Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Понятие случайности и необходимости в осмыслении сущности бытия (страницы истории). Монография
.pdf
11
ния и муки соотносились с более возвышенным духом, который открывается
в христианской религии. Отцы церкви и соборы устанавливали догматы, которые подкреплялись предшествующим развитием философии. Римский внутренний мир и субъективность были очищены философией стоиков и скептиков
и приняли форму всеобщности. Глубокие мыслители в Александрии постигли
единство философии Платона и философии Аристотеля, и их умозрительная
мысль дошла до абстрактных идей, которые и составляют основное содержание
христианской религии. Благодаря Константину Великому (274–337) христианская религия стала господствующей в Римской империи. Она (религия) овладела сознанием людей до такой степени, что даже разделение империи в 395 г.
императором Феодосием (346–395) между своими сыновьями Аркадием (377–408)
и Гонорием (384–423) на Восточную и Западную и последующее в 476 г. падение Западной Римской империи под натиском германских племён (варваров) не
разрушило её основ. Историческое предназначение варваров состояло в том,
чтобы быть носителями духа нового времени, носителями христианских принципов духовной свободы и примирения как религиозной субстанции при служении мировому духу. Византийское государство (восточная часть Римской
империи) просуществовало до 1453 г., демонстрируя пример того, как христианская религия может оставаться абстрактной у просвещённого народа, пока,
наконец, не была разрушена энергичными турками. Августином (354–430)
и Прокком (410–485) завершается эпоха выдающихся греко-римских мыслителей, а вместе с ними и античный период в истории развития общественных отношений.
Что же оставил, что передал как эстафету античный период новой социальной формации — феодализму? Какую нравственность и какие идеи хотели
древние сохранить в умах будущих поколений? Это в первую очередь доверие
собственному здравому рассудку, здравому смыслу в восприятии окружающего
мира. Через Гераклита (544–484 гг. до н.э.) и Элеатов (Ксенофан — 580–483 гг.,
Парменид — рубеж VI–V вв., Зенон — V в., Меллис — V в. до н.э.) к Демокриту
(460–370 гг. до н.э.), Эпикуру (342–270 г. до н.э.) и Кару Лукрецию (99–55 гг.
до н.э.) прослеживается механистическая концепция восприятия того мира,
в котором развиваются общественные отношения «блеска и нищеты» рабовладельческого строя. И хотя в историческом плане идеи великих мыслителей
оцениваются как «стихийный материализм», всё же диалектический подход
к осмыслению всего сущего проявляется как необходимость, как единственно
12
продуктивный метод познания, в котором непосредственные ощущения и «продукт» мышления, противостоя друг другу, составляют единую систему в развитии представлений о бытие. Совершенно естественно, что взор мыслителей обращается на звёздное небо не просто из эстетического наслаждения любованием
мерцания звёзд, а как осмысление бесконечности и глубины Космоса, его величия и его первоначала. Отсюда берут истоки представления о размерах, форме,
делимости, сущности, причине и необходимости бытия, о месте мышления
и образности; возникает потребность выработки неких общих подходов к познанию как процессу рефлексии нашего сознания, адекватного ощущениям
и восприятиям. Всё необъяснимое и непонятное облекается в форму случайности, которой противостоит причинность.
Демокрит декларировал, что «ничего не происходит случайно, всё совершается по закону и в силу необходимости. Люди сотворили себе кумира из случая как прикрытие для присущего им недомыслия». Атомизм Демокрита был
основой понимания движения и уже не просто как механического перемещения
вещи, а как закономерный, необходимый и, следовательно, неслучайный атрибут.
Несколько иное представление о движении атомов имел Эпикур (342–270 гг.
до н.э.). Принимая в целом атомизм Демокрита, он допускал образ сложного
движения атомов из-за постоянных столкновений их друг с другом в силу причин, содержащихся внутри самих атомов, и тем самым разделял случайность на
субъективную и объективную, спонтанную, лежащую в основе самой природы
движущихся атомов. Лукреций выдвинул идею дискретности материи и также
признавал спонтанный характер столкновения атомов.
Материалистические представления формировали атеистические убеждения. Известно высказывание Эпикура о сути мироздания: «Ничто не возникает
из небытия. Ведь иначе всё возникло бы из всего, не нуждаясь ни в каких зачатках. И если бы нечто уничтожалось в небытие, погибало, все вещи исчезли
бы; ведь не было бы того, во что они разлагались бы… кроме вселенной нет
ничего, что могло бы вторгнуться в неё и произвести изменение».
Всё же античный период оставил о себе память красивыми легендами,
мифами и поэтическим вдохновением в своём отношении в природе. Кар Лукреций в произведении «О природе вещей» так излагает свою философскую
концепцию:
«Из ничего не творится ничто по божеской воле.
И от того только страх всех смертных объемлет, что много
Видят явлений они на земле и на небе нередко,
13
Коих причин никак усмотреть и понять не умеют.
И полагают, что всё это божьим влиянием творится.
Если же будем мы знать, что ничто не способно возникнуть
Из ничего, то тогда мы гораздо яснее увидим
Наших заданий предмет: и откуда являются вещи,
И каким образом всё происходит без помощи свыше».
Этими образными словами изложены материалистические убеждения эпикурейцев: в природе осуществляется объективная необходимость без всякого
вмешательства богов и людей. И тем не менее материализм Античности —
это догадки, некая абстракция с элементами фантазии, одухотворённое, поэтическое настроение. Параллельно с этим получила поддержку и развитие противоположенная точка зрения: наши органы чувств несовершенны и потому реальный мир не такой, каким мы его воспринимаем, — истина кроется не в рефлексии, а в воображении, в идее. И такой подход также не противоречил
очевидному: слепой не видит, глухой не слышит, дальтоник воспринимает цвета не так, как другие, человек, лишённый обоняния, не различает запахов, а осязания — не различает вкусовых тонкостей потребляемых продуктов. Всё это
породило субъективное отношение к ощущениям, и картина окружающей среды у каждого человека своя. Но где же тогда истина?
Первый шаг от материализма к идеализму был сделан пифагорейцами
(Пифагор — 571–493 гг. до н.э.), затем софистами (Протагор — 480–411 гг. до н.э.,
Горгия — 483–375 гг. до н.э.), Сократом (469–399 гг. до н.э.), и, наконец,
наиболее полное развитие античный идеализм получил в философии Платона
(429–347 гг. до н.э.) и Аристотеля (384–322 гг. до н.э.).
Философия Платона есть объективный идеализм: мир находится в вечной
божественной гармонии, в своём познании человек приближается к потустороннему миру, душа бессмертна благодаря стремлению к нравственному совершенству; философия Платона сливается с религией. Он утверждал, что чувства
обманывают человека и потому для познания истины следует закрыть глаза
и заткнуть уши и рассматривать противоположенные (противоречащие) положения (понятия), положения, внешне исключающие друг друга в их взаимном
отношении, как то: бытие и небытие, покой и движение, возникновение и уничтожение.
14
Аристотель — апогей античной философской мысли. Энциклопедичность,
систематизированность, глубина проникновения в исторические факты ставят
его в первые ряды мыслителей древности. Его дуализм очевиден и исторически
объясним. Он соответствует своему времени, когда здравый смысл, не подкреплённый точным, научным знанием, противостоял фантасмагории чувственного
восприятия окружающего мира. Это своего рода компромисс между объективностью бытия и мышлением, той его деятельностью, которая формирует образ.
Его философская конструкция как Эйфелева башня, привлекала и очаровывала
взор вплоть до XVI в. Но вместе с этим мы не находим ни у Платона, ни у Аристотеля акцентов на наличие причинно-следственных отношений в природе вещей и всё сводится «к велению бога» — нечто такого, что дано изначально
и которое не поддаётся осмыслению иначе, как через логику понятий, через принятие на веру, что есть «нечто-ничто», которое, однако, существует в воображении как идеал.
Античная философия всё же сыграла важную роль в культурном и общеобразовательном развитии человечества, она предприняла попытку заглянуть
в процесс мышления через осмысление значимости субъективного «Я» в объективном мире. Вместе с тем время неудержимо полировало ауру общественного
сознания, но не как категорию мышления, а через развитие производительных
сил и общественных отношений. Политеизм Античности уступал место монотеизму мрачного Средневековья, пропитанного схоластикой.
Из оппозиционного движения Христианство в IV в. превращается в господствующую религию, а церковь становится опорой феодального государства.
Но наступившее Средневековье всё же вплоть до IX в. не дало ещё скольконибудь значимых идей в философии. То небольшое, что мы знаем о философских учениях этого периода (V–X вв.), сводится к скудным комментариям
Аристотеля, выполненных ещё Порфирием (233–304), Августином, Прокком
и Боэцием (475–525).
Философская мысль всего Средневековья определена Гегелем как схола-
стика: «Она не является философией, а это название обозначает, собственно
говоря, больше общую манеру, чем некую систему, если здесь вообще может
быть речь о какой-либо философской системе… Схоластическая философия
является, таким образом, по существу своему теологией, и эта теология представляет собой непосредственно философию» [10].
15
Ключевыми вопросами, которые сформулировал ещё неоплатоник Порфирий (233–304) и которые стали предметом дискуссий между номиналистами
и реалистами в период IX–XII вв., были: существуют ли понятия самостоятельно или они находятся только в мыслях человека? если они существуют, то тела
это или бестельные вещи? обладают ли они отдельным бытием или же существуют в чувственных предметах?
Крайние реалисты (Эриунгена (810–877), Ансельм Кентерберийский
(1033–1109) и др.) считали, что реально существуют только общие понятия, которые существуют отдельно и независимо от природы. Номиналисты (Росцелин
(1050–1122), Пьер Абеляр (1079–1142), Вильям Оккам (1300–1350) и др.) признавали существование индивидуальных тел природы, которые познаются как
при помощи органов чувств, так и разумом. Определённое влияние на западноевропейскую схоластику оказывали воззрения арабской философии XI–XII вв.,
яркими представителями которой были Авиценна (Ибн-Сина (980–1037)), Аввероэс (Ибн-Рошд (1126–1198)) и Абубацер (Ибн-Тафайль (1100–1185)).
Этот исторический этап цивилизации на оси времени занял тысячелетие
вплоть до начала XVII в. Но несмотря на это каких-либо продуктивных идей
предложить человечеству не смог, подавляя всякое инакомыслие — «ересь». Но
закон природы оказался сильнее призрака бога: «Чем суровей запрет — тем притягательней соблазн», и XV–XVI вв. ознаменовали собой «свет в конце тоннеля».
«Протуберанцами» эпохи Возрождения (Ренессанса) благодарное человечество называет епископа Николая Кузанского (1401–1464), Яна Гусса
(1369–1415), Томаса Моро (1478–1535), Мартина Лютера (1483–1546), Леонардо
да Винчи (1452–1519), Микеланджело (1475–1564), Рафаэля (1483–1520), Ф. Рабле
(1494–1553), Вильяма Шекспира (1564–1616), Джордано Бруно (1548–1600),
Николая Коперника (1473–1543), Галилео Галилея (1564–1642) и ещё многих
других, чье творческое наследие вошло в «золотой фонд» человеческих знаний,
морали, инженерных решений. Это была эпоха великих географических открытий и зарождения капиталистических отношений. Ремесло преобразовывалось
в мануфактурное производство, совершенствование водяного колеса привело
к изобретению водяного двигателя, что способствовало развитию горного дела
и металлургии. Порох и металл дали толчок совершенствованию огнестрельного оружия, что привело к колониальным захватническим войнам. Изобретение
16
книгопечатания (Иоганн Гуттенберг, 1445) совершило «революцию» в сфере
информационного распространения и накопления сведений, что стимулировало
производство бумаги и пишущих средств. Потребность в продуктах сельского
хозяйства и животноводства совершенствовала орудия труда, овцеводство определило темы развития текстильной продукции от потребности семьи до массового мануфактурного производства тканей. Кораблестроению необходимы были лес, паруса, пушки и якоря. Всё это требовало не просто умения, а знания,
знания не как общее представление, а как конкретное, вещественное, способное
реализовываться в потребительской сфере. Новые темпы, новые возросшие потребности производственной деятельности людей выдвинули на первый план
необходимость коренного переосмысления всего предыдущего исторического
пути: начало XVII в. ознаменовало новый этап в истории развития человеческой
мысли.
17
2. «СЛУЧАЙНОСТЬ И НЕОБХОДИМОСТЬ»
В ФИЛОСОФИИ И НАУКЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ (XVII–XVIII ВЕКА)
Новым временем принято считать период от XVII в., когда в Нидерландах,
Англии, Франции, Германии и Италии феодальные устои уступили место развивающимся капиталистическим формам организации производства в связи
с перерастанием цеховых и мануфактурных производств в крупные по тем временам промышленные предприятия и формированием всемирного рынка.
Эпоха Ренессанса (Возрождения) прорвала «блокаду» теологической схоластики, открыв путь к познанию мира через опыт и здравый смысл. Вот так
оценивает Гегель ауру общественного сознания этого периода в «Лекциях по
истории философии»: «Если бросим взгляд на последний пройденный период,
то мы убедимся, что в нём наступил поворотный пункт, состоящий в том, что
христианская религия вложила своё абсолютное содержание в души и оно…
стало пребывать в центре индивидуума, отделилось от мира и замкнулось в себе. Религиозной жизни противостоял внешний мир души… Эта точка зрения
о равнодушии этих двух миров друг к другу разрабатывалась средними веками;
они метались в рамках этого антагонизма и, наконец, преодолели его… Но так
как это в себе сущее соединение потустороннего и посюстороннего мира носило такой… характер, что лучшие чувства возмущались им… то появилась реформация отчасти в качестве отделения от католической церкви и отчасти в качестве реформации в рамках самой этой церкви… Так как в себе свершилось
примирение самосознания с наличным миром, то человек стал доверять самому
себе, своему мышлению и чувственной природе вне и внутри него… Теперь
наступила пора, когда должна была выступить лютерова реформация, признающая не авторитеты отцов церкви и Аристотеля, а исключительно лишь одушевляющий,… внутренний дух, дух, противопоставляющий себя делам… Этим
высшим раздвоением является противоположность между мышлением и бытием, и интерес всех философских учений направлен на постижение их единства…
Но оба направления встречаются друг с другом, так как и опыт… хочет вывести
из наблюдений всеобщие законы, а мышление… исходя из абстрактной всеобщности, хочет себе дать некоторое определённое содержание. Таким образом,
априорное и апостериорное… перемешаны друг с другом. Во Франции (Р. Декарт, 1596–1650) получила большую силу абстрактная всеобщность; из Англии
(Ф. Бэкон, 1561–1621) же исходил опыт… Германия (Я. Бёме, 1575–1624), исходила из конкретной идеи, из душевной и духовной внутренней жизни».
18
Конечно, следует предъявить претензии Гегелю за его односторонний подход к оценке эпохи перестройки общественного сознания, подход, полностью
исключивший производительную деятельность человека, которая в своём поступательном развитии только и могла обеспечить «хождение за три моря». Эта
односторонность, эта концепция вывести реальность (бытие) из глубины мыслительного процесса, полностью игнорирующего бытие как нечто существующее вне зависимости от субъективного ощущения и восприятия, — все это
и составляет сущность объективного идеализма Гегеля. И только с развитием
физиологии (И.М. Сеченов, 1829–1905; И.П. Павлов, 1849–1936; И.И. Мечников, 1845–1916) во второй половине XIX в. и фундаментальными открытиями
в XX в. стал проясняться механизм мыслительной деятельности как функции
второй сигнальной системы нейромассы, составляющей мозговую ткань.
XVII в. в развитии философской мысли в первую очередь связывается
с именами Г. Галилея (1564–1642), Ф. Бэкона (1561–1626), Р. Декарта (1596–1650),
Б. Спинозы (1632–1677), Д. Локка (1632–1704).
Галилео Галилей в определённом смысле подытожил научные знания
и философские воззрения эпохи Возрождения и тем самым стал основоположником научной мысли нового времени. Авторитеты прошлого для него не имели решающего значения в создании новой системы изучения природы, в которой разум и опыт стали главными критериями знания.
Мировоззрение Галилея оценивается как механический материализм. По-
знание внутренней необходимости явлений природы есть высшая ступень знания; раскрытие причинно-следственных связей, подчинённых строгой необходимости, — вот путь к истинному знанию; мир вечен, материален, бесконечен —
таковы исходные посылы его философии познания. Галилей был многосторонним учёным, его любознательность не знала предела, и к чему бы он ни прикасался, он становился первооткрывателем.
В средние века в Европе широкое распространение получили игры с кубиками, на гранях которых выбивались цифры от 1 до 6 (чаще и удобнее всего
в виде точек). Такие кубики называли игральными костями, и наибольший интерес представлял вариант с тремя игральными костями. Выигрывал тот из игроков, у которого оказывалась наибольшая сумма цифр на верхней грани кубиков. Естественным поэтому следует считать интерес, который возникал у грамотных и образованных людей, к оценке возможности выиграть в некоторой
19
серии игры в кости. Первые известные науке подсчёты при бросании трёх игральных костей относятся к X–XI вв. Известны подсчёты Ричарда де Форниваль (1200–1250), канцлера кафедрального собора в Амьене.
В 1477 г. Бенвенуто д`Имола издал в Венеции «Божественную комедию»
Данте, написанную ещё в 1307–1321 гг., в которой в VI части «Чистилища»
есть слова:
«Когда кончается игра в три кости,
То проигравший снова их берёт
И мечет их один в унылой злости».
Бенвенуто считался видным толкователем «Комедии» и по поводу вышеприведённых строк приводит расчёты по возможному количеству выпадения
чисел от 3 до 18.
В XV в. стали рассматривать задачу о разделении ставки между двумя игроками, если игра прервана в момент выигрыша одним из игроков определённого количества партий (сегодня это схема турнира на звание абсолютного
чемпиона мира по шахматам). Такая задача рассматривалась Лукой Пачоли
(1445–1514) в 1487 г. в работе «Сумма знаний по арифметике, геометрии, отношениям и пропорциональности», которая являлась энциклопедией математических знаний своего времени. В разделе «необычных» задач он приводит две:
случай двух игроков и трёх. Он делает заключение о том, что ставка должна
быть поделена пропорционально выигранным партиям партнёрами. Иными словами, если игрок А выиграл p партий, а В — q, то ставка x делится в отношении
А → x(p / (p + q)), а В → x(q / (p + q)).
В этом кратком историческом экскурсе следует упомянуть работы Д. Кардано (1501–1576) и Н. Тарталья (1499–1557). В работе «Книга об игре в кости»
(1526), изданной лишь в 1663 г., Д. Кардано вплотную приблизился к пониманию того, что в природе существуют такие явления и события, исход которых
неоднозначен, но при этом его возможно оценить количественно через отношение равновозможных событий. Тем самым он приближался к пониманию сути
статистических закономерностей. Далее следует оценить работу Н. Тарталья
«Общий трактат о числе и мере» (1556), в которой совершенно определённо
просматриваются элементы комбинаторики применительно к решению рассмотренных выше задач. Таким образом, прямыми предшественниками Г. Галилея
были Ф. Кардано и Н. Тарталья.
20
Галилей дал наиболее полное решение задачи о числе всех возможных
исходов при бросании трёх игральных костей в работе «О выходе очков при игре в кости», которая была опубликована лишь в 1718 г., т.е. спустя 70 лет после
его смерти. Но наиболее значимый вклад Галилея в развитие представлений
о природе «возможного» и его количественной оценке связывается с рассмотрением сущности ошибок, возникающих в процессе непосредственных измерений.
На рубеже XVI и XVII вв. были изобретены микроскоп и телескоп. Первый был изобретён около 1590 г. голландским шлифовальщиком стёкол Захарием Янсеном, второй, в виде подзорной трубы, — голландским оптиком Францием Липпергеем осенью 1608 г. И уже в 1610 г. во Франции наблюдали при
помощи нового инструмента спутники Юпитера; в Италию слухи о замечательном приборе дошли в 1609 г.; в Германии подзорные трубы предлагались для
продажи уже в 1608 г. Галилей свидетельствует: «Месяцев десять тому назад до
меня дошло известие, будто какой-то нидерландец изобрёл инструмент, с помощью которого можно видеть отдалённые предметы столь же отчётливо, как и
ближе. Это побудило меня задуматься над тем, как бы мне самому изготовить
подобный инструмент… Так как я не жалел ни труда, ни денег, то мне удалось
изготовить такой инструмент, благодаря которому предметы кажутся мне в тысячу раз больше и в тридцать раз ближе, чем если рассматривать их невооружённым глазом». Таким образом, подзорная труба, изготовленная Галилеем, была также голландской трубой, в то время как телескоп обладает, подобно сложному микроскопу, двумя собирающими линзами. Устройство астрономической
трубы (телескопа) впервые описано Кеплером в его «Диоптрике».
Галилей совершенно отчётливо понимал, что при производстве непосредственных измерений обязательно присутствуют ошибки. В книге «Диалоги о двух
главнейших системах мира», опубликованной в 1632 г., он пишет: «В каждой
комбинации наблюдений будет какая-нибудь ошибка; я думаю, что это совершенно неизбежно… Даже при определении одной только высоты полюса посредством одного и того же инструмента в одном и том же месте и одним и тем
же наблюдателем, которое может быть повторено тысячу раз, всегда получается
отклонение… и это зависит не от недостатков правил вычислений, но от ошибок, сделанных при определении углов и расстояний». Именно в этой работе
Галилей впервые указывает на геометрические особенности, как бы мы сегодня
сказали, распределения ошибок: ошибки симметричны по знаку; чаще допускаются ошибки с малой абсолютной величиной; большие отклонения из центра
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]