Письма

композ<итором> С. Прокофьевым, – чтобы пови­даться со мной. Он пробыл в Берлине 8 дней, и мы провели с ним время экстазно: стихи лились, как вино, и вино, как стихи. Я встретил здесь много знакомых: Минского, Зин<аиду> Венгерову, худ<ожника> Пу­ни, Васивского (Небукву), Маяковского, Виснапу и др. Раз пять был у Гзовской, с которой у нас установились с прошлого года сердечные и дружеские отношения. Она по-прежнему очаровательна целиком – эта лазур­ная художница! Устроились мы здесь, в смысле кварт<иры>, превосходно: у нас большая, светлая комната в семействе, все удобства, даже уют, если хо­тите. Моя Злата приготовила мне ее заранее. Это тем более мило с ее стороны, что теперь здесь острый квар­тирный кризис. Нам с женою было очень грустно и до­садно, что мы, не зная возможности заочного креще­ния, не обратились к Вам с нежной просьбой быть крестною матерью нашего Вакха. Он, конечно, остался дома с бабушкой.

которая, при малейшей неудаче, могла бы быть такой ясной и творческой всегда: не сумели бы Вы поставить «Плимутрок» в Вашей библиотеке, приняв участие в этой комедии и раздав роли своим сослуживцам? Надо думать, что сбор дал бы несколько сот крон, а это так меня выручило бы из моего мрачного положения. Как был бы я рад, как счастлив хоть временно передохнуть от одолевающей меня безработицы, чтобы отдаться всецело творчеству и природе! Забыл Вам сказать в прошлом письме, что за последнее время от всех не­приятностей и тревог у меня развивается болезнь сердца, и по ночам, в бессоннице, я испытываю едкие муки, трудно передаваемые словами. А как все могло бы быть славно, ведь я, в общем, здоров и бодр! Ведь я певец солнечной ориентации, я по существу не нытик. Как, кстати, нравится Вам мой «Плимутрок»? Меня очень интересует Ваше мнение, ибо Вы – женщина чуткая, большая институтка. В ближайшие дни, по со­вету одного доброго знакомого эстонца, занимающего в Ревеле крупный пост, я думаю приступить к перево­ду книги эстонского народного эпоса – «Калевипоэг» В ней – 18 000 стихов, так что работа эта явится капи­тальным, как видите, трудом, и на это потребуется не меньше шести-восьми месяцев. Тогда я получу очень крупную сумму, но до того времени… страшно и поду­мать! Да и вообще трудно работать, когда душа омра­чена. А я так близко принимаю все к сердцу, да и как могло бы быть иначе: острые переживания дают острые произведения, не так ли?.. Напишу Вам как­нибудь более в бодрых, весенних тонах, а пока целую