Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политики природы
.pdf
160 — 161
на своих собственных вопросах, как бы сильнó не было давление более престижных дисциплин и влиятельных учреждений,
должна не просто вызывать восхищение, а
К тому же это единственный способ использовать вклад пер-
•
вичных качеств
вторичные
Каков вклад наук в осуществление последней функции
(№ 6), которая предлагает всему коллективу сценаризацию,
представляя его как единое целое и снимая внутренние и внешние ограничения, как если бы исследователь общего мира
наконец обрел свою уютную гавань? И на этот раз благодаря
правильной процедуре яд становится лекарством; привлекательные изъяны безумных ученых превращаются в достоинства
новых граждан коллектива. Метафизика природы
Науки обладала исключительно недостатками, но теперь она
становится важнейшей функцией наук. Нет ничего важнее, чем
появление все новых больших нарративов, при помощи которых
исследователи «связывают» коллектив как единое целое вместе
с человеческой и нечеловеческой историей в форме
ного обобщения.
начиная с большого взрыва до термической смерти солнца, об
эволюции жизни от амебы до Эйнштейна, универсальной исто-
from Plato to NATO*, ставшие привычными завтраки с Богом
рии
за разговором о «теории всего» — любая из этих причудливых
фресок предлагает вариант возможного объединения, и неважно, что они смешивают установленные факты с самыми буйными
фантазиями и мечтают о том, что невозможно доказать, и что
таким образом они выходят далеко за границы любого благоразумия. Неважно, что даже самая аскетичная из этих редукций
рассчитывает утвердиться за счет устранения большинства
существ, населяющих мир. Наоборот, чем меньше существ требуется принять в расчет, тем убедительнее будет тотализация.
На этой просторной и наспех оборудованной сцене важно лишь
производство общего мира, которое на этот раз является законным и представляется коллективу как новый
нения. Натурализация больше не является недостатком, потому
что природа не заседает в отдельной палате: она становится
генеральной репетицией, предложением услуг, возможным сценарием того, чем может стать коллектив, если он объединится.
, не позволяя им полностью вытеснить качества
•
.
Большие нарративы о происхождении мира,
стать всеобщей.
•
под властью
лаборатор-
повод для объеди-
ОтПлатонадоНАТО(англ.).
*
Речь больше не идет о том, чтобы сделать первичные качества
основой всего остального, а о том, чтобы превратить повествование, сведенное к простейшей схеме, во временную оболочку
коллектива.
Этот небольшой отрезок пути, по которому мы проследуем в следующем разделе, продемонстрировав взаимодействие
различных гильдий, служит доказательством незаменимой роли
наук в осуществлении шести функций коллектива, роли тем
более плодотворной, что
Как только мы преодолеваем отклонение, навязанное Наукой
с ее мечтой о непорочности и экстериорности, науки, посвятившие себя общественной жизни, которую они никогда не могли
игнорировать, открывают для себя смысл слова «незаинтересованность», однако отныне это означает не то, что они холодны,
оторваны, «не имеют интереса», а то, что они могут наравне со
всеми соответствовать требованиям озадаченности и консультации, без всяких ограничений со стороны нижней палаты, заставляющей их быть разумными и реалистичными. И наоборот, как
только исследователи станут привлекаться к осуществлению
функций иерархии и учреждения, они придут к той форме незаинтересованности, которую они никогда не должны были терять
из виду, поскольку верхняя палата больше не будет их угнетать
и они смогут наконец избавиться от этой болезненной одержимости своими специальностями, которая делала их столь подозрительными в глазах партнеров, обеспокоенных тем, что они
ставят свои интересы и проекты выше интересов общего мира.
Когда мы воспринимали ее всерьез, старая Конституция
обязывала нас постоянно критиковать науки за лежащую на
них печать идеологии, за незаконное пересечение разграничительной линии между простыми фактами и ценностями, за то,
что несчастные люди изнемогали под пятой инструментального
разума. Нужно было постоянно наказывать ученых за их надменность и заточать их в лабораторную тюрьму, сажая на нары
и запрещая им высовываться наружу. Мы сделали все наоборот: вместо того чтобы критиковать науки, необходимо уважать
их ноу- хау, дать им возможность развернуться в полной мере
и внести свой неоценимый вклад в построение общего мира.
Нам теперь совершенно не требуется более сложная, эмоциональная, человечная, диалектическая «метанаука», которая
позволит «преодолеть ограниченный рационализм существующих научных дисциплин». Наукам ни к чему какая- то особая
отныне ее выполняют не только они.
