Международные стандарты по правам человека в сфере российского уголовного процесса. Учебное пособие

ГЛАВА 2. Проблемы соотношения российской, европейской и универсальной правозащитных систем в сфере уголовного судопроизводства

2.1. Место Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод в системе источников уголовно-процессуального права

В 90-х годах прошлого столетия юридическая сила international law of human rights в Российской Федерации определялась и закреплялась в Конституции РФ, федеральных конституционных законах, федеральных законах, а также судебной практике (в постановлениях, определениях и других решениях Конституционного Суда РФ, Вер ховного Суда РФ1).

В ч. 4 ст. 15 Конституции РФ четко определено место норм международного права в правовой системе Российской Федерации: «международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы». Этот новый для российского государства принцип права был высоко оценен учеными. Одни подчеркивали, что «впервые в российской истории отношения между международным правом и национальной системой права закреплены в Конституции и в соответствии с современными стандартами»2. Другие отмечали, что Конституция РФ, как и многие конституции стран СНГ, представляет собой важный шаг в сторону широкого применения международного права в национальной правовой системе государства3.

-

1

Высший Арбитражный Суд РФ упразднен Федеральным законом от 28 июня 2014 года № 186-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» (вступил в силу 6 августа 2014 года). Его полномочия переданы Верховному Суду РФ.

2

Лукашук И. И. Нормы международного права в правовой системе России. М.,

1997. С. 30.

3

Danilenko G. Implementation of International Law in CIS States: Theory and Practice // European Journal of International Law. 1999. P. 53.

51

Глава 2. Проблемы соотношения российской, европейской и универсальной правозащитных систем в сфере уголовного судопроизводства

Оценивая юридическое значение данного принципа, необходимо иметь в виду, где именно он расположен в тексте Конституции, — он включен в раздел 1 «Основы конституционного строя». Такое местоположение в конституционной системе означает, что ни одна другая норма Конституции, не говоря уже про другие нормативные правовые акты, не может противоречить толкованию и применению нормы ч. 4 ст. 15 Конституции.

Закреплённый Конституцией РФ принцип «приоритета (примата) международного права» добавляет международным соглашениям, ратифицированным Российской Федерацией, юридическую силу, равную силе внутригосударственных нормативных правовых актов. Любой международный договор становится частью внутриправовой системы Российской Федерации с момента его ратификации и официального опубликования федерального закона о ратификации данного договора (соглашения).

Конвенция вступила в силу в отношении лиц, находящихся под юрисдикцией Российской Федерации, после официального опубликования ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» и после сдачи государством на хранение ратификационной грамоты Генеральному секретарю Совета Европы1.

При этом нельзя не согласиться с В. А. Толстиком2 в том, что перед Россией не стоит и не должна стоять задача механической гармонизации или, иначе говоря, слепого приведения национального законодательства в соответствие с европейским правом. Причем в данном случае речь идет не только и не столько о сравнении двух правовых систем с точки зрения: лучше — хуже, эффективнее — неэффективнее. Определяющим критерием должны выступать национальные интересы и возможности (прежде всего, экономические) государства на данном этапе обеспечить реализацию соответствующих норм.

Говоря о месте Европейской Конвенции в системе источников уголовно-процессуального права, необходимо обозначить точку зрения В. А. Толстика3. Указанный ученый «ставит» по юридической силе все ратифицированные международные договоры на «ступень» выше федеральных законов. Это обосновывается им следующим образом:

1

См.: ч. 3 ст. 59 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2

Толстик В. А. Иерархия источников российского права: Монография. Н. Нов-

город, 2002. С. 112.

3

Там же. С. 126.

52

2.1. Место Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод в системе источников уголовно-процессуального права

поскольку все международные договоры ратифицируются федеральными законами, то эти договоры автоматически попадают на «одну ступень» выше федеральных законов. Таким образом, они оказываются между федеральными конституционными законами и федеральными законами.

Однако, на наш взгляд, исходя из буквального толкования Конституции РФ и исходя из взятых на себя в рамках international law of human rights обязательств, ратифицированные Россией международные договоры по юридической силе должны «занимать первое место» и «стоять» выше Конституции РФ.

