Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Архетипы и экзистенция. Монография
.pdf
61
родов и роста населения застройка создает лабиринт без визуального ориентира, а потому для ориентации в городе становится необходима карта. Метрополитен также лабиринт и тоже требует навигации. Карта лондонского метро, созданная Гэри Беком, становится образцом информационного дизайна (1933).
Библиотека — информационный лабиринт. Сеть интернет, разумеется, является
подвижным информационным лабиринтом. Отсюда целый раздел информационного дизайна — навигация, построение карт и поисковых систем, а также
разработка универсального языка — пиктограмм. В ХХ столетии универсальный язык разