Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Письма
.pdf
ПИСЬМА
не от них, а они от меня. Исключение: Виснапу, Адаме,
Раннит, отчасти Алле. Вот Иоганнес Барбарус – очень
милый, культурный и чудесный человек. Он мне всегда
и книги с надписью присылал, и вообще хорошо относился. Если буду в Таллине, повидаюсь с ними и переговорю. Жена его и жена Виснапу – подруги с детства
и встречаются до сих пор очень часто. Раннит с осени
переехал в Каунас, где получил место возле своего друга Людаса Гиры, женился на примадонне оперы. Пишет мне оттуда. Кстати, он – русский по национальности (Долгошев). Адамс (магистр филологии) читает
в Tartu лекции и редактирует «Молот». Виснапу переводит Пушкина и Кудышева (?). Послали ли Вы ему
свою книжку? Впрочем, он переменил адрес.
…Мне вдруг захотелось послать Вам два
стих<отворения> из двух кишиневских циклов. Что
Вы о них скажете?..
Беру из «Очароват<ельных> разочарований».
(Рукопись.)
Отправку этого письма пришлось из-за денег задержать на сутки, а сегодня утром получил наконец письмо от тов<арища> Маркушевича. Он сообщает, что
гонорар они сумеют выслать на днях. Меня только
смутила сумма: 399 вместо 640. Что это, как Вы думаете, значит? М<ожет> б<ыть>, частями будут платить?
Было бы так обидно, если так много убавлено: я так
рассчитывал на полную сумму, у меня столько
обязат<ельств> и долгов. Тов<арищ> Марк<ушевич>
пишет, что в Москве сейчас нахо<дится>
пред<седатель>. Союза эст<онских> пис<ателей>
111
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
тов<арищ> Якобсон (мы не знакомы), и советует мне
впоследствии связаться с ним. Что же, можно испробовать, только вряд ли что выйдет. Итак, дорогой мой,
теперь Ваш ответ жду уже, увы, только 17-го. Не мог
ли бы Якобсон привезти гонорар из «Кр<асной>
Н<ови>»? И перевести мне из Tartu?
PAIDE. 20.III.41 Г.
Дорогой и милый Георгий Аркадьевич!
Получив 16-го Ваше письмо, я попросил на другой
же день В<еру> Б<орисовну> справиться в банке о
телегр<афном> переводе, и действит<ельно>, перевод уже, оказывается, давно лежал: извещенья здесь не
приняты. Итак, я получил 17-го зарплату! Спасибо Вам
еще и еще раз за все Ваши хлопоты. Теперь нам сразу
полегчало в денежн<ом> отнош<ении>. Спасибо и за
Верхарна, переведенного почти целиком Вами единолично, ибо Гатов, Брюсов и Волошин – это «капли в
море» (простите за стереотип!). Читаю систематически. Хватит недели на полторы.
Сегодня получил письмо от тов<арища> Маркушевича. Он пишет, что мне платили по 3 р<убля>
50 коп<еек> за строку. (114 строк из 128, т<ак>
к<ак> 14 из них (сонет) забраковано.) Все же, если
Вам удастся 50 коп<еек> впоследствии отвоевать, мне
придется дополучить, следов<ательно>, 57 рублей, а
это для нас не шутка! У меня, напр<имер>, единственный пиджак (с 1.11.1936 г.), в котором без пальто даже
112
ПИСЬМА
на улицу не выйдешь: глянец повсюду, пятна, обшарпанный воротник и рукава. «По людям» хожу, но в театр нельзя. Люди-то знакомые поймут. А выйдешь на
солнышко на улицу – и чужие узрят и, м<ожет>
б<ыть>, не поймут. Из этого случая Вы видите, каково
жилось нам при капиталистическом строе: оборванцами ходили. Франтить я никогда не любил, но некая
опрятность в одежде, мне мыслится, обязательна, как
вода и бритье, не правда ли? И вот ее-то и нет, увы.
Верочка благодарит Вас за сердечное и чуткое письмо. Вы – хороший, глубокий, чудный. Что касается
«Светляков», если изъять три строки фона, ничего от
них не останется. Пусть лежат у Вас в столе: когда-нибудь потолкуем. А пока посылаю Вам другие. Их у меня не очень-то много найдется: везде испорчено мистикой и проч. Но все же сборничек страниц на
100–150 получится подходящий. При старом режиме
писатель часто терял чувство внутренней дисциплины,
похабно разволивал себя и впадал нередко в непереносимую пошлость и темы, и трактовки ее, и даже стиля.
У советского же писателя есть целомудрие, благородство и отрадная скупость в словах и выражениях. Я надеюсь, что со временем освою все это в совершенстве:
я ведь, в сущности, не «балаболка», и в сущности моей
много глубинного.
21-го я уезжаю в 2.40 дня в Усть-Нарву, а В<ера>
Б<орисовна> с тем же поездом (до Тапса) в Таллин за
дочерью. Они приедут ко мне 23-го. Пробудем дома до
первого апр<еля>. Спасибо за обещание выслать
«Красную Новь». Жду с большим нетерпением.
113
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
Маркуш<евич> сообщает, что мне дадут оттуда
250 р<ублей> (и вышлют их). Это очень мило. Передайте Асееву мои искрен<ние> поздравления с премированием его романа, который у меня имеется.
(Там я и про себя нашел!) Что говорит музей? (Спасибо Вам за перепечатку материалов: это же большая работа получилась!)
<К письму от 20.III.41>
22. III.41 г.
…Школу лишь сегодня распустили на весенние каникулы, но мы, увы, вынуждены здесь остаться: мое
здоровье не позволяет мне пускаться в такой трудный
путь одному, а В<ера> Б<орисовна> едет завтра за дочерью и привезет ее сюда. Это так грустно, так обидно – сидеть здесь без цели, но ничего не поделаешь, да
и дорога чрезвычайно дорога: около 120 р<ублей>.
Сколько концов! В Таллин Вере, оттуда ей и ребенку в
Нарву, из Нарвы ей и реб<енку> в Таллин, оттуда ей
опять в Пайдэ, да мне два конца – в Нарву и обратно,
да еще там автобусы. Нет, это невозможно. Да и плохо
я себя чувствую.
…Спасибо Нине Леонть<евне> за переписку стихов, – мы очень тронуты ее любезностью.
…Итак, пишите на Paide. Если же написали уже на
Устье, не беда: перешлют, – мы посылаем сегодня заявление. Вот только гонорар из «Красной Нови» (250
р<ублей>) пошлют, вероятно, на отдел<ение>банка в
Нарве, т<ак> к<ак> я дал Маркуш<евичу> свой адрес
другой на каникулы, и он пишет, что передал его редак-
114
ПИСЬМА
ции. Попробуем заявить в наше отд<еление>, чтобы затребовали из Нарвы сюда. Два адреса – всегда путаница.
…Лидов дал адрес «Правды». Я читал его статью осенью о Латвии, помещенную в «Сов<етской> Эстонии» (Таллин). Фото Темина (мост через Эмбах) видел
в журнале. На вид оба симпатичные.
Сегодня Правдин, лектор унив<ерситета> в Тарту,
пишет мне, что Л<идов> (они знакомы) уехал в
Минск, и сообщает ему, что мои стихи идут в
«К<расную> Н<овь>»: очевидно в курсе дел все-таки.
…Против юга я ничего не имею, но дорога меня
прикончит. А раньше мы всегда зимами жили на юге: в
Бессарабии, в Далмации и проч.
…А все-таки меня чрезвычайно интересуют мотивы
браковки «К одиночеству»: нельзя ли увидеть текст с
подчеркиваниями и пр. М<ожет> б<ыть>, я смог бы
исправить? Или эта пиеса передана другому лицу, так
сказать – «на отделку»? Вы сами видели сонет после
профессорского «обзора»? И где он вообще, этот сонет?
Крепко Вас обнимаю, шлем искренние Н<ине>
Л<еонтьевне> и Вам приветы.
