Письма

я своевременно получил, – неужели же я забыл поблаго­дарить Вас тогда же? Простите мою рассеянность, пожа­луйста. Одна из этих фотографий живо напомнила мне Вас в харьковский период – догадайтесь, какая?.. То, что и Вы, и А<лександр> Г<ригорьевич> лишаетесь в бли­жайшее время работы, положительно страшно в наше время, но я твердо знаю, что вам обоим удастся что­нибудь найти, – я так чувствую. Надо только верить в светлое, и оно будет непременно: беда властна исключи­тельно при сомнениях. Сама жизнь в наших руках: «Жизнь в нашей власти»… «Смерть – малодушие твое»… Мы с женою хотели бы, чтобы Игорь приехал на буду­щее лето к нам. Нам хотелось бы лично с ним познако­миться, просмотреть его, познать. Этот приезд не был бы ни в каком отношении лишним, ненужным. Но только, как знать, что будет с нами и со всей Европой через год? Эта безработица, эти крахи, эти взрывы поездов – сим­птомы угрозные. «Коммунизму» и «капитализму» – этим двум понятиям, этим двум мироощущениям – никогда не ужиться вместе. Их столкновение – ужасающе­страшное – в конце концов совершенно неизбежно, и у меня нет ни малейшей уверенности в победе капитала. Собственно говоря, жестоки и бессердечны обе системы, и я не приверженец ни одной из них. Остается надеяться лишь на то обстоятельство, что коммунизм в Европе вы­разится в более культурной и терпимой форме, нежели там, на востоке… Но сперва будет и в Европе отталкиваю­ще, это ясно, и пережить это время не так-то просто и легко. Сколько будет невинных жертв, недоразумений всяческих и недоумений. Я – индивидуалист, и для меня