Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Письма

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
ПИСЬМА
Знайте путь: ст<анция> Певе (пятая за Нарвой). Из­вестите заранее – пришлю лошадь. Поезд из СССР приезжает в 10.55 веч<ера>.
Мне отрадно, что Ваша спутница «интеллектуаль­на». Я могу то же сказать о своей. В наши дни, – как это ни странно, – это редкостно. Нам надо ценить ми­лость, нам ниспосланную. Беречь надо подруг.
Да, лирическое не в чести, и мы, вероятно, послед­ние. На вечера ходят, как в кунсткамеру. Так надо ду­мать: тиража книг нет. Аплодируют не содержанию, не совершенной стилистике, – голосу: его пламени, его негодованию, его нежности беспредельной, всему то­му, чего сами не имеют, перед чем подсознательно тре­пещут, чего боятся. Двуногое зверье…
Я жду Вашего отклика: я буду знать, что письмо это Вами прочтено, – в пустоту говорить тяжко. Хотя бы кратко скажите о получении. Тогда вышлю Вам свою поэму «Роса оранжевого часа», тогда напишу Вам подробнее.
Так Вы понимаете «отшельничество» мое? Так Вы ему сочувствуете? Тем ближе Вы мне.
«…И вновь о солнечном томится Крыме С ума сво­дящая меня мечта!»
К счастью, моя Тойла – Крым в миниатюре: море, нависшие отвесные скалы над ним, леса. И в них – 76 озер. А на них – я в своей «Ингрид».
81
Любящий Вас Игорь.
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
TOILA, 10.11.1928 Г.
Дорогой Георгий Аркадьевич!
«Драмы» очищают, углубляют, возносят, проясня­ют смутное и – я «не боюсь смелости» сказать – обо­жествляют. Не забудьте, что в «драме» всегда страда­ние, оно в ней обязательно, на нем основана она, – и что пленительнее него? В каждой драме есть частица счастья: вновь получить или сохранить теряемое. Сколько «драм» испытал я, но они – этапы в Боже­ственное: я благодарю их. Я жму Вашу руку, ясно и прямо смотрю в глаза Ваши.
Пятого марта я вернулся из Польши – этим объясня­ется несвоевременный мой ответ на Ваше письмо. Поезд­ка длилась полтора месяца и утомила меня и жену. Я дал три вечера в Варшаве, прочел в Польском Литер<атурном> о<бщест>ве доклад об эстонской поэзии, дал один вечер в Вильно и выехал в Латвию, в Двинск, к одному местному поэту (русскому), человеку обязательнейшему, усиленно меня звавшему к себе. Попутно, погостив у него четыре дня, я выступил на ученическом закрытом вечере, прочи­тав «детворе» (от 14 до 18 лет) десятка два новейших сти­хов о лесах и озерах эстийских. В Варшаве мы пробыли ровно три недели, гостя у одного весьма популярного в Польше адвоката – поэта, переводчика «Евгения Онеги­на» (целиком, конечно). В Вильно оставались девять дней. Заезжали еще на два дня в Ревель, где был объявлен мой очередной вечер, на день в Юрьев к милому поэту Прав­дину – лектору университета – и на день на курорт под Юрьевом – Эльва – навестить угасающую в чахотке (ли-
82
ПИСЬМА
лии алой…) очаровательную жену видного эстонского ли­рика, с которым нас связывают, – вот уже десять лет, – дружеские отношения.
Было радостно вернуться к своим осолнечным в марте снегам под настом, и легкокрылые – такие женствен­ные – метели вот уже несколько дней, сменяя одна дру­гую, слепят наши глаза своими южными прикосновения­ми, лаская лица мягковьюжными пушистыми руками. Но весна неотвратима, – это так ясно чувствуется, и в миги затишья дали так бирюзовы, воздух так весел и прозрачен. Сиреневый снег сумерек призрачен и предвешне тенист.
Благодарю Вас за стихи Ваши: счастье, м<ожет> б<ыть>, не в горах… Мы здесь теряем представление о «нежности изабеллы» и не видим «ореховых садов»? Нежность парного молока, шорохи сосен – вот удел наш. Во всем надо находить очарование, – ибо оно по­всюду. Жить же не очаровываясь (хотя бы иллюзиями) поэт не может, человеку не рекомендуется.
Фелисса Михайловна Вашей жене (Вы не сообщае­те ее имени-отчества) и Вам, как и я, шлет свой ис­кренний привет.
Дружески Ваш, Вас любящий Игорь.
2. IX.1940 Г.
Дорогой мне Георгий Аркадьевич!
Ваше письмо, сердечное и дружеское, меня искрен­не обрадовало: спасибо Вам за него. Оба экземпляра я
83
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
получил. Сообщаю Вам свой адрес с 1 апр<еля> 1939 г. Из Toila уехал 7.III.1935 г.