162 — 163
непорочность или сложность: единственное, что сбивало их
с пути, это претензия на то, чтобы выполнять все шесть функций,
не пересекаясь с другими профессиями, которые преследуют те
же цели
к шумным демократическим собраниям, под сенью которых они
якобы были воспитаны.
Вклад политиков
Чтобы понять, каким образом можно объединить различные ноухау и предложить коллективу свои компетенции, нам предстоит
обратиться к другим гильдиям, и в первую очередь — к гильдии
политиков, которая связана с теми же ассоциациями людей
и нелюдéй, но имеет принципиально иные полномочия по сравнению с привычными нам «белыми халатами». Слово «политик»
обозначает определенную профессию не более чем «ученый»;
мы благоразумно отталкиваемся от существующих профессий,
чтобы определить их вклад в осуществление шести функций
коллектива, которые интересуют нас на данный момент.
чия в другой сфере реальности — мире социального, ценностей
и соотношения сил. Они наделены
циями, что и ученые, но обладают
взгляд, может показаться странным, что мы требуем от политиков внести вклад наравне с исследователями и их лабораторными инструментами в озадачивание коллектива (№ 1), так как
один нелепый предрассудок противопоставляет внимательного к фактам ученого и политика, предающего интересы своих
избирателей, выступая вместо них
ни другой не могут совершенно не считаться с мнением тех, кого
они представляют, демонстрируя при этом аккуратность и преданность. Но политики, со своей стороны, привносят
ное чувство опасности
изгои могут преследовать коллектив и настаивать на том, чтобы
на этот раз с ними считались. Вспомним, что на самом деле
принятие в расчет
ление
не вернутся и не постучат в дверь, руководствуясь некими недоступными нам мотивами, которые нужно понять как можно
скорее. Важнейшая компетенция политиков состоит в том, что
они живут в условиях постоянного риска, пытаясь сформировать
некоторое представление о «нас», притом что до них постоянно
, но другими средствами. Вернемся же вместе с науками
Политики, как мы уже поняли, не реализуют свои полномо-
теми же самыми компетен-
иными ноу- хау. На первый
142
. На самом же деле ни тот
определен-
, которое объясняется тем, что различные
•
— это не начало процесса, а его возобнов-
. Нет никакой гарантии, что те, от кого решили избавиться,
доносятся невнятные возгласы: «Может быть, вы, но не мы!»
Именно сотрудничая с учеными и пользуясь теми же инструментами, политики смогут обнаружить опасные пропозиции и сделать общественную жизнь более насыщенной, отвечая при этом
требованиям внешней реальности.
Никто не спорит с тем, что у политиков есть возможность
существенным образом влиять на процесс консультации (№ 2).
Подобно тому как исследователи научились организовывать
ученые споры и судить о них на основании убедительных опытов, политики лучше других научились превращать в
участников
надежных свидетелей•. Политиков часто упрека-
активных
ют в том, что они используют искусственные конструкции для
создания представительной власти, которая имеет право голоса,
хотя сказать ей особо нечего, так как ей не дают возможности
самостоятельно ставить вопросы. В таком случае мы забываем
о том, что умножение инструментов, необходимых для производства участников дискуссии, не менее важно, чем производство фактов в исследовательских лабораториях. Без работы по
производству голосов их не будет вовсе. Без этого хитроумного
и замысловатого исследования, без непрерывного поиска тех,
кто мог бы заседать в жюри, отбирающем претендентов на существование, нельзя говорить о качественной консультации. Создавать из всего, что попадется под руку, голоса, которые запинаются, протестуют и рассуждают, не в этом ли состоит основная
функция политиков, объясняющая их непрерывную активность,
непременную бдительность, их постоянные повторения, их вечное беспокойство и затруднения речи? В сочетании с голосами
коллег и надежных свидетелей, позволяющих судить о качестве
фактов, это производство голосов не отправит их снова на нары,
а будет способствовать созданию ассамблеи, заслуживающей
большего доверия, более серьезной и законной. Ученые сами по
себе никогда не смогли бы провести настолько широкую консультацию и соответствовать требованию весомости. У них была
привычка слишком быстро договариваться
только группа компетентных судей была сформирована
между собой, как
ad hoc*.
Получив помощь со стороны политиков, они смогут составить
компетентное жюри для каждого претендента, чтобы оценить
его шансы на существование, исходя из его специфических тре-
143
бований и проблем
.
Послучаю(лат.).
