Международные стандарты по правам человека в сфере российского уголовного процесса. Учебное пособие

1.2. Стандарты Совета Европы как ориентир для развития отечественного

законодательства в сфере обеспечения прав человека в уголовном процессе

ния они не предстали перед судом незамедлительно; на то, что власти не информировали одного из заявителей безотлагательно о причинах его задержания; на то, что в ходе рассмотрения периода содержания одного из заявителей под стражей суд признал его виновным до того, как его вина была доказана в соответствии с законом. По делу допущено нарушение п. 2, 3 ст. 5; п. 2 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В деле «Евгений Кузьмин (Yevgeniy Kuzmin) против Российской

Федерации»1 Европейский Суд подчеркнул, что п. 3 ст. 5 Конвенции

о защите прав человека и основных свобод не может рассматриваться как основание для продления срока содержания под стражей безоговорочно, если содержание под стражей не превышает определенный минимальный период. Обоснование любого решения о продлении срока содержания под стражей (независимо, насколько краткого) должно быть убедительно продемонстрировано властями.

В деле «Зенцов и другие (Zentsov and others) против Российской

Федерации»2 подчеркивалось то, что лицо, обвиняемое в совершении

преступления, должно быть всегда освобождено до суда, за исключением случаев, когда государство может доказать, что существуют «существенные и достаточные» причины для обоснования непрерывного содержания под стражей.

В деле «Валерий Самойлов (Valeriy Samoylov) против Российской Фе- дерации» указывалось на то, что ссылка на необходимость производства следственных действий не является относимым соображением, оправдывающим длительное содержание под стражей. Длительность срока, отведенного на досудебное ознакомление с материалами дела обвиняемым, имеет целью обеспечить его процессуальные права, в частности, предусмотренные подп. «b» и «c» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Однако разумность связанного с этим периода содержания под стражей должна оцениваться со ссылкой на сопутствующие риски и индивидуальные факторы,

1

Дело «Евгений Кузьмин (Yevgeniy Kuzmin) против Российской Федерации»: Постановление Европейского Суда по правам человека от 3 мая 2012 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_282763/ (дата обращения: 7 ноября 2020 г.).

2

Дело «Зенцов и другие (Zentsov and others) против Российской Федерации»: Поста- новление Европейского Суда по правам человека от 23 октября 2012 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_307255/ (дата обращения: 7 ноября 2020 г.).

41

Глава 1. Общая характеристика международных стандартов по правам человека в сфере уголовного процесса

убедительно свидетельствующие в пользу отхода от правила уважения личной свободы, предусмотренного п. 1 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, и с надлежащим учетом презумпции невиновности.

В деле «Сопин (Sopin) против Российской Федерации»1 было указано, что, несмотря на тот факт, что содержащемуся под стражей обвиняемому предоставлено право рассмотрения его дела в приоритетном порядке и в соответствующий скорый срок, вышеизложенное не должно являться препятствием к надлежащему установлению властями фактических обстоятельств рассматриваемого дела, предоставлению защите всех необходимых возможностей в целях представления доказательств и из ложения своей позиции, а также вынесению судебного решения о том, действительно ли имели место указанные нарушения, и вынесению соответствующего приговора.

В деле «Колунов (Kolunov) против Российской Федерации»2 было подчеркнуто, что, хотя строгость возможного приговора является важной составляющей при оценке риска побега или совершения новых правонарушений со стороны обвиняемого, необходимость в продлении срока применения меры пресечения в виде заключения под стражу не может оцениваться лишь с абстрактной точки зрения, если принимать во внимание только тяжесть предъявляемых обвинений. Также продолжение содержания под стражей не должно предвосхищать наказание в виде лишения свободы.

В связи с этим возникает вопрос: с какого момента у лица появляется право быть уведомленным о предъявляемом обвинении или причинах ареста. По мнению Суда, такое право возникает в тот момент, когда суд или сторона обвинения в процессе расследования принимают решение прибегнуть к процедурным мерам против лица, подозреваемого в совершении преступления (допросу, задержанию, аресту).

В отношении требования незамедлительно сообщать информацию судебная практика является весьма скудной. Если по смыслу ч. 2 ст. 5

-

1

Дело «Сопин (Sopin) против Российской Федерации»: Постановление Европейского суда по правам человека от 18 декабря 2012 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_319440/ (дата обращения: 7 ноября 2020 г.).

2

Дело «Колунов (Kolunov) против Российской Федерации»: Постановление Ев ропейского Суда по правам человека от 9 октября 2012 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_307258/ (дата обращения: 7 ноября 2020 г.).

42

-

1.2. Стандарты Совета Европы как ориентир для развития отечественного

законодательства в сфере обеспечения прав человека в уголовном процессе

требование о незамедлительности означает несколько часов, то в соответствии с п. «а» ч. 3 ст. 6 несколько дней не являются нарушением.

При этом требование незамедлительности в свете п. «а» ч. 3 ст. 6 должно увязываться с требованиями заблаговременного предоставления информации, чтобы лицо могло подготовить свою защиту.

Что представляет собой право быть подробно уведомленным? Изначально Комиссия и Суд не предъявляли жестких требований к подробности уведомления. В нескольких рассмотренных делах Суд, например, счел достаточным в свете п. «а» ч. 3 ст. 6 разъяснения, данные государственным служащим, обвиняемым в нарушении закона, запрещающего государственным служащим принимать подарки, в том, что они обвиняются в коррупции.

Однако впоследствии Суд ужесточил требование подробности и вывел принцип, в соответствии с которым информация должна быть подробной настолько, чтобы лицо могло осуществлять свою защиту. Информация должна быть более детальной и более конкретной. Обвиняемые имеют право знать не только о фактах, но и о правовой квалификации деяния, в совершении которого их обвиняют. Так, суд в одном из своих решений указал, что обвиняемому важно знать, в каком убийстве он обвиняется: при отягчающих обстоятельствах или без таковых.

Объем необходимых подробностей зависит от обстоятельств. Сообщенных деталей должно быть достаточно, чтобы обвиняемый мог подготовить свою защиту; необходимо назвать и доказательства, послужившие причиной предъявления обвинения.

К форме, в которой должна быть сообщена информация, также не предъявляется особых требований. Устное сообщение информации не будет рассматриваться в качестве нарушения пункта «а» части 3 статьи 6, и нет обязательного требования, чтобы эта информация фиксировалась в официальном документе. Это необходимо лишь на стадии рассмотрения дела в суде. На первоначальных этапах обвиняемый может узнать о своем обвинении и из допросов его следователем.

В практике Суда возникали вопросы, связанные с обязанностью государства сообщать информацию на понятном языке. Данное требование может быть выполнено путем сообщения информации через переводчика, путем перевода судебной документации на язык, которым владеет обвиняемый, или через защитника, владеющего языком обвиняемого. Суд констатировал, что права, предусмотренные п. «а» ч. 3 ст. 6, являются правами защиты в целом, а не отдельно обвиняемого;

43

Глава 1. Общая характеристика международных стандартов по правам человека в сфере уголовного процесса

если защитник владеет языком, на котором ведется дело, следовательно, он может надлежащим образом осуществить защиту, и дополнительно доводить информацию до обвиняемого не нужно. Несмотря на то, что требование информировать обвиняемого может повлечь необходимость предоставления обвиняемому письменного перевода обвинительного акта или любого иного документа, чтобы обвиняемый не оказался в невыгодном положении, устного перевода может оказаться достаточно, если очевидно, что обвиняемый вполне информирован обо всех обстоятельствах. Единственное требование, которое предъявляет в этом отношении Суд, — обязательный перевод обвинительного заключения. При этом обвиняемый может требовать перевода не на любой язык по его выбору, а на тот язык, которым он владеет.

В одном из дел, рассмотренном Европейским Судом по правам человека, заявители жаловались на нарушение их права на основании того, что им было отказано в переводе предъявленного обвинения на их родной язык. Суд не установил нарушения, поскольку заявители владели французским языком вполне достаточно для того, чтобы понять обстоятельства предъявляемого им обвинения.

Между требованием п. «в» ч. 3 ст. 6 и требованием незамедлительности сообщения информации, вытекающим из п. «а» ч. 3 ст. 6, существует несомненная логическая связь.

Обвиняемого должны известить немедленно, и вместе с тем ему должно быть предоставлено достаточное время для подготовки своей защиты. Иными словами, должен иметься разумный срок между выдвижением обвинения и рассмотрением дела по существу.

При решении вопроса о том, что же считать достаточным временем, необходимо учитывать сложность дела, а также стадию его разбирательства. В простых случаях срок между предъявлением обвинения и рассмотрением дела по существу может быть очень коротким. Так, Суд не нашел нарушения п. «в» ч. 3 ст. 6 в деле о дисциплинарном правонарушении, в котором срок между предъявлением обвинения и его рассмотрением составил 5 дней. При подаче апелляции обвиняемому требуется, по мнению Суда, гораздо меньше времени в связи с тем, что многие обстоятельства дела ему уже знакомы.

Не признается выполнением требований п. «с» ч. 3 ст. 6 тот случай, когда адвокат назначается непосредственно перед судебным заседанием, не имея возможности предварительно ознакомиться с делом.

Предоставление бесплатной правовой помощи предусматривается только тогда, когда того требуют интересы правосудия. Формы

44

1.2. Стандарты Совета Европы как ориентир для развития отечественного

законодательства в сфере обеспечения прав человека в уголовном процессе

предоставления этой помощи могут быть различными. В простом деле о привлечении к дисциплинарной ответственности Суд счел, что государство выполнило свою обязанность, предоставив адвоката для проведения консультации, поскольку речь шла только о процедурных моментах подачи апелляционной жалобы.

При решении вопроса о том, требуют ли интересы правосудия предоставления бесплатной правовой помощи, необходимо учитывать тяжесть совершенного преступления, сложность фактических и правовых элементов уголовного дела.

При этом интересы правосудия должны учитываться на всех стадиях рассмотрения дела. В частности, решение об отказе в предоставлении бесплатного защитника должно быть пересмотрено, если на дальнейших стадиях разбирательства становится очевидно, что интересы правосудия требуют предоставления бесплатной юридической помощи.

Термин «бесплатная правовая помощь» нуждается в уточнении. Судом может быть предусмотрена возможность возложения на лицо обязанности в последующем оплатить предоставленную помощь. Главное, чтобы в момент ее предоставления она была бесплатной. В отношении финансового аспекта необходимо лишь, чтобы размер возмещения не был несоразмерно большим и не назначался без учета возможностей лица, обязанного оплатить понесенные расходы.

Основные принципы, связанные с реализацией права, предусмотренного в п. «d» ч. 3 ст. 6 и установленные Судом, следующие: должна быть обеспечена состязательность сторон в ходе исследования всех доказательств по делу; право на допрос не означает, что у государства есть обязанность вызывать всех свидетелей, запрашиваемых защитой; национальный суд имеет право по своему усмотрению ограничить число вызываемых таким образом свидетелей.

В отношении п. 1, предусматривающего обеспечение состязательности при допросе, чаще всего вопросы возникают, когда в деле фигурируют анонимные свидетели или другие привилегированные или защищенные свидетели, которых не вызывают на судебное заседание для дачи показаний.

Доказательства должны предоставляться в присутствии обвиняемого в процессе публичного разбирательства дела с целью проведения состязательных прений.

Европейский Суд по правам человека обращает внимание на то, что «в подлинно состязательном судебном процессе, прежде всего, должны быть равны средства стороны обвинения и защиты, необходимые

45

Глава 1. Общая характеристика международных стандартов по правам человека в сфере уголовного процесса

и достаточные для отстаивания своих позиций и притязаний»1, ибо «состязательность становится иллюзорной, если реально не обеспечена возможность стороны отыскивать и (на равной основе) представлять, исследовать свои доказательства»2.

Европейский Суд по правам человека однозначно констатировал нарушение принципа равенства и справедливого рассмотрения дела (ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод): в ситуации, при которой эксперты стороны защиты и стороны обвинения существенно отличались по своему правовому статусу и значимости своих заключений для суда, отправляющего правосудие по конкретному уголовному делу3.

Тем не менее Суд допускает возможность допроса свидетелей в ходе подготовки рассмотрения дела, но при условии соблюдения интересов защиты. Об этом было сказано при рассмотрении дела «Delta v. France».

Заявитель был задержан по подозрению в ограблении. Его опознали две де‑ вушки‑подростка (потерпевшая и ее подруга). Во время допросов они указа‑ ли на него как на лицо, совершившее ограбление, очной ставки проведено не было.

Во время суда единственным свидетелем со стороны обвинения был по‑

лицейский, допрашивавший девушек.

Суд указал, что допустимость доказательств определяется прежде всего внутренним правом, но должно быть обеспечено справедливое судебное раз бирательство в целом. Не обязательно, чтобы свидетельские показания были даны в суде, но интересы защиты должны быть соблюдены.

Поскольку ни заявитель, ни его защитник не имели возможности задавать вопросы свидетелям, то они не имели и возможности убедиться в достовер‑ ности их показаний, следовательно, имело место нарушение п. «d» ч. 3 ст. 6.

‑

Для справедливого судебного разбирательства также необходимо

обеспечить обвиняемому право на вызов и допрос свидетелей не только

1

См.: Дело «Стадухин (Staduhin) против Российской Федерации»: Постановление Европейского Суда по правам человека от 18 октября 2007 года; Дело «Эдвардс (Edwards) и Льюис (Lewis) против Соединенного Королевства»: Постановление Европейского Суда по правам человека от 27 октября 2004 г.

2

См.: Дело «Перес (Perez) против Франции»: Постановление Европейского Суда по правам человека от 12 февраля 2004 года; Дело «Попов (Popov) против Российской Федерации»: Постановление Европейского Суда по правам человека от 13 июля 2006 г.

3

См.: Информация о постановлении по делу «Бониш (Bones) против Австрии» от 6 мая 1985 г. // Европейский судебный вестник. 2001. С. 15.

46

1.2. Стандарты Совета Европы как ориентир для развития отечественного

законодательства в сфере обеспечения прав человека в уголовном процессе

со своей стороны, но и тех, кто свидетельствует против него. Суд в данном случае должен использовать все возможные правовые механизмы для явки вызванных защитой лиц. Такая обязанность суда является гарантией подп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции. Право обвиняемого на допрос лица, свидетельствующего против него, может быть реализовано не только в суде первой инстанции, но и в ходе досудебного производства, например, очной ставки. Но при этом приоритет отдается показаниям свидетеля, полученным в ходе публичного слушания дела, перед данными в досудебном производстве. Более того, судам следует относиться с крайней осторожностью к показаниям лица, свидетельствующего против обвиняемого, если они являются основой доказательственной базы стороны обвинения.

Данная гарантия закреплена в практике Европейского Суда по правам человека, а именно Постановление Европейского Суда по делу «Полуфакин и Чернышев (Polufakin and Chernyshev) против Российской

Федерации»1. В рассматриваемом решении указано на то, что если осу‑ ждение основано исключительно или в значительной степени на показаниях лица, которого обвиняемый не мог допросить или не имел права на то, чтобы оно было допрошено в ходе расследования или судебного разбирательства, права защиты ограничиваются в степени, несовместимой с гарантиями, предусмотрен‑ ными ст. 6 Конвенции. В итоге, обвинительный приговор не может быть вынесен исключительно или в основном на основании показаний свидетеля, которого обвиняемый не имел возможности допросить.

Позиция Европейского Суда по правам человека такова: право на допрос анонимного свидетеля должно быть предоставлено если не обвиняемому, то хотя бы его защитнику для обеспечения принципа состязательности сторон.

Так, по делу «Мирилашвили (Mirilashvili) против России»2 Европейский Суд пришел к выводу, что сторона защиты находилась в гораздо более невыгодном положении, чем сторона обвинения, при рассмотрении очень важной части материалов дела. Учитывая важность личного

1

Дело «Полуфакин и Чернышев (Polufakin and Chernyshev) против Российской Феде- рации»: Постановление Европейского Суда по правам человека от 25 сентября 2008 г. URL: https://europeancourt.ru/uploads/ECHR_Polufakin_and_Chernyshev_v_Russia_25_09_2008.pdf (дата обращения: 8 ноября 2020 г.).

2

Дело «Мирилашвили (Mirilashvili) против России»: Постановление Европейского Суда по правам человека от 11 декабря 2008 г. URL: http://www.consultant.ru/cons/ cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=564328#09488239797238289 (дата обращения: 8 ноября 2020 г.).

47

Глава 1. Общая характеристика международных стандартов по правам человека в сфере уголовного процесса

присутствия участников процесса при рассмотрении уголовного дела, Европейский Суд приходит к выводу, что настоящее судебное разбирательство, рассматриваемое в совокупности, не удовлетворяло требованиям «справедливого судебного разбирательства».

По жалобе Мирилашвили суд рассмотрел ситуацию, в которой трое основных свидетелей по рассмотренному судом уголовному делу являлись граждана‑ ми другого государства (Грузии) и к моменту рассмотрения уголовного дела по существу в суде покинули Российскую Федерацию. В связи с тем, что ука‑ занные свидетели не явились в суд, их показания были оглашены судом в со‑ ответствии с п. 3 ч. 2 ст. 281 УПК РФ. Защита, представлявшая интересы под‑ судимого, была против оглашения данных показаний, поскольку была лишена возможности участвовать в допросе указанных свидетелей, а также задавать им вопросы по существу данных ими показаний, изобличающих подсудимо‑ го. В то же время опрос этих свидетелей, проведенный защитниками подсу‑ димого на территории Грузии, в которых был зафиксирован отказ свидетелей от показаний, данных на предварительном следствии, суд отказался оцени‑ вать в качестве доказательства и приобщить к материалам рассматриваемо‑ го уголовного дела, поскольку в данном случае защитой не было соблюдено требование УПК РФ о порядке сбора доказательств в иностранном государ‑ стве. Европейский Суд не согласился с позицией российского суда, несмотря на то что данная позиция была основана на законе, и указал, что, предостав‑ ляя результаты опросов, сторона защиты стремилась не только представить оправдательные доказательства, но и опровергнуть доказательства виновно‑ сти подсудимого, собранные на предварительном следствии.

Бесплатная помощь переводчика должна быть предоставлена в том случае, если обвиняемый не понимает языка, на котором ведется судопроизводство, а не во всяком случае, когда язык судопроизводства не является родным языком обвиняемого. Пункт «е» ч. 3 ст. 6 предусматривает обеспечение перевода на тот язык, который понимает обвиняемый, а не на любой язык по его выбору. Степень понимания или говорения зависит от оценки фактических обстоятельств дела, но в любом случае обвиняемый должен быть поставлен в такие условия, чтобы он мог понять ход разбирательства дела и участвовать в нем в той мере, в какой это необходимо, чтобы обеспечить ему реализацию права на справедливое судебное разбирательство.

С точки зрения Европейского Суда по правам человека, право обвиняемого на бесплатную помощь переводчика не ограничивается слушанием дела в суде первой инстанции и распространяется также

48

1.2. Стандарты Совета Европы как ориентир для развития отечественного

законодательства в сфере обеспечения прав человека в уголовном процессе

на предварительное следствие и, надо полагать, на апелляционное производство.

Что касается подробности и формы перевода, то, с точки зрения Европейского Суда, это положение не требует письменного перевода всей документации или обязательного перевода любого содержащегося в деле документа или доказательства. Помощь со стороны переводчика «должна позволить обвиняемому узнать, в чем его обвиняют, и защищаться, в частности излагая суду свою версию событий». Устный перевод на судебном разбирательстве не обязательно должен быть синхронным и не обязательно полным. Обобщенный последовательный перевод, не включающий вопросы к свидетелям, был сочтен достаточным. Также не является необходимым письменный перевод судебного решения при условии предоставления достаточных устных разъяснений.

Также хотелось бы отметить, что обязательство, налагаемое на ком петентные органы п. «е» ч. 3 ст. 6 Конвенции, не ограничивается простым назначением переводчика, а подразумевает определенный контроль за качеством перевода, если поступает сигнал о необходимости такого контроля. Например, оно может включать в себя замену не справившегося с задачей переводчика.

Таким образом, анализ общепризнанных принципов и норм международного права в сфере уголовного процесса, разработанный Советом Европы, позволяет сделать следующие выводы.

1. Европейский Суд по правам человека практически никогда не выделял четко целей доказывания по уголовному делу. Однако понятно, на наш взгляд, что Суд всегда понимал под этим достижение истины по уголовному делу. При этом подходе самостоятельная ценность процедурных и организационных правил, включаемых в содержание права на справедливое судебное разбирательство, видится в том, что они в своей совокупности регламентируют такую процедуру, реализация которой позволяет обеспечить установление истины, принятие правосудного судебного решения в подавляющем большинстве случаев, одновременно гарантируя при этом реализацию прав участников.

2. Парламентская Ассамблея Совета Европы и Европейский Суд по правам человека устанавливают свое самостоятельное определение многих терминов, связанных с уголовной ответственностью и уголовным преследованием («свидетель», «пытка», «обвиняемый», «эксперт», «провокация преступления» и др.).

3. Подход Европейского Суда по правам человека к решению вопроса о допустимости доказательств. Европейский Суд исходит из того,

-

49

Глава 1. Общая характеристика международных стандартов по правам человека в сфере уголовного процесса

что вопросы допустимости доказательств, в первую очередь, разрешаются на основе внутригосударственных правовых норм, и в основном именно национальные суды должны оценивать собранные материалы с точки зрения их допустимости. Однако в целом ряде судебных прецедентов Европейского Суда дается иная характеристика допустимости доказательств по уголовному делу.

4. Правовые позиции Европейского Суда по правам человека по вопросу оценки доказательств и обоснованности решений, принимаемых в ходе уголовного судопроизводства. Европейский Суд полагает, что:

«Для того, чтобы разбирательство было справедливым, суд должен надлежащим образом изучить замечания, доводы и доказательства, представленные сторо‑ нами, без предвзятости при оценке их применимости к его решению… Пункт 1 статьи 6 Конвенции требует, чтобы суды приводили мотивацию своих решений».

Таким образом, судебные прецеденты Европейского Суда по правам человека, принятые по жалобам на деяния Российской Федерации, не только становятся основанием для возникновения у нашего государства обязанностей по выявлению и расследованию фактов нарушения прав человека, но и помогают обнаружить несовершенство уголовнопроцессуального закона, создающее возможности для злоупотребления участниками процесса своими субъективными правами или дискреционными полномочиями. Кроме того, происходящая значительная и всесторонняя правовая реформа в нашей стране, проведением которой наше государство обязано Совету Европы, ставит перед российской уголовно-процессуальной наукой и правоприменительной практикой множество новых вопросов, настоятельно требующих всестороннего исследования, глубокой проработки и реализации.