И я очень рад, что мы с Вами теперь граждане одной страны. Я знал давно, что так будет, я верил в это твердо. И я рад, что произошло это при моей жизни: я мог и не до­ждаться: ранней весной я перенес воспаление левого лег­кого в трудной форме. И до сих пор я не совсем здоров: постоянные хрипы в груди, ослабленная сердечная дея­тельность, усталость после небольшой работы. Капитали­стический строй чуть совсем не убил во мне поэта: послед­ние годы я почти ничего не создал, ибо стихов никто не читал. На поэтов здесь (и вообще в Европе) смотрели как на шутов и бездельников, обрекая их на унижения и голод. Давным-давно нужно было вернуться домой, тем более что я никогда врагом народа не был, да и не мог быть, так как я сам бедный поэт, пролетарий, и в моих стихах Вы найдете много строк протеста, возмущения и ненависти к законам и обычаям старой и выжившей из ума Европы.
Я не ответил Вам сразу оттого, что ездил в Таллин до делам, побывал в полпредстве, и там справился о воз­можности поездки в Москву, дабы там получить жи­вую работу и повидать Вас и некоторых других своих друзей. Этот вопрос, однако, пока остается открытым, да мне обещали вскоре меня известить.
Положение мое здесь из рук вон плохо: нет ни ра­боты, ни средств к жизни, ни здоровья. Терзают долги и бессонные ночи. М<ожет> б<ыть>, Вам легче со­браться сначала навестить меня и мою верную спутни­цу? Приезжайте, дорогой: квартирка у нас небольшая, но очень милая, и для Вас местечко найдется.
84
ПИСЬМА
Простите, что задержал ответ, – причину я объяс-
нил. Вы же ответьте, по возможности, сразу.
Примите наши приветы вам обоим. Крепко жму Вашу руку. Всегда помню и люблю.
Игорь Северянин.
Очень рад буду иметь Ваши новые книги.
УСТЬ-НАРОВА, 12 СЕНТ. 1940 Г.
Дорогой Георгий Аркадьевич! 3 сент<ября> послал Вам большое письмо, а сегодня лишь несколько строк и два стихотв<орения>: м<ожет> б<ыть>, отдадите их куда-либо, напр<имер>, в «Огонек» или др<угой> журн<ал>,– этот гонорар меня весьма поддержал бы.
Мне здесь сообщили, что в «Литературной газете» (от 1 сент<ября>, кажется) были помещены мои сти­хи, переданные в августе лично одним знакомым, ко­торый заходил ко мне. Не сумеете ли Вы достать этот № и мне выслать, кстати, разузнать о гонораре. Буду Вам чрезвычайно обязан. Ежедневно жду ответа Ваше­го на свое письмо от 3.IX. И обещанных книг. Спешу отправить это письмо. Сердечный привет, добрые по­желания, надежда вскоре увидеться. Ответ из Москвы еще не получен.
Всегда Ваш Игорь.
85
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
Р. S. В Таллине и Нарве «Лит<ературная> газ<ета>» продается, но в очень ограниченном количестве экзем­пляров, так что сразу же бывает вся распродана.
Вы себе и представить не можете, мой милый Геор­гий Аркадьевич, как мне хотелось бы повидаться с Ва­ми. Немудрено: ведь столько лет мы не виделись не перекликались, ничего не знаем друг о друге, между тем как жизни уже заканчиваются, и так мало дней впереди…
И все-таки я полон энергии, вдохновения, желания работать на пользу Родины – самой умной, мирной и порядочной из стран мира!
Иг.
Генрих Виснапу (очень известный эст<онский> по­эт) просит Вашего резрешения на перевод Ваших сти­хов.
09.10.40 Г.
Дорогой мне Георгий Аркадьевич!
27 сент<ября> переехали до весны в Пайде (б. Вей­сенштейн): Верочка получила в здешней школе место препод<авателя> русского языка. Она окончила уни­верситет в Дерпте, ее специальность – русский и французский. Городок расположен в центре страны. Климат сырой: вокруг болота. Для здоровья моего (да и ее тоже) это, конечно, гибельно. Но что делать! Отсюда до Усть-Нарвы более 200 кил<ометров>, от Таллина
86
ПИСЬМА
около 100. Мне и Вере было так больно покидать наш милый уголок в прелестной местности у моря и двух рек… К счастью, мы оставили квартирку за собою. и, когда Вы через два месяца приедете к нам, я сначала приму Вас у себя в Усть-Нарве, а потом уже мы пое­дем сюда к Верочке.
Ваше письмо я получил только сегодня, а книгу еще 2 окт<ября>. Я так и думал, что Вы одновременно на­писали мне, и поэтому медлил с ответом на книгу. А книга на меня произвела большое и из ряда вон вы­ходящее впечатление: я два часа просидел в туманный день у распахнутой форточки и… не заметил, пока не стал сильно кашлять! Книга глубокая, интересная пре­дельно легкая. Вы – чудесный мастер и проникновен­ный большой поэт. Поэт вдохновенный, умный, бли­стательный. Я горжусь Вами. Верочка очарована «Баржами»! В особенности меня пленили отрывки из «Пиротехника» (все!), а некоторые строфы гениальны:
«Это – Жизнь! Бы-ти-е!», «…А вечер весенний сире­нев»… А какая лепка эпохи «Ушедшее в камень»! Не­превзойдённо. Еще мне нравятся «Пять лет», «Ода унив<ерситету?>», «Александрия», «Бетховен», «Дер­жавин» и др. И др. При встрече отмечу еще много. На портрете Вы выглядите великолепно: светлый, возму­жалый, свой, милый… Спасибо Вам за книжку, спасибо самое восторженное! Своих Вам прислать сейчас, к сожал<ению>, не смогу: их у меня вообще нет, а пере­воды с эст<онского> остались дома. Около 20 окт<ября> надеюсь там побывать на денек-другой: тогда вышлю две книжки Раннита и одну Виснапу.
