это нечто действительное, определённое в то же время
лишь как возможное, иное которого или противоположность которого также есть».
Следует заметить, что возможность, возможные — это лишь предполагаемая, но не реализованная действительность, и поэтому она существует лишь
в воображении, в сознании субъекта. Возможность поэтому субъективна, и она
сопровождается, а вернее сказать, находится в диалектическом единстве со своей альтернативой, со своей альтернативной возможностью. Но как только эта
возможность реализовалась, она переходит в разряд действительности, в разряд
объективного существования, т.е. в разряд (в категорию) реальности, утрачивая
при этом свою первоначальную неопределенность (энтропию). Приобретенная
же определенность вовсе не обязана в полной мере соответствовать ожидаемой,
и тогда разочарованный разум ее классифицирует как случайность, как нежелательную в своей возможности действительность. Далее Гегель рассматривает
сущность понятия «необходимость». «Необходимость есть нечто действительное;
будучи таковым, оно дано как непосредственное… возможность необходимого
есть снятая возможность. Следовательно, случайное необходимо потому, что
действительное определено как возможное. Необходимое есть, и это сущее само
есть необходимое.
40
Понятие следует рассматривать не только как субъективную предпосылку, но и как абсолютную основу… понятие следует рассматривать прежде всего
вообще как третье к бытию и сущности, к непосредственному и рефлексии (отрицанию — авт.)… Бытие и сущность… содержатся в понятии.
Объективная логика, рассматривающая бытие и сущность, составляет поэтому… генетическую экспозицию понятия… Диалектическое движение субстанции через причинность и взаимодействие есть поэтому непосредственный
генезис понятия, который изображает его становление… Таким образом понятие есть истина субстанции, и так как необходимость — это определенный способ отношения субстанции, то свобода оказывается истиной необходимости
и способом отношения понятия… Понятие же есть абсолютное единство бытия
и рефлексии.
Активная субстанция — это причина; она действует… причина производит действие… причина действует на пассивную субстанцию, изменяет её определение …
Категорическое суждение следует поэтому… отличить от положительного и отрицательного суждения; в последних то, что сказывается о субъекте, есть
единичное случайное содержание… Та определённость субъекта, в силу которой он есть некоторое особенное по сравнению с предметом, прежде всего есть
ещё нечто случайное. То, что в умозаключении непосредственно — это единичное. Единичное подведено под свой род как под средний термин; но под
этот же род подведены ещё и другие неопределённо многие единичные; поэтому случайно то, что лишь это единичное положено как подведение под этот род.
Но далее эта случайность свойственна не только внешней рефлексии, которая,
сравнивая положение в умозаключении единичное с другими, находит его случайным тем, что это единичное само соотнесено со средним термином как со
своей объективной всеобщностью, оно скорее положено как случайное, как
субъективная действительность.
Гипотетическое суждение содержит лишь необходимое соотношение без
непосредственности того, что соотносится… Соотношение гипотетического суждения есть необходимость… как стороны суждения они относятся между собой как всеобщность и единичность… Средний член есть противоречие между
объективной всеобщностью и безразличной непосредственностью. Вот почему
средний член есть уже не просто внутренняя, а сущая необходимость…
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]