*
164 — 165
Несмотря на видимость, политики вносят свой посильный вклад в иерархию (№ 3) совсем не потому, что они занимаются людьми. На практике политики никогда не занимаются
исключительно людьми, а именно ассоциациями людей и нелюдéй, городов и пейзажей, производств и развлечений, вещей и людей, генов и свойств, благ и различных соединений.
Их основная компетенция, которую не могут имитировать даже
самые изобретательные ученые, объясняется способностью
компромиссу. Политиков всегда обвиняют, делая это в самых
к
уничижительных выражениях, в сделках с совестью, в уловках
и комбинациях, хотя на данном этапе в этом и заключается их
главное достоинство. На самом деле нет никакой однородности
в иерархии выбора, который необходимо сделать между различными пропозициями, представленными в виде невероятных
коллажей и сюрреалистической игры слов. «Собирание под
одну гребенку», при помощи которого мы сможем упорядочить
бесконечное число существ — от огромных до самых крошечных, — будет удачным только в том случае, если мы постоянно
будем изменять интересы, желания, позиции каждого из участников.
Официальные представители должны, в свою очередь,
иметь возможность изменить тех, чье мнение они призваны
выразить с максимальной точностью.
смысл. Ни один ученый не решится пойти этим путем, который
будет казаться ему
Однако именно в этом мы видим основное преимущество
сотрудничества между учеными и политиками, на которое до сих
пор накладывало запрет старое разделение Науки и ада социального. На самом деле, возможность перевода- предательства
[traduction- trahison] со стороны политиков отвечает требованию
иерархизации только в том случае, если они могут постоянно
обращаться к способности ученых составлять классификации
и предлагать способы урегулирования: они могут только
изменить мнение своих избирателей, равно как и перекладывать ответственность на другие существа. Две репрезентации
могут работать только вместе со всеми их ухищрениями, сочетание которых позволяет понять, как по принципу наименьшего
зла подогнать друг к другу различные детали несовместимых
акторов, притом что эти акторы незаменимы и каждый из них
пытается выиграть партию, заставив других платить цену этого
компромисса
чество в поиске оптимального сочетания: в отсутствие помощи
ложным.
144
. Мы должны научиться уважать это сотрудни-
Точность меняет свой
вместе
•
извне, для нас это единственная возможность получить лучший
из возможных
Именно необходимость добиться положительного результата позволяет политикам лучше всего объяснить учреждение
(№ 4). «Быстрее, надо уже с этим покончить, время идет, примем
решение» — именно подобный порыв вносит оживление в работу второй палаты, в которую политики вносят путаницу. Как мы
знаем, исследователи тоже умеют принимать решения и рубить
сплеча, но у политиков помимо этого есть один уникальный
талант: они умеют
подобное решение, которое французы обозначают при помощи
своего излюбленного выражения «рубить сплеча» [trancher],
означало бы произвол, который приводит в ужас ученых, живущих по старой Конституции и вечно обеспокоенных тем, что их
заставят получать знание слишком быстро
сти делить коллектив на друзей и врагов требование закрытия
дискуссии
все сохранить, всем угодить, как людям, так и нел
лектив останется стоять с разинутым ртом и больше не сможет
ничему научиться, потому что будет не способен вернуться на
следующем этапе к интеграции тех, кто был исключен и подал
апелляцию
Мы можем быстро рассмотреть вклад политиков в разделение властей (№ 5), потому что именно они его инициировали.
Сама идея о том, что мы не должны поспешно объединять коллектив, не разделив его предварительно на герметичные сегменты, обрекает нас на долгий путь, и ничто не может заставить
нас проделать его быстрее. В этом и состоит решающий вклад
политической философии: изобретение правового государства
приобретет новый смысл после того, как оно будет связано с вопросом об автономии при постановке вопроса, привнесенного
науками. Так или иначе, политики будут защищать свою границу
иными средствами, чем ученые. Они будут настаивать на классическом разделении на два этапа — обсуждения и принятия
решения. Первая палата представляется им как
ды —
место, где исследуют, обсуждают, консультируют, тогда
как во второй
иерархии, выбирают, делают выводы, исключают. Но это почетное различие между обсуждением и решением обретет вместе
с новой Конституцией принципиально иной смысл. Приписывая
свободу людям, а необходимость — природе, Старый порядок не
миров.
находить себе врагов. Без этой способности
145
. Без этой склонно-
•
никогда не будет выполнено: мы хотим все охватить,
ю´
дям, а кол-
146
.
оплот свобо-
выковывается необходимость, то есть составляют
166 — 167
решался разделить коллектив в соответствии с его естественными сочленениями, как того требовал Сократ… Производство
свободы и учреждение необходимости отсылают нас не к разделению природы и общества, объекта и субъекта, а к двухпалатной системе политической экологии, к соблюдению принципа
разделения власти принятия в расчет и власти упорядочения.
Даже если форма этого утверждения все еще шокирует, мы
обсуждаем,
а также решаем вопросы как в отношении фактов,
так и ценностей.
Возможно, именно последняя компетенция коллектива,
позволяющая ему осуществлять всеобщую сценаризацию (№ 6),
является наиболее важной, но до сих пор наименее исследованной. Коллектив, как мы уже поняли, это не просто какая- то
существующая в мире вещь с определенными и окончательными
контурами, а предварительное движение к сплоченности, к которой необходимо постоянно возвращаться. Его контуры по определению не могут быть зафиксированы, подвергнуты натурализации, несмотря на постоянные усилия ученых с их большими
нарративами объединить то, что собирает нас вместе под покровительством природы. Для осуществления подобной тотализации политики располагают принципиально новой компетенцией:
им удается прийти к временному единству, постоянно работая
над его оболочкой, именно это мы называли последовательным
147
построением
. Политики не надеются внезапно и благодаря
чистому везению набрести на уже сформированное «целое» или
же раз и навсегда составить некоторое представление о «нас»,
к которому больше не нужно возвращаться. Они ничего не ожидают, кроме
самого движения, в котором вновь и вновь воспро-
изводится работа по очерчиванию контуров коллектива, наподобие светящихся в темноте жезлов, ограничивающих пространство исключительно благодаря придаваемой им скорости. Если
политика остановится хоть на секунду, то больше никакая точка
зрения, никакая ложь, никакое безумство не позволят сказать
«все мы»
вместо других. Это совершенно удивительное требова-
ние, которое делает политиков столь непостижимыми в глазах
представителей иных гильдий и служит поводом для обвинений
148
во лжи и мошенничестве
. Ничто не сравнится с этим ноу- хау.
Не путаем ли мы науки с политикой? Ни в коем случае, ведь
именно теперь, когда ученые и политики сотрудничают для выполнения одних и тех же задач, мы понимаем принципиальную
разницу между ними, которую невозможно было обнаружить при
старой Конституции, потому что она безнадежно тонула в неосуществимом разделении истины вещей и человеческой воли —
как будто нам проще сказать, что
чем выяснить, чего они
тают над одними и теми же пропозициями
группами людей и нелюдéй. Все пытаются представить их настолько точно, насколько это возможно. Должны ли мы сказать,
что ученые не отказываются от своих слов, а политики постоянно
лгут и скрывают свои мысли, как если бы первые должны были
бы убеждать, а вторые — внушать? Нет, обе гильдии находят удовольствие в этом искусстве превращений: одна для того, чтобы
получить информацию от надежных свидетелей за счет применения своих инструментов, а другая — для осуществления невероятной метаморфозы, в ходе которой множество яростных или
вялых голосов сливаются в один. Можно ли утверждать, что они
занимаются одним ремеслом? Не совсем, поскольку смысл слова
«точность» существенно отличается в случае двух ноу- хау: чтобы избежать путаницы, ученые должны удерживать дистанцию
между пропозициями, которые они наделяют смыслом, и тем, что
они говорят о них, тогда как политики должны их путать, постоянно меняя определение субъекта, который говорит «это мы»,
«мы хотим». Первые охраняют «их», вторые — «нас».
Раньше считалось, что политическая экология должна собирать вместе людей и природу, тогда как она должна сочетать
научный и политический способ смешивать людей и нелюдéй.
Существует разделение труда, но не разделение внутри коллектива. Мощное влияние политической экологии объясняется
именно тем, что она делает возможной
дополняющими компетенциями, которые необходимо связать,
так как лишь предрассудки, навязанные старой Конституцией,
до сих заставляли нас помещать их в различные сферы реальности. Коллектив нуждается как в поддержании дистанции,
так и в том, чтобы брать на себя риск ее отмены. Если бы только
в момент рождения мы не разделили этих ложных близнецов,
доверив одному задачу честно представлять природу, а второму
оставив лишь ад Пещеры! Без этого разделения мы могли бы
легко понять, что они должны сотрудничать в осуществлении
всех функций коллектива, используя при этом свой особенный
талант. Мы не должны больше требовать сотрудничества от
каменщиков, слесарей, плотников и оформителей, скрывая от
них, в работе над каким общественным зданием они должны
хотят. Как политики, так и ученые рабо-
представляют собой существа,
•
, одними и теми же
синергию между взаимо-
168 — 169
использовать свои взаимодополняющие таланты! Каждое ноухау должно быть на своем месте и вовремя приложить руку к общему делу, которое каждый раз понимается по- новому.
Теперь уже ничто не мешает нам сказать, что науки идут
прямо, а политика описывает кривую, вспоминая старую метафору, которая противопоставляла два режима публичной
речи. Установление цепочек референции позволяет за счет
целой серии контролируемых преобразований обеспечить точность репрезентаций и четко выделить различные сегменты
этой прямой. Тогда как неуверенная речь человека, постоянно
проводящего собрания, должна представлять собой промежуточную область между внутренним и внешним, между «ними»
и «нами», поскольку для обеспечения точности репрезентации
она не может пользоваться прямыми линиями, а только искривленными. Да, политическое животное остается «принцем каламбуров» [prince des mots tordus]. То, что делает его лживым
в глазах Науки, окончательно сделает его лжецом, если он будет
говорить прямо. Если кто- то пытается провести прямую линию,
когда нужно провести кривую, говорят, что он «ловко вывернулся», что он уклоняется от возложенной на него задачи. Не это ли
происходит с политиком, который вмешивается в научные споры: в таком случае он оставит поэтапную работу над оболочкой
коллектива, поторопится, пойдет напрямик, не сможет больше
честно представлять своих избирателей. Чтобы иметь возможность расширяться, коллектив нуждается в этих двух достаточно
разрозненных функциях, одна из которых позволяет охватывать
множества, не уничтожая их, а другая заставляет их говорить
одним- единственным голосом, не разбрасываясь. Чтобы понять,
что новые функции коллектива несут позитивный смысл, нам
нужно оценить вклад других гильдий: организаторов рынка,
моралистов и администраторов.
Вклад экономистов
При Старом порядке экономисты подавляли коллектив, определяя его как естественную и саморегулирующуюся инфраструктуру, подчиненную непреложным законам, которые могли
определять ценности путем простых расчетов. Все меняется
в тот момент, когда экономическая дисциплина [economics]
освобождается от обязательств отражать экономику как вещественность [economy]. «После ста лет слепой погони за “улучше-
149
ниями” человек принялся восстанавливать свое “жилище”»
.
Экономисты или, точнее, экономизаторы могут внести свой
решающий вклад в сценаризацию общего мира (№ 6), так как
теперь они способны подчеркнуть различие между внутренним
пространством коллектива и внешней средой. Если мы будем
говорить об экономике как об особой среде, сводя политику
к [кромвелевскому] охвостью, то это не решит наших проблем:
предоставить коллективу
чать то, что принимается в расчет (интернализируется), и то, что
отбрасывается вовне (экстернализируется), позволит драматизировать и театрализовать бухгалтерию коллектива в определенный момент исследования общего мира. Как только
economicus
антропологии, работа по построению общего мира немедленно
прекращалась. Но как только мы при помощи термина «глобальная экономика» обозначаем некоторый промежуточный
вариант, который позволяет ему принять или отвергнуть тот или
иной перечень существ, экономическая дисциплина приобретает, подобно прочим социальным наукам, важнейшее значение:
представляет демоc самому cебе. Ни ученые, ни политики
она
не могут настолько драматизировать вопрос. Упрощенчество,
в котором столь часто упрекают экономику, становится ее наиболее очевидным достоинством. Только она может произвести
моделизацию общего мира. Полагая, что они обнаружили саморегулирование, защитники естественного равновесия допустили небольшую ошибку с префиксом «само». Да, экономическая
дисциплина является
ни к какому феномену
ет «сообществу» [public] смотреть на себя, рассуждать о себе
самом,
ны для поддержки разделения властей (№ 5), поскольку они
в наибольшей степени способствовали тому, чтобы мы принимали его за неприемлемое различие фактов и ценностей. Но это
означало бы проигнорировать, до какой степени компетенции
экономики могут измениться после того, как установлено различие между экономизацией и тем, что экономизируется, между
требованиями нижней и верхней палат. Как только мы проясняем работу по документации, инструментовке, форматированию,
которую бухгалтеры, статистики, специалисты по эконометрии,
теоретики выполняют каждый день, мы поймем, что умножение
связей людей и нелюдéй никак не зависит от того, что об этом
становился краеугольным камнем универсальной
выстраивать само себя в качестве сообщества.
Можно сказать, что экономисты будут не особенно полез-
модель, которая будет четко разли-
Homo
саморефлексирующей, но она не отсылают
саморегуляции: она всего лишь позволя-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]