87
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
(Кстати, передам ему Ваши слова относительно пере­водов. М<ожет> б<ыть>, Вы пошлете ему свою книгу? Его адрес: Эст<онская> ССР, Tallinn. Nomme. Orava, 410, Henrik Visnapuu.) Вы меня, дорогой друг, просто тронули своими заботами и вниманием. Я обязательно сделаю так, как Вы советуете: я и сам подумал об этом.
В скором времени я напишу Сталину, ибо знаю, что он воистину гениальный человек. И пошлю ему неко­торые новые стихи. Что же касается credo моего, по­сылаю Вам стихи, написанные еще в октябре 1939 г. Из них Вы узнаете мои мысли и думы. Кроме того, по­сылаю Вам два стих<отворения>, написанные этим летом. Все три стих<отворения> были помещены в нарвской газете «Советская деревня» и, кроме того, взяты у меня спецкором «Правды» П. Л. Лидовым и В. Л. Теминым, когда 11 авг<уста> они посетили меня в Усть-Нарове и долго беседовали со мною, сделав более десяти снимков с меня дома и на реке. Когда я узнал впоследствии от знакомых, что все 3 стих<отворения> были помещены в «Литгазете», я подумал, что их туда передал Лидов. Но вот Вы пишете, что их там не было. Возможно, знакомые спутали с «Сов<етской> дер<евней>». Относительно денег – как я могу при­нять их от Вас, когда не знаю сроков получек своих? Во всяком случае, не нахожу слов благодарить Вас, вер­ного своего друга. Посылаю Вам и четвертое стихотво­рение – «Старый Лондон». Думается, его следовало бы поместить именно теперь, иначе оно устареет. Впро­чем, поступайте как найдете нужным, стихи оставьте себе на память и мне не возвращайте.
88
ПИСЬМА
Я почти три года ничего не писал вовсе, и только это лето, когда бойцы и краснофлотцы освободили нас от ре­акционных мертвецов, оказалось для меня плодотворным, и я написал целый ряд стихов, ожив и воспрянув духом.
Вера Борисовна и я шлем наши самые сердечные приветы Нине (отчество?..) и Вам. Мы благодарим Вас, помним и любим.
Я жду от Вас, Георгий Аркадьевич, скорого ответа на это письмо.
А к Новому году и Вас самого.
Paide. 9.X.1940
Ваш Игорь.
Р. S. Пожалуйста, не осудите меня за плохие, водя­нистые чернила: в этом «городе» трудно что-либо до­стать. Поэтому и рукописи получились не в моем сти­ле. И еще один вопрос: видели ли Вы своими глазами № 46 «Литгазеты» от 1 сент<ября>? Или Вам кто­либо говорил о ней? Люди так настойчиво меня уверя­ли, что читали именно в «Лит<ературной> газ<ете>» мои стихи. И вдобавок прибавляли, что статья обо мне была там помещена!..
И. С.
5 ДЕКАБРЯ 1940 Г.
Дорогой Георгий Аркадьевич, как Ваше здоровье и отчего Вы давно ничего о себе не пишете? Я послал Вам 10 окт<ября> заказное большое письмо и вложил в
89
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
него 4 новых стих<отворения>, а 12-го переслал зак<азной> банд<еролью> книгу переводов с эстон­ского, как Вы просили. Около 20 окт<ября> я серьез­но заболел: сердечная ангина. Это – следствие весенне­го воспаления легких, т<ак> к<ак> температура более месяца была тогда 38–39. Болезнь, чрезвычайно мучи­тельная, продержала меня около месяца в постели. Пе­ремежающиеся боли в левой руке и колики в области сердца, «шумная» одышка, мгновенная утомляемость, невозможность сгибаться. Теперь несколько лучше, но все же глухие боли в сердце. Собственно, я не лечусь, только капли принимаю: здесь нет ни подход<ящих> врачей, ни средств на них. Все это очень скучно и отра­жается на психике, не давая работать. Стремлюсь всей душой быть полезным родине, и меня все это тяготит. Хотелось бы повидаться с Вами. Дайте отклик. Привет жене и Вам от Веры Борис<овны>.
Ваш Игорь.
На полях открытки приписано: Отвечайте на мой адрес (после 20-го буду дома):
ЭССР, Narva-Jöesuu, Vabaduse, 3.
PAIDE, 20 ДЕК. 1940 Г.
Дорогой Георгий Аркадьевич, 7 дек<абря> послал Вам открытку, а на другой день в школе у Веры Бори­совны прекратились на 10 дней занятия (грипп), и мы в тот же день уехали, конечно, в Усть-Нарову, где так
90