Возникает вопрос о том, как, например, сотрудникам и работникам правоохранительных органов применять нормы ратифицированных международных договоров. Одни ученые считают, что не обязательно «трансформировать» эти нормы во внутригосударственные нормативные правовые акты. То есть нет необходимости в издании нормативных правовых актов, «дублирующих» содержание международных договоров, как это делают государства с дуалистической правовой системой, например, Великобритания1. Более того, как писал профессор Г. М. Даниленко, «в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ (1993) в российских судах возможно применять не только положения международных договоров, но также и практику применения (толкования) этих договоров международными органами. Следовательно, учитывая, что Россия ратифицировала Конвенцию, нет препятствия для применения в национальных судах толкования Конвенции, осуществляемого Европейским Судом по правам человека. Таким образом, судебная практика Европейского Суда по правам человека может быть постепенно трансформирована в российскую судебную практику»2.

Российская Федерация, как участник Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в судебно-прецедентной практике Европейского Суда по правам человека принимает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека, как обязательную по вопросам толкования и реализации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней по вопросам предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих международных источников. Имеется в виду только те нарушения

1

Бауринг Б. Долгий путь Великобритании к европейским стандартам прав человека: в авангарде и далеко позади. [Электронный ресурс]. URL: http://www.echr-base. ru/bauring.jsp (дата обращения: 27 августа 2019 года).

2

Danilenko G. Implementation of International Law in CIS States. P. 68.

53

Глава 2. Проблемы соотношения российской, европейской и универсальной правозащитных систем в сфере уголовного судопроизводства

России, которые имели место после вступления в силу указанных международных источников на территории России1.

Во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод применение сотрудниками и работниками правоохранительных органов Конвенции должно осуществляться по принципу «собственного механизма», который включает обязательную юрисдикцию Европейского Суда по правам человека и систематический контроль Комитета Министров Совета Европы за исполнением решений Суда.

В силу п. 1 ст. 46 Конвенции эти постановления в отношении Российской Федерации, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти Российской Федерации, в том числе и для судов2.

В Рекомендациях о применении общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров от 24 декабря 2002 г. указывается на необходимость ориентации судов общей юрисдикции на применение постановлений Европейского Суда по правам человека.

Систематическое приведение внутригосударственных стандартов в соответствие со стандартами Европейской конвенции в сфере практики Европейского Суда выступает в качестве средства придания данной Конвенции «полной юридической силы». Этому вопросу посвящен ряд научных трудов3.

С учетом судебной практики Европейского Суда4 государственной власти страны следует реализовывать постоянный и эффективный контроль за соответствием национальных законопроектов Европейской конвенции.

В своей законодательной и правоприменительной деятельности российские государственные органы должны последовательно принимать дополнительные меры, направленные на отслеживание требований

1

См.: ст. 1 ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных

свобод и Протоколов к ней» от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ.

2

См.: п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» № 5 от 10 октября 2003 г.

3

Права человека в диалоге государственной власти и гражданского общества // Материалы XIV Всероссийской научно-практической конференции «Право на устойчивое развитие». Уфа, 2016.

4

Преамбула Рекомендации № R (2004) 5 КМСЕ «По вопросу контроля за соответствием проектов законов, действующих законов и практики их применения стандартам, закрепленным в Европейской Конвенции по правам человека» от 12 мая 2004 г.

54

2.1. Место Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод в системе источников уголовно-процессуального права

Европейской конвенции, особенно тех из них, которые вытекают из постановлений Европейского Суда относительно их государства.

В перечень таких дополнительных мер, по нашему мнению, должны входить: 1) введение в образовательный процесс средних и высших образовательных организаций системы правоохранительных органов обязательной дисциплины, касающейся обеспечения прав человека;

2) информирование населения страны о прецедентах Европейского Суда (при необходимости перевод их на национальный язык соответствующих государств) путем освещения в печати, на телевидении, с использованием всемирной системы объединённых компьютерных сетей для хранения, обработки и передачи информации типа Интернет1.

Систематически все вновь принятые судебные решения Европейского Суда по правам человека должны доводиться государством до всех сотрудников и работников внутригосударственных правоохранительных органов2.

Если говорить о применении Европейской Конвенции в уголовнопроцессуальной деятельности, то необходимо отметить, что и Уголовно-процессуальный кодекс РФ и Европейская Конвенции, включая прецедентное право Европейского Суда, должны применяться «на равных» при расследовании, рассмотрении и разрешении уголовных дел.

Теоретически нет отличия между Конвенцией и, например, Уголовно-процессуальным кодексом РФ по их юридической силе для применения в судах России. И тот, и другой «закон» должен применяться непосредственно при рассмотрении уголовных дел.

Подводя итог, необходимо еще раз подчеркнуть, что одни авторы считают, что по юридической силе Конвенция находится между Конституцией, с одной стороны, и федеральными конституционными законами, с другой стороны. Конституция установила более высокий иерархический статус международных договоров относительно противоречащих им актов внутреннего законодательства3.

Другие авторы придерживаются мнения о том, что по юридической силе Конвенция находится между федеральными конституционными

1

Статья 8 Рекомендаций № R (2004) 6 КМСЕ «Относительно совершенствования

внутренних средств правовой защиты» от 12 мая 2004 г.

2

Драгичи К. А. Страсбургский Суд между европейским и местным консенсусами: антидемократический суд или блюститель демократического процесса? // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер.

4. Государство и право: реферативный журнал. М., 2018. С. 212–216.

3

Danilenko G. Implementation of International Law in CIS States. P. 64.

55

Глава 2. Проблемы соотношения российской, европейской и универсальной правозащитных систем в сфере уголовного судопроизводства

законами, с одной стороны, и федеральными законами (включая Уголовно-процессуальный кодекс РФ), с другой стороны1.

Главный вывод, который следует, — это то, что Уголовно-процессуальный кодекс РФ обладает меньшей юридической силой по сравнению с Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод. В этом смысле существует приоритет норм Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2.2. Разрешение коллизий норм универсального,

европейского и российского права в сфере уголовного

судопроизводства

По мнению Т. Я. Хабриевой2, проблема коллизий международного и внутригосударственного права является следствием сложных вопросов взаимодействия этих различных систем права в глобализующемся мире.

Сегодня происходит интернационализация отношений экономического, политического и иного порядка. International law of human rights в последние годы все теснее взаимодействует с внутригосударственным (национальным) правом.

После распада СССР в 90-е годы ХХ в. предпринимались неоднократные попытки создания универсального Уголовного кодекса, Уголовно-процессуального кодекса и др., нормы которых бы применялись на территории стран СНГ. Но процесс создание таких кодексов потерпел «полный крах», поскольку в каждой стране есть свои географические, национальные, языковые, правовые и иные особенности. Унифицировать правовые системы стран СНГ не удалось.

Некоторые государства в нарушение общепризнанных принципов и норм международного права насильственно «вторгаются» во внутреннюю деятельность государств по обеспечению прав и свобод личности, тогда как должен действовать принцип добросовестного соблюдения международных обязательств. Такую политику они мотивируют следующими целями: борьбой с международным терроризмом, гуманитарной

1

Симагин А. С. Конвенция о защите прав человека и основных свобод и протоколы к ней в системе источников уголовно-процессуального права России: Дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2011. С. 41.

2

Принцип соблюдения международных договоров: коллизии международного и национального права [Электронный ресурс]. URL: http://www.litkafe. ru/7658-princip-sobljudenija-mezhdunarodnykh-dogovorov.html (дата обращения: 9 ноября 2020 г.).

56

2.2. Разрешение коллизий норм универсального, европейского и российского права в сфере уголовного судопроизводства

интервенцией, осуществлением «предупредительных ударов» для защиты прав и свобод человека.

По мнению О. И. Тиунова, центральную роль в устранении коллизий

между национальными и международными нормами играют государства.

Государства предлагают различные «схемы» построения «системы взаимодействия» внутригосударственного и международного права. Очень важную роль здесь играют нормы, закреплённые в Конституции страны.

Например, существуют страны, где международное право в приоритете (Россия, Украина, Казахстан, Армения, Австрия, Швейцария и др.)1. Однако имеются страны, где национальные интересы ставятся выше международных (например, США, Великобритания, Германия и др.).

