Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Весна в Карфагене. Роман. Части I-III

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
«Робинзона Крузо», «Каштанку», тургеневскую «Асю», «Капитанскую дочку», «Тамань». Мама хотя и не говорила порусски, но понимала все хорошо. Она не высказывалась по поводу про читанного. А если Сашенька настойчиво спра шивала, отвечала односложно:
— Наравится? А як же? Читай ще,— и улыбалась так ясно, так светло, что ее чуть рас косые темнокарие глаза сияли таким чистым, таким одухотворенным светом, что в эти мину ты ее бывало просто не узнать. Словно то был какой-то совершенно другой человек, а не без ответная дворничиха Нюра.
А когда Сашеньке было уже лет пятна дцать, прочли вслух даже «Войну и мир». Прав ду сказать, «войну» по общему согласию они пропускали, читали только «мир».
Читали всю зиму. Бывало, мама сидит под лампочкой, что-то штопает, что-то вяжет, или чистит, или гладит — одним словом, делает что-то руками, она всегда что-то делала, беспре рывно. Сашенька вообще не помнила мать, си девшей сложа руки. Так вот — мама чтонибудь делает по хозяйству, а Сашенька сидит с ногами на старой кушетке и читает вслух:
«Наташа сбросила с себя платок, кото рый был накинут на ней, забежала вперед дя дюшки и, подперши руки в боки, сделала движе ние плечами и стала…»
По вделанному в потолок окошку «двор ницкой» шуршала снежная замять, глухо, чуть слышно звякало что-то за стеной в котельной, наверное, кочегары загружали на ночь уголь, урчала какая-то заехавшая во двор автомаши
 
  
33
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
на—вих большом доме жило много больших начальников, которых привозили и увозили на машинах. А они с мамой были в эти минуты да лекодалеко — в «охотницкой» дядюшки Наташи Ростовой, вместе с Наташей и Николенькой. Дядюшка заиграл на гитаре «Барыню», а Ната ша вдруг вызвалась танцевать…
«Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала,— эта графинечка, воспитанная эмигранткойфранцу женкой,— этот дух, откуда взяла она эти прие мы, которые pa de shale давно бы должны были вытеснить? Но дух и приемы эти были те са мые, неподражаемые, неизучаемые, русские, которых не ждал от нее дядюшка. Как только она стала, улыбнулась торжественно, гордо и хитровесело, первый страх, который охватил было Николая и всех присутствующих, страх, что она не то сделает, прошел, и они уже лю бовались ей».
В тот вечер мама вязала из разноцвет ных мотков старой шерсти свитер для Сашень ки. Трубы, проходившие вдоль стены, дышали жаром, чуть слышно пахло керосином от горев шей в углу керосинки, стоявший на ней голубой эмалированный чайник начинал подсвистывать носиком, приготавливаясь закипеть.
«Она сделала то самое и так точно, так вполне точно это сделала, что Анисья Федоров на, которая тотчас подала ей необходимый для ее дела платок, сквозь смех прослезилась, глядя на эту тоненькую, грациозную, такую чужую ей, в шелку и в бархате воспитанную графиню, ко торая умела понять все то, что было и в Анисье,
 
34
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
и в отце Анисьи,ивтетке,ивматери, и во вся ком русском человеке».
Чайник засвистел вовсю. Мать вскочила, отбросив вязанье на кушетку, в ноги Сашеньки, делая вид, что спешит к чайнику, не в силах сдержать слез. Погасив керосинку, она тут же распахнула дверь, шагнула раздетая во двор в снежную мглу, вернулась через тричетыре ми нуты уже совсем другая — погасшая, обыкновен ная дворничиха Нюра.
IV
В тени за церковью Воскресения Христова растянулся в блаженстве темнопалевый Бо бик, или, как зовет его сторож Али,— Боби. Бобик пес не простой, хоть и дворняжка. Вид но, был у него в роду какой-то своенравный аристократ. Главное лицо для него — Мария Александровна, а ко всем остальным, в том числе к Али и его приятелю муэдзину, он отно сится, можно сказать, как к равным. Напри мер, если Али напьется пьяным, то он ворчит на него, не исполняет никакой его команды, а иногда может и тяпнуть, правда, слегка, как бы только обозначая действие. С первой звез дой, что зажигается ночью в глубоком бархат ном небе Туниса, Бобик приходит на порог комнаты Марии Александровны и ложится ох ранять ее до рассвета.
Жарко Бобику, тошно, а тут еще эти про клятые африканские блохи донимают обжигаю щими укусами. Он пытается изловить их, клаца ет зубами, но все без толку — негодяи слишком проворные. Надо бы встать, встряхнуться и за
 
 
  
