Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Весна в Карфагене. Роман. Части I-III
.pdf
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
После войны Сашенька вернулась рабо
тать в свою родную больницу и встретила там
младшую Вовину жену Катю.
— А Вову убило,— сказала Катя,— восьмо
го января сорок пятого года.
— Неужели восьмого? — вскрикнула Са
шенька.— Мы с ним встречались на Одере вось
мого, это я точно помню, меня в этот день ра
нило.
— Ну вот, а его убило,— сказала красивая
Катя.— Хороший был человек…
VIII
В той заветной картонке, что вывезла Мария
Александровна когда-то из горящего Севастопо
ля, помимо рукописи брата Евгения об истории
русского Черноморского флота, были еще и се
мейные фотографии, и ее маленький дневничок.
В те времена, когда она возрастала, во
многих имущих семьях России было принято
вести дневник. Вел дневник сам Государь, вели
дневники великие князья, княгини, княжны.
Это все знали. Все старались не отставать. Фик
сировать события своей жизни и по мере воз
можности осмысливать их считалось хорошим
тоном. Но если копнуть поглубже, то дело было
не столько в моде, сколько в общей налаженно
сти их жизни, а проще говоря, дело было в том,
что сытому и досужему, не угнетенному еже
дневной заботой о куске хлеба всегда лучше и
глубже думается, если, конечно, Бог умом не
обидел.
По этому поводу мсье Пикар любил повто
рять слова Марка Аврелия: «Старайтесь иметь
63
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
досуг, чтобы в голову пришло чтонибудь хо
рошее».
В день окончания первого класса гимна
зии Машенька попросила маму подарить ей кни
жечку для дневника. И мама тотчас исполнила
ее просьбу. Книжечка была очень изящная: не
большого формата, с темнобордовым сафьяно
вым корешком, который так вкусно пах кожей,
с переплетом, затянутым в дымнорозовый му
ар, с толстыми матовобелыми, торжественно
чистыми страницами.
Мама подарила ей дневник как раз нака
нуне их отъезда из Николаева на летние канику
лы к любимой тетушке Полине во Владимир
скую губернию. В первый и последний раз в
жизни они поехали на отдых всей семьей: папаT,
мама и она, Мария. Еще с ними поехал папин
денщик Сидор Галушко.
Там, у тетушки Полины, она и сделала
свою первую запись в изящной книжечке, на
сафьяновом корешке которой было оттиснуто
золотом: «Заветное». Важное слово. Дневник
как бы предполагал только одного читателя —
его владельца, предполагал наличие тайны, во
всяком случае ее возможность.
Чернила в те времена делали очень стой
кие, да и бумага в дневнике, видимо, не случай
но впитывала их достаточно глубоко, так, что и
теперь, через столько лет, первая запись цела и
невредима:
«Мы есдили церков Покрова на Нери.
Было хорошо. Мама, тетя Поля, ПапаT, дядя Кос
тя пели песни на гитари. Вода в речки теплая.
Луга и каровы очен красивыя».
64
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
Иногда Мария Александровна берет лу
пу и читает эту первую запись — так, чтоб
всколыхнуть душу, почувствовать, что душа
еще живая.
Жизнь удивительно расставляет все и
всех. Всему дает свое место, время и свой
смысл, увы, заранее нам неизвестный. Разве
могла, например, она вообразить, что будет
доживать свой долгий век где-то в Африке?
В полуподвале русской православной церк
ви, довольно похожей на знаменитую в Рос
сии церковь Покрова на Нерли. Что тут ска
зать?
Хотя все это и странно, конечно, но…
То, что в полуподвале,— это ведь очень
хорошо — светло, чисто, прохладно, не мучает
ветер пустыни Калима, не так долетает гул с
улицы.
То, что в Африке, тоже не грех. Не зря
Александр Сергеевич Пушкин писал:
Пора покинуть скучный брег
Мне неприязненной стихии,
И средь полуденных зыбей,
Под небом Африке моей
Вздыхать о сумрачной России…
Да, ему не пришлось о ней вздыхать,
а им вволю.
Как он угадал эти африканские «полуден
ные зыби»? Непостижимо. Гений — он и в Афри
ке гений, и даже в России…
А то, что доживает она свой век в цер
ковке, похожей на церковь Покрова на Нер
ли,— это вообще замечательно, чудно!
65
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Кстати сказать, она всегда помнит, что
построил ее тот самый рыженький гардемарин
Тузенбах, с которым в овраге форта Сфаят она
играла в «Трех сестрах» Чехова. Он — барона
Тузенбаха, она — Ирину. А вот как его настоя
щие имя и фамилия, она никогда не помнила:
Тузенбах и Тузенбах… рыженький на нее не
обижался — он был влюблен в нее по уши. Да
разве он один?! Весь корпус гардемаринов был
тогда у ее ног… Рыженький, кажется, владимир
ский, скорее всего… ведь, говорят, что при по
стройке в Тунизии своей церкви он ни в чем не
ошибся, ни на йоту.
А в настоящей церкви Покрова на Нерли,
милостью Божьей, Мария Александровна побы
вала в том далеком и достопамятном 1913 году.
Тем летом они гостили у маминой старшей сест
ры тетушки Полины в ее имении во Владимир
ской губернии.
Тетушка была всего на два года старше
мамы, так что они дружили как две ровесницы,
а не только как родные сестры.
Муж тетушки Полины дядя Костя был
бригадный генерал. Так что и мужчины дружи
ли на равных: папаT — адмирал, дядя — генерал.
Как свояки, как ровесники и люди одного круга,
они с удовольствием роднились друг с другом,
были искренне рады своим редким встречам.
Они любили играть между собой в шахматы. Иг
рали всерьез, с азартом, незлобиво подшучивали
друг над другом. Много курили свои пеньковые
трубки — так, что около них на открытой в сад
веранде клубилось целое облако ароматного,
слоившегося в воздухе дыма. Играя, они всегда
66
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
много смеялись, всегда подначивали друг друж
ку. Как маленькие, хвастались перед всеми, да
же перед девочками, своими шахматными побе
дами.
— Это тебе, Саша, не кораблики пус
кать,— говаривал обычно муж тети Поли.
— Конечно, Костенька, куда нам до кава
лерии,— отвечал папаT.— Ты ведь все время с ло
шадьми, а у них головы бо-о-льшие.
Да, были времена! Какая благодать! Ка
кая прелесть сквозила во всем — казалось, благо
денствие будет вечным. Казалось, папаT и дядя
Костя такие могучие, что одни защитят все и
всех, безо всякой армии и флота. Да, так каза
лось. И это чувство незыблемости окружающе
го мира, чувство полной защищенности Мария
Александровна помнит до сих пор.
У тетушки Полины были две дочкипо
годки — Настя и Лиза, одиннадцати и двенадца
ти лет. Так что с кузинами Машеньке повезло,
с кузинами было раздолье! Ах, как славно они
играли! Как заливисто визжали в саду, гоняясь
друг за дружкой.
В один прекрасный день тетушка Полина
сказала:
— Через три дня Троица. Решено: на
Троицу будет пикник. Едем на Нерль. С купани
ем. С рыбалкой. С гитарой!
Девочки стали ждать и готовиться: бы
ли проверены сачки для бабочек, купальные
костюмы, мячики и многое, многое другое,
без чего, на их взгляд, обойтись было никак
нельзя, например куклы со всеми их гардеро
бами.
67
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Ждали истово. Но вот и пришел Духов
День. Детей подняли с кроваток, поставили на
ноги, умыли и без завтрака выставили на крыль
цо барского дома.
Перед рассветом бушевала мощная июнь
ская гроза. Еще и теперь дул сильный верхо
вой ветер: верхушки высоких тонкостволых
берез выгибались так сильно и молодые зеле
ные листья на них лепетали под ветром так
громко, что говорить приходилось в полный
голос. Мелкие нежные листья на белостволых
березах, свежесть отшумевшего ливня, мок
рые дорожки сада — все было так чисто, так
ярко, так празднично! А по голубому, высоко
му небу летели крупные кучевые облака — тем
носерые внутри и совсем белые, легкие по
краям.
Тетушка Полина была большая затейни
ца, ничего не могла она сделать буднично, во
всем умела найти что-то новенькое, везде изо
бретала чтонибудь замысловатое и, по возмож
ности, праздничное.
— Уныние, господа, тяжкий грех! — лю
била повторять тетушка Полина.— Никогда не
поддавайтесь унынию!
Взрослым она тоже не разрешила завтра
кать:
— Все едем без завтрака. Завтракать бу
дем на берегу реки, наголодавшись. Завтрак на
до выстрадать!
Ах, как она была права, тетушка Полина,
как права! Чего только не позабыто, какие чуде
са и страсти! А вкус того хлеба у чистой русской
речки, его незабываемую духмяность, его незем
68
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
ную сладость помнит Мария Александровна до
сих пор!
Ехали туда на двух легких подрессорен
ных линейках на резиновых шинах с лакирован
ными крыльями. На первой ехали господа и
правил сам дядя Костя. Эта линейка была запря
жена парой серых в яблоках орловских рыса
ков. На второй линейке ехали слуги: повар, ден
щик генерала и денщик адмирала — старшина
первой статьи Сидор Галушко. Лошади тут были
гнедые и не такие породистые, как на первой,
хотя тоже орловские рысаки, тоже не простуш
ки. Вся эта линейка была завалена коврами, по
душками, набитыми конским волосом, палат
кой, провиантом и прочим необходимым на
пикнике, вплоть до березовых поленьев для ко
стра.
Ехали долго. Среди зеленых полей, сре
ди росных лугов, искрящихся под нежным ут
ренним солнцем, благоухающих разнотравьем
и искрящихся разноцветьем, то желтым, то
синим, то белым, то нежнорозовым, то лило
вым.
Очень похожую, но в сто раз более яр
кую и контрастную, жесткую по цвету картину
видела Мария Александровна потом в пустыне,
куда возил ее мсье Пикар специально посмот
реть, как цветет Сахара в отведенные ей для
этого Богом несколько дней.
Дорога, хорошо накатанная в лугах, лос
нилась после дождя, и вкусно пахло прибитой
пылью. Рысаки мотали хвостами, бежали в охот
ку, радостно. Дядя Костя весело хлопал вожжа
ми по их гладким, разгоряченным, чуть дымя
69
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
щимся крупам. Дядя Костя гордился своими ло
шадьми. Он даже был какой-то ученый чин по
лошадиной части, писал статьи в специальные
журналы, был награжден как коневод какими-то
почетными грамотами и, кажется, даже медалью
на какой-то Всероссийской выставке за «вклад»
и т.д. Он вообще был человек замечательный и
знал и умел очень многое. Притом если чем-то
увлекался, то осваивал это свое увлечение не
просто от «а» до «я», но и на самом высшем
уровне, можно сказать без преувеличения, до
бивался таких успехов, что его знали специали
сты по всей России не как генерала, а как коне
вода, как фотографа (тут он тоже, что называет
ся, собаку съел), как специалиста по орденам
и прочим наградам, так называемого фалери
ста, — одного из крупнейших в России и Евро
пе. Словом, человек он был весьма неординар
ный, да и генерал, как выяснилось потом, на
войне, очень неплохой.
Сразу, как проехали село Боголюбово,
глазам предстала незабываемая картина. Над зе
леными полями, над рассеченными проблеска
ми речки и окутанными в легчайший цветной
туман лугами плыла белая, с зеленым шатровым
куполом церквушка. То ли плыла, то ли повисла
между небом и землей.
— Господи! — вскрикнула мама и широко
перекрестилась. И все перекрестились вслед за
ней, с радостью, с каким-то удивительно духо
подъемным, чистым восторгом.
Остановились у самой речки, на низком
левом берегу, на том, где была церковь Покрова
на Нерли.
70
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
— Боже мой, как же они могли изваять та
кую красоту семьсот пятьдесят лет тому назад! —
воскликнула мама.— Смотри Маруся, смотри и
запоминай это наше русское чудо! И никогда не
верь тем, кто скажет, что мы, русские, темный и
грубый народ!
Мама звала ее Марусей в те минуты, ко
гда настроение у нее случалось особенно хоро
шее, когда она бывала на подъеме.
Ветер давно уже разогнал все тучи, небо
очистилось, налилось голубизной ясного утра,
еще косые лучи солнца излучали ласковое, неж
ное тепло.
Вода в речке Нерль оказалась совсем
прозрачная, а берега песчаные и песок мелкий,
прелестный. На другом берегу, который был
чуть выше, паслись хорошо ухоженные пятни
стые коровы.
Прислуга быстро распрягла лошадей,
стреножила и принялась приготавливать лагерь
к пикнику.
Первым делом дети позавтракали: тем
незабываемым хлебом и пахучим сладким моло
ком из белых эмалированных кружек.
Потом девочки плели венки из полевых
цветов и для себя, и для всех взрослых. У Марии
Александровны сохранилась фотография: мама,
папаT, тетя Полина, дядя Костя, Настя, Лиза и
она, Маша, сидят на ковре, расстеленном у палат
ки,— и все в венках. Фотографировали аппаратом
дяди Кости — на треногом штативе, с поджигани
ем магния в момент съемки. Замечательная полу
чилась фотография — все лица как живые, а на
дальнем плане белокаменная церквушка.
71
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Чудом Мария Александровна пронесла
эту фотографию через все свои скитания и мог
ла любоваться ею до сих пор. Жаль только Са
шеньки не было на этом фото, да и не могло
быть. До рождения Сашеньки еще оставалось
почти семь лет. Раньше, рассматривая эту се
мейную фотографию, Мария Александровна ни
когда не задумывалась о Сашеньке. А сейчас яс
но видит, что в левом углу, возле мамы, как на
рочно, большая прогалина, много свободного
места, как раз для будущей младшей сестрицы.
В последние годы Мария Александровна очень
часто думает о своей младшей сестре,ивсерд
це ее давно поселилась уверенность: «Жива Са
шенька. До сих пор живаздорова. Да разве най
дешь…»
После фотографирования девочки ку
пались в речке: с визгом, с хохотом, с обрыз
гиванием друг дружки, с ловлей руками маль
ков на прозрачном мелководье. Правда, ни од
ного малька им так и не удалось поймать, как
ни старались.
Взрослые почему-то купаться не стали.
Мужчины, облокотившись на длинные
цветные подушки, набитые конским волосом,
принялись играть в свои любимые шахматы.
Мама и тетя Полина все о чем-то шепта
лись и время от времени прыскали, как ма
ленькие.
И оглянуться не успели, ударили к обед
не колокола в знаменитой церкви: негромко,
звонко, чисто.
Все оделись и чинно пошли в церковь.
И у входа под белокаменным порталом, и внут
72
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]