Для создания ситуаций, при которых не возникает проблем с преодолением противоречий между внутригосударственным и международным правом, государство должно предусмотреть норму в Конституции страны, где бы закреплялся основополагающий принцип приоритета международного права.

Государства в «своих конституциях» предлагают различные подходы к решению коллизионных ситуаций. В ходе применения норм ратифицированных международных договоров могут возникать различные коллизионные ситуации, которые должны преодолеваться с соблюдением основного принципа «приоритета международного права».

Значительным элементом «системы взаимодействия» является приведение национального законодательства в соответствие с ратифицированными международными соглашениями.

Поскольку международное право прав человека, включая европейское право, развивается систематически и стремительно, зачастую законодательное регулирование внутригосударственных отношений «отстает» от требований норм ратифицированных международных соглашений.

Наглядным и интересным примером может служить введение ст. 6.1 «Разумный срок уголовного судопроизводства» в УПК РФ. Обращаем

1

См.: Афанасьева О. В. Конституционное право зарубежных стран. М., 2021. URL: https://urait.ru/bcode/468101 (дата обращения: 28 февраля 2021 г.); Конституционное право зарубежных стран: Учебник / Отв. ред. А. В. Иглин. М., 2018; Нечкин А. В. Кон- ституционное право зарубежных стран: Учебное пособие М., 2021. URL: https://urait. ru/bcode/474824 (дата обращения: 28 февраля 2021 г.); Попова А. В. Конституционное право зарубежных стран: Учебник и практикум. М., 2021. URL: https://urait.ru/ bcode/468862 (дата обращения: 28 февраля 2021 г.).

57

Глава 2. Проблемы соотношения российской, европейской и универсальной правозащитных систем в сфере уголовного судопроизводства

внимание на то, что 5 мая 1998 года Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод приобрела силу закона на территории России. В соответствии с данной Конвенцией с указанной даты Россия обязана была обеспечивать юридическое право наших граждан, предусмотренное ст. 6 Конвенции (право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона). Однако в 90-е гг. прошлого столетия российские законы не имели норм о разумном сроке любой формы судопроизводства. После рассмотрения в 2010 году в ЕСПЧ

«Дела Бурдов (Burdov) против Российской Федерации (№ 2)»1 в УПК РФ

и других российских процессуальных кодексах появилась статья о закреплении «разумного срока судопроизводства»2. Таким образом, временной разрыв между взятыми на себя Россией обязательствами и реальным законодательным обеспечением таких обязательств составил двенадцать лет.

Идеальной можно считать ситуацию, при которой внутригосударственная правовая система приведена в соответствие с требованиями норм международного права до вступления международного договора в силу на территории страны. Однако, учитывая постоянную быструю трансформацию права, просчитать некоторые ситуации невозможно, и они возникают по мере развития науки и техники человечества. Поэтому всегда будут возникать проблемы, связанные с организацией взаимодействия международного и внутригосударственного права.

По мнению Ю. А. Тихомирова3, право — многослойное явление. В национальном праве есть разные уровни, но и международное право также многослойно. В его структуру входят, помимо норм международного права еще и принципы, доктрина, судебные прецеденты и др. Происходит «диффузионное перемещение».

1

Дело «Бурдов (Burdov) против Российской Федерации (№ 2)»: Постановление

ЕСПЧ от 15 января 2009 г.

2

См.: Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» от 30 апреля 2010 г. № 69-ФЗ» (с изменениями и дополнениями).

3

Тихомирова Ю. А. Принцип соблюдения международных договоров: коллизии международного и национального права. URL: http://www.litkafe.ru/7658-principsobljudenija-mezhdunarodnykh-dogovorov.html (дата обращения: 27 августа 2019 г.).

58

2.2. Разрешение коллизий норм универсального, европейского и российского права в сфере уголовного судопроизводства

Нормы международного права «высаживаются» на «почву» внутригосударственного права, и государство обязано реализовывать эти нормы. Национальное право в таком случае является своеобразным источником международно-правовых норм, которые потом воздействуют на внутригосударственное право.