35
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
няться этими тварями со всей собачьей ответст венностью и смекалкой, но Бобику лень.
Полдень. Маленькое ослепительное солн це в зените. Высоко в небе одно только перыш ко. Полный штиль. Все живое затаилось по те ням и норам. Только гудят и шелестят шинами проезжающие мимо церкви авто.
Церковь Воскресения Христова, в полу подвале которой проводит свои дни и ночи Мария Александровна, появилась в городе Ту нисе после Второй мировой войны, а точнее, в 1957 году. Как и церковь Александра Невско го в Бизерте постройки 1937 года, эта церковь в Тунисе также была воздвигнута на пожертво вания русских эмигрантов. И в том и в другом случае Мария Александровна принимала не по следнее участие. Она в значительной степени финансировала оба проекта — некоторые об этом догадывались, но знал все доподлинно только ее партнер по банковским операциям в ТунизииивЕвропе господин Хаджибек. День ги свои Мария Александровна вносила тайно, и не потому, что скрывала доходы, а оттого, что не хотела выпячиваться в таком деликат ном деле, не хотела козырять своими возмож ностями, противопоставлять свои тысячи леп те вдовицы. Например, на храм Воскресения Христова, который стал теперь ее последним домом, Мария Александровна внесла десять вкладов — девять тайно и только один откры то, от своего имени. Каждый из этих десяти вкладов в отдельности не лез в глаза своей ве личиной, но сложенные вместе они составили значительную сумму.
  
  
36
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
Служив отлично, благородно, Долгами жил его отец, Давал три бала ежегодно И промотался наконец,—
бормочет в полудреме Мария Александровна и чувствует, что ей легче дышится. Она давно за метила целебную силу стихов Пушкина. Еще ее мама Анна Карповна говорила, что знание сти хов не только облагораживает душу, развивает память, но и укрепляет здоровье. У них в семье было принято учить стихи. А ее погибший в морском бою старший брат Женя знал наизусть всего «Евгения Онегина», всего «Демона», все го «КонькаГорбунка» Ершова из Тобольска и многоемногое другое.
Сотни стихов держала в памяти Мария Александровна, и даже сейчас, на девяносто пя том году жизни, она помнила многое. Теперь, когда она почти оглохла и ослепла и уже плохо вато читает даже с лупой, это знание сильно вы ручает ее, можно сказать, спасительно заполня ет жизнь смыслом.
Судьба Евгения хранила:
Сперва Madame за ним ходила,
Потом мсье ее сменил;
Ребенок был резов, но мил.
Мсье Лабе, француз убогой,
Чтоб не измучилось дитя,
Учил его всему шутя,
Не докучал моралью строгой,
Слегка за шалости бранил
И в Летний сад гулять водил,—
читала Мария Александровна вслух, и хотя поч ти не слышала того, что произносит, но ощуща
37
 
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
ла по общей благодати, что читает она правиль но, что ничего не путает. Да, она уже давно за метила целебную силу стихов Пушкина. Только в его стихах была разлита та самая непостижи мая гармония, которая смиряла боль, уносила плохое настроение, даже налаживала ритм серд цебиения. «Зря ученые до сих пор ничего не выяснили по этому поводу,— подумала уже не в первый раз Мария Александровна,— зря, ведь выяснять есть что!»
Смутным, расплывчатым пятном мельк нул в ее памяти СанктПетербург с холодным блеском Невы, со шпилями и затейливыми ко лоннадами зданий, с зеленоватым Таврическим дворцом в далекой перспективе. Она была там с мамой летом 1917 года. Предполагалось, что па пу переведут из Черноморского флота в Высшую морскую комиссию в столицу. Вот и приезжали они с мамой осмотреться, сделать визиты к род не. Но грянул октябрьский переворот, и папаT так и остался на своем месте, остались и они вместе с ним.
Любовь к стихам, к музыке, к русской и украинской народной песне — все это было у нее в крови, было, что называется, родовое.
Раньше любила она петь под рояль, что нибудь из классики. Особенно хорошо аккомпа нировал ей мсье Пикар.
Бывало, певала она и под гитару в рус ских компаниях — всегда шумных, всегда весе лых, навзрыд бесшабашных и беззащитных ее соотечественников.
Раньше она слышала, чтоT поет, каждую нотку, каждый полутон, каждую долю, а теперь
 
 
38
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
почти уже не различала, и ей было все равно, на каком языке петь — порусски или пофран цузски, поукраински или поитальянски.
Во Францию два гренадера Из русского плена брели, И оба душой приуныли, Дойдя до немецкой земли. Придется им слышать и видеть В позоре родную страну… И храброе войско разбито, И сам император в плену! —
пела она себе под нос песенку про двух грена деров, которые брели во Францию из русско го плена, и живо представляла, что это бредут по русским снегам Али и его приятель — ма ленький сморщенный муэдзин, похожий на су хой стручок. Она словно воочию видела, как тяжело бредут они по глубокому снегу, как бьет им в лицо снежная замять, как уворачива ются они от ветра, замерзшие, жалкие, полу живые. Да, так она представляла. А тем време нем Али и его дружок муэдзин сидели в комна те по соседству с ее комнатой, сидели как обычно в полуденную жару, в спасительной те ни полуподвала русской церкви. Как обычно отхлебывали терпкое красное вино и по обык новению молчали. Они так давно и хорошо знали друг друга, так много пережили вместе радостей, невзгод и приключений, что это как раз про них было сказано:
Ты — все понимаешь. Я — все понимаю. Так о чем же нам говорить?!
39
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Али и его друг муэдзин были из одного вилайета
1
, вместе работали мальчиками на рас копках у мсье Пикара в древней Утике. Это для кого-то Утика, Карфаген — история Древ него мира, а для них — будни. Потом они вме сте продались во французский Иностранный легион и даже вместе участвовали в боях в са мой Франции. Хотя какие это были бои — од на слава.
Во Францию два гренадера…
Мария Александровна знала и любила не только русскую классику, но когда была по моложе и при глазах, выписывала из Парижа русские журналы, газеты. Так что она знала и новейших — Георгия Иванова, Владислава Хо дасевича и даже Бориса Поплавского, хотя по следний ей совсем не нравился: он был поэт другого ряда, в нем не было той гармонии, к ко торой она привыкла с детства, а были как бы одни острые бутылочные осколки. Но, что ни говори, душа у него была живая.
А вот знаменитого Сирина
2
она терпеть не могла. Он всегда казался ей искусственным, арифметически вымученным, бездыханным, как муляж из полированной пластмассы. О таких, как Сирин, она всегда думала, что вместо души у них что-то вроде протеза. Внешне это что-то почти настоящее и функции выполняет почти правильно, но нет в нем движения крови по ка
 
 
1
2
Района, волости.
Речь идет о Владимире Набокове.
40
ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ
пиллярам, нет теплоты и беспрерывного сгора ния живого.
Особенно противно было ей сочинение Набокова про то, как взрослый мужчина растле вает малолетнюю. Сколько в этом сочинении психологических натяжек, как торчат на каж дой странице уши автора, который наверняка не имел успеха у женщин, не любил и не пони мал их! Все сиринское сочинение — некий сле пок уныло натруженного и от этого воспаленно го воображения. Этакие записки евнуха на боль ную тему, ну, и для денег, конечно, на потребу толпе, притом толпе американской.
Как она понимала, для Сирина не было различия между девочкой, девушкой, женщи ной, матерью. У него было только одно общее понятие, что все это существа противополож ного пола, существа для него закрытые, хотя, теоретически, вожделенные.
А что касается успеха Сирина у снобов, которые навязали свое мнение о нем обществу, то что тут сказать? Мария Александровна дав но уже поняла, что в мире полно дутых автори тетов, не только в литературе, но и в любой другой области… И делают эти авторитеты и водружают их людям на головы именно псевдо знатоки и псевдоценители — протезные души, которые всегда агрессивны, всегда уверены в своей правоте, всегда находят общий язык ме жду собой. Они всегда стоят на раздаче того продукта, который принято называть «общест венное мнение». Они этот продукт сортируют, очищают от того, что, на их взгляд, «не нуж но», развешивают, фасуют, наклеивают ярлы
   
 
41
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
ки — и уже в таком отредактированном виде навязывают публике как Глас Божий. Все эти люди обязательно чем-то ведают: кто какимни будь суффиксом, кто префиксом, кто, напри
 мер, фортепианной музыкой в части «Хорошо темперированного клавира» Иоганна Себасть
 яна Баха; кто ведает частью символизма, кто сюрреализма. А некоторые, наиболее хваткие и продвинутые,— даже теми или другими час тями того или другого мирового классика. По следние говорят о себе с достоинством лор
 дов: «Я всю мою жизнь посвятил творчеству Шекспира!» В смысле — я его потреблял. По
 добно тому, как прихожане причащаются те лом Христа, так и эти уверены, что стали ум нее от чужого ума, стали выше ростом оттого, что вскарабкались на гору бумаг, написанных великим человеком, и близко даже не помыш лявшим, кому он доставляет корм своими пи саниями и как остервенело будут они от него кормиться.
Мария Александровна довольно плотно сталкивалась с этой кастой людей во время сво ей учебы в Пражском университете.
А за эмигрантской литературой она сле
 дила. Как же ей было не следить: ведь русский язык, русская литература для нее — дом род
 ной…
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица, И как это было давно.
42
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности