Политики природы

Желая провести четкое разделение между Наукой и идео­логией, старая Конституция пыталась защищать эту постоянно патрулируемую границу, чтобы избежать двух типов нарушений: злоупотребления тайной ценностей ради прекращения дискус­сии (в этом смысле дело Лысенко остается образцовым), а также обратного примера, когда положение дел незаметно исполь­зуется, чтобы навязать предпочтения, о которых не решаются говорить открыто (научный расизм — это наиболее типичный и хорошо изученный случай). Достоинство борьбы с научной идеологией как будто заключается в том, что она защищает уче­ных от заражения политикой или моралью, которые они надея­лись использовать; она призывает их к порядку и заставляет не смешивать факты и ценности, оперируя фактами, одними только фактами. Борьба против идеологического использования Науки запрещает тем, кто обсуждает ценности, прикрываться природ­ной очевидностью, обязывая их декларировать свои ценности и только ценности, не впутывая науку, потому что, как говорят в таких случаях, «то, что есть, не должно определять то, что должно быть».

Различие между Наукой и идеологией, между невинностью и осквернением, даже если оно когда- то интересовало и по- прежнему интересует раз­личных интеллектуалов, не дает того эффекта, на который они надеялись, учитывая затраченные усилия и количество поли­цейских сил, задействованных для патрулирования границы Миф о Пещере предназначен совсем не для того, чтобы

разделить две палаты, без чего факты были бы лишены

.

Перед тем как приступить к исследованию этих причин в следующем разделе, добавим еще один пункт в наш перечень обязательств. Мы прекрасно понимаем, что нет смысла жало­ваться на бесполезность какой- либо разделительной линии, не понимая, что она должна выполнять определенную функ­цию. Так, например, Великая Китайская cтена, хотя никогда не останавливала вторжения, служила многочисленным импера-

потребуется делать все как минимум не хуже, а по возможно­сти лучше того порядка, который мы упраздняем. От этого будет зависеть убедительность нашей политики природы. Контроль за качеством необходимо поддерживать одновременно в отношении будущих фактов и будущих ценностей, вне зависимости от смыс­ла, который мы вложим в эти слова, подобно тому, как француз­ская пограничная служба выполняет свою работу даже в рамках общеевропейского пространства, известного как шенгенское.

Мы увидим, что он содержит в себе два различных требования: сколько новых пропозиций внезапно вторглись в дискуссию? Какова определенная сущность или неизменная природа этих пропозиций? Если мы настаиваем на существовании упрямых, возмутительных, неприятных фактов, то выделим две черты, которые мы можем и просто обязаны различать, потому что они являются полной противоположностью друг другу: первая дела­ет акцент на важности и неопределенности дискуссии, а вторая, напротив, на том, что дискутировать не стоит,

. Сформулируем это второе требование в виде еще одного императива: как только пропозиции учреж­дены, ты больше не будешь оспаривать легитимность их вклю­чения в жизнь коллектива.

Эта формула может показаться странной, однако она прояснится довольно скоро, как только мы выпотрошим концепт ценности. В любом случае мы уже понимаем, почему упаковка, содержащая факты, была так плохо запечатана: под одной и той же оберткой скрывались две совершенно разные операции, пер­вая из которых давала ход дискуссии, а другая ее прекращала. Неудивительно, что мы никогда не понимали эксперта, который стучал кулаком по столу из- за «упрямых фактов»: его поступок мог означать как озабоченность, так и уверенность, нечто спор­ное и бесспорное, необходимость провести исследование и пре­кратить поиски! Первая операция также направлена на умноже­ние числа существ, с которыми нужно считаться, доводя до мак­симума озадаченность задействованных акторов, как и вторая на то, чтобы обеспечить собранным пропозициям максимальную продолжительность, прочность, согласованность, когерентность, уверенность, чтобы никто больше не мог придираться по мелочам и приводить их в замешательство. В этом и заключалась жалкая уловка Пещеры: так как слово «факт» могло означать нечто самое слабое и самое мощное, наиболее спорное и наиболее бесспор­ное, внешнюю реальность в зачаточном состоянии и внешнюю реальность в состоянии учреждения, то было достаточно просто смешать оба термина, перескакивая от одного к другому, чтобы избежать любых процедур и покончить с общественной жизнью, угрожая ей реальностью, которая заставит ее замолчать.

Два противоречивых требования, содержащихся в понятии ценности

мы выражаем свое негодование, утверждая, что сильные мира сего забыли принять во внимание некоторые ассоциации людей и нелюдéй; мы обвиняем их в том, что нас поставили перед фак­том, приняв решение слишком быстро, в слишком узком кругу, мало с кем советуясь; мы возмущаемся, что они упустили, забы­ли, запретили, не признали, отвергли определенное количество голосов, которые, если бы к ним прислушались, могли бы суще­ственно изменить определение фактов или направить дискуссию в иное русло. (Напомним, что право голоса теперь принадлежит объединениям людей и нелюдéй и что нетвердые голоса иных выступающих значат столько же, сколько голоса тех, кто наделяет их даром речи, см. вторую главу.) Таким образом, взывать к цен­ностям значит сформулировать требование предварительной

, с которым его сближает поразительное

Образуют ли эти многочисленные пропозиции, начинающие усложнять жизнь коллектива, пригодный для обитания общий мир или же, напротив, нарушают его порядок, уменьшают его, пытаются уничтожить, искалечить, сделать непригодным для жизни? Могут ли они соединяться с уже существующими или тре­буют отказа от старых соглашений и сочетаний? Когда мы ставим вопрос о ценностях, мы не отдаляемся от фактов, как если бы мы внезапно меняли средство передвижения, переходя от автомо­биля к стратосферному самолету. Мы задаем зициям существование, совместимы ли вы с теми, кто уже формирует общий мир? Как мы сможем расставить вас в порядке значимо­сти? Как мы видим, возникает требование создать определенную

, включающую в себя как старые, так и новые существа,

, нужно убедиться в том, что существа, намеревающиеся создать кол­лектив, совместимы с уже имеющимися учреждениями, в рамках которых выбор уже сделан, решения приняты, а также в том, что они смогут найти там свое место.

Что произойдет, если мы отнесем первое и третье требования

к

основные требования, руководствуясь соображениями логики и динамики, которые станут понятны только в последнем разделе)?