В Регламенте Европейского Суда по правам человека система органов Европейского Суда по правам человека не регламентируется, как «вышестоящая инстанция» для внутригосударственных судов европейских стран. Это потому, что, во-первых, ни один международный суд не может отменить решение национальных судов потому, что это нарушение суверенитета государства. Во-вторых, только Европейский Суд по правам человека может ответить на следующий вопрос — нарушены ли права человека, закреплённые в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколах к ней. И поскольку у национальных и международных судов различная юрисдикция, то международные суды не могут пересматривать решения национальных судов, как вышестоящая инстанция.

Однако необходимо отметить, что решения Европейского Суда по правам человека, вынесенные в отношении России, обязательны для исполнения нашим государством.

Государство, которое признается Судом ответчиком или само признает себя в качестве ответчика, соглашается с юрисдикцией erga omnes.

Erga omnes (с лат. — «относительно всех») — концепция международного права, согласно которой у любого суверенного государства, как участника международных отношений, существует определённый ряд обязательств перед всем мировым сообществом в целом, имеющих универсальный характер и в обеспечении которых заинтересовано каждое государство1.

Это означает, что, признавая право за собой выступать в качестве ответчика по каждому конкретному делу, государство уже не имеет права отказаться от реагирования на решение суда и от выполнения этого решения, даже если оно будет вынесено против этого государства. Практика рассмотрения жалоб в Европейском Суде свидетельствует о том, что российские граждане рассматривают обращение в Европейский Суд по правам человека как в последнюю инстанцию. C 2000 г. количество дел, рассматриваемых в Европейском Суде,

1

Википедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Erga_omnes (дата обращения: 27 ав-

густа 2019 г.).

59

Глава 2. Проблемы соотношения российской, европейской и универсальной правозащитных систем в сфере уголовного судопроизводства

возрастало в арифметической прогрессии. Согласно официальным данным, в 2001 г. было подано 2490 жалоб, в 2005 г. — более 10 тысяч, а на 1 января 2010 года — 33 550 жалоб в отношении России.

В 2019 г. четверть из почти 60 тыс. дел на рассмотрении ЕСПЧ были направлены против России. В Минюсте сообщили, что по числу жалоб на 10 тыс. населения Россия не является лидером и уступает другим странам. Россия в 2019 году осталась лидером по количеству поданных против нее жалоб в Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ), отмечается в ежегодном докладе организации. Согласно статистике, на рассмотрении суда по состоянию на конец года находилось 59,8 тыс. жалоб, из них более 15 тыс. (25,2 %) приходится на Россию. Второе место по числу жалоб в ЕСПЧ заняла Турция (9,2 тыс., или 15,5 %), а третье — Украина (8,8 тыс., или 14,8 %). На лидирующих местах в антирейтинге также оказались Румыния (7,9 тыс., или 13,2 %) и Италия (3 тыс., или 5,1 %).

До 2019 г. Россия также занимала первые места по количеству жалоб, которые ожидали производства. По итогам 2017 года их число составило почти 8 тыс. из 63,4 тыс., а 2018-го — 11,7 тыс. из 56 тыс. Таким образом, за два года число жалоб выросло почти вдвое. В 2019 году Россия заняла второе место по числу решений ЕСПЧ за всю его историю.

В 2019 г., как следует из доклада, ЕСПЧ вынес 884 решения, из них 198 касались России. При этом в 186 случаях суд признавал, что была нарушена хотя бы одна статья Европейской конвенции. Самыми распространенными оказались нарушения права на свободу и личную неприкосновенность (90), справедливый суд (61) и запрет на унижающее и бесчеловечное обращение (57)1.

4 февраля 2010 г. был принят Федеральный закон о ратификации Протокола № 14 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод2. Протокол направлен на повышение эффективности работы Европейского Суда по правам человека в условиях резкого увеличения числа жалоб в связи со вступлением в Совет Европы новых государств.

Протокол продолжил процесс совершенствования процедур в Европейском Суде по правам человека и повысил эффективность механизма судебной защиты прав человека.

1

Официальный сайт Европейского Суда по правам человека. URL: https://www.

echr.coe.int/Pages/home.aspx?p=applicants%2Frus (дата обращения: 1 марта 2021 г.).

2

См.: Федеральный закон от 4 февраля 2010 г. № 5-ФЗ «О ратификации Протокола № 14 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, вносящего изменения в контрольный механизм Конвенции, от 13 мая 2004 года».

60