Всегда с Вами. Игорь.
27. III.
Умышленно позадержал отправку этого письма,
ежедневно ожидая франц<узских> коммунаров, чтобы заодно известить Вас о получке материала. Однако
присыл задерживается, – видимо, отбор еще не сделан, поэтому сегодня уже отправляю.
И.С.
115
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
НАРВА-ИЕЗУ. 2 МАЯ 1941 Г.
Дорогой и милый Георгий Аркадьевич, после Вашей
телеграммы от 17 апреля (я благодарю искренне Вас за
нее) все эти недели ждал от Вас обещанного письма, но,
увы, оно так и не пришло, потому пишу Вам сам, крайне
обеспокоенный Вашим молчанием. О болезни своей я писать не стану, т<ак> к<ак> повторяться скучно, а мне еще
и тяжело лишний раз говорить об этом. Достаточно сказать, что я вот уже вскоре месяц прикован к кровати, встаю
только изредка на час-другой, после двух дня поднимается
ежедневно температура (до 39,7), ночью (каждую ночь!)
изнуряют поты, у меня найдено врачом расширение сердца (2 1/2 с.), пью йод, и ничего, в общем, не помогает!..
…Итак, 18 апр<еля> мы переехали сюда. У Веры
Борис<овны>, как показал рентген, легкие никуда не годятся, доктора прямо-таки погнали ее, как и меня, прочь
из болота, и вот мы очутились здесь. Большое и сердечное
спасибо Вам за ускоренную пересылку зарплаты из
«Красной Нови», также благодарю и за журнал, полученный 30 апр<еля>. Какие стихи идут в «Огоньке», т<о>
е<сть> на какую приблиз<ительно> сумму можно рассчитывать? Получили ли Вы мои книжки, посланные
20 апр<еля>? Не писали ли Вы мне письма после
17 апр<еля>, т<о> е<сть> не потерялось ли оно? Кто
выпустил строфу в стих<отворении> «Привет Союзу!» и
слово «вскоре» в последующей – Вы лично или редколлегия? Предпочел бы, чтобы Вы. Вот я уже и устал, простите
меня, придется письмо закончить, а столько хотелось бы
сказать! Но Вы, дорогой, меня отлично поймете и не осу-
116
ПИСЬМА
дите. Пока, благодаря гонорару из «К<расной>
Н<ови>», мы еще живы, а что будет дальше – посмотрим. Одно только знаю: чрезвычайно Вам трудно наладить переводную для меня работу, и мне крайне больно
(именно больно!), что Вы так хлопочете. Не стесняйтесь,
прошу Вас написать обо всем откровенно: всякая правда
легче недомолвок. Я ведь все смогу понять.<…>
Крепко обнимаю Вас, крепко целую, шлем Нине
Леонтьевне и Вам наши лучшие пожелания.
Надеюсь, теперь Вы сразу напишете, не станете
терзать меня молчанием.
Всегда Ваш, всегда с Вами Игорь.
Narva-ISsuu, Vabaduse, 3
ENSV Нарва-Иезу, Вабадузе, 3,
Эстонская ССР.
P. S. He думаете ли Вы, что правильнее писать «Нарва-Иезу» вместо «Усть-Нарвы», которой теперь фактически не существует? «Ериван»… «Тбилисси»… «Таллин»… Кажется, я прав.
НАПИСАНО В ПЕРИОД ОТ 21.05 ДО
23.05.41. Г
Дорогой Георгий Аркадьевич, заставил себя сесть к
столу и одним махом переписать десять стихотворений. Теперь у Вас, по крайней мере, будет выбор: что
117
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
можно, возьмите для печати, остальное оставьте себе
на память. Мне очень ценно было бы иметь Ваше мнение о каждом в отдельности (о всех пятнадцати). По
два – по три слова хотя бы. Надеюсь, здоровье Ваше
лучше и Вы уже встали. Напишите, если уже все прошло. Из «Огонька» до сих пор нет.
Я никуда не выхожу: температура, начиная с 4–5
дня, 38–39.
По утрам только и могу работать. А по ночам изну-
рительные поты.
Я спрашивал адрес Асеева. Но, м<ожет> б<ыть>,
он меня не любит? Тогда не надо. Куда поехал Маркушевич? Когда его можно ожидать? Было бы хорошо
познакомиться, поговорили бы о Вас. Нине Леонтьевне Верочка и я, как и Вам, шлем приветы. Верочке
очень понравились стихи Н<ины> Л<еонтьевны>, в
особенности ее любовь к детям.
Обнимаю Вас, целую, Ваш Игорь.
Светлая Нина Леонтьевна, спасибо Вам за стихи –
грустные и трогательные, изысканные и хрупкие. Отчего Вы бросили писать? Такие стихи нужны для небольшого круга ценителей. Это тем ценнее.
Берегите моего и своего друга!
Всего хорошего от Верочки и меня. Игорь.
118
ПИСЬМА
УСТЬ-НАРВА. 23 МАЯ 1941 Г.
Дорогой и милый Георгий Аркадьевич, из Вашей
вчерашней открытки рад был узнать, что Вы поправляетесь. О себе, увы, сказать этого не могу…
Я просмотрел все книги, изданные за 23 года отсутствия. Просмотрел наистрожайше. Среди бесчисленного мусора и всякой гнили я отобрал около 80 стихотворений безусловных. И вот я решил постепенно их
передать Вам: пусть лежат у Вас, – так надежнее. Коечто отдадите в журналы, по крайней мере выбор будет.
Лучшие стихи оказались в сборнике «Классич<еские>
розы». А из других по 2–7. Выходит, что я написал за
эти годы очень и очень мало. При моей теперешней
строгости мне мало что может нравиться. Но то, что я
посылаю Вам, я люблю, и стилистически эти вещицы,
возможно, совершенны. Из них со временем составится неплохой избранник (исборник).
Что касается слова «предажа», Вы, конечно же, портили, что не понимаете!.. (продать – продажа, предать – предажа…).
Только, пожалуйста, не подумайте, мой дорогой, что
я послал стихотв<орение> о H. H. Гончаровой Вам какнибудь в пику (Вы на нее ведь по-иному смотрите). Нет,
уверяю Вас, я даже забыл о Вашем взгляде и только потом вспомнил. Откровенно говоря, никто из нас не знает ничего. Смотря кого читает, каким источникам вверяется. Очень возможно, что она была идеальной
женщиной. Не спорю и не могу спорить. Но когда я это
писал, мне казалось так (1924 г.). А теперь мне ничего
119
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
не кажется. Если «предажа» противно звучит, можно
всю эту строфу исключить: потеря не из больших. Итак,
жду от Вас (когда будет время, конечно) мнения Вашего о каждом в отдельности. Теперь у Вас уже 20 лирических и 10 «портретов». А из тех десяти политических
два напеч<атаны> в «К<расной> Н<ови>», некоторые отпадают, т<ак> к<ак> я усвоил их никчемность
(«К англ<ийскому> пролет<ариату>», «Старый Лондон»). А что «Красная грана»? Разве ее никто не берет?
На мой взгляд, она неплохо сработана. Не послать ли ее
мне Дунаевскому? Посоветуйте вообще, что ему послать. А Белосельскому дайте, пожалуйста, возможность
скопировать, что ему пригодится.
Обнимаю, целую, люблю. Будьте здоровы. Приезжайте летом: не так уж и дорого обойдется, если купить только билеты.
Всегда Ваш Игорь.
Приписка на полях:
Остальные 40 пиес я пришлю Вам значительно позже, т<ак> к<ак> переписка для меня крайне тяжела
и кладет меня «в лоск».
УСТЬ-НАРОВА. 15 ИЮНЯ 1941 Г.
Дорогой Георгий Аркадьевич, ждал, ждал от Вас
дополнит<ельного> письма, да так и не дождался! Или
Вы очень снова заняты, или опять прихворнули. Лишь бы
не второе, т<ак> к<ак> на опыте знаю, что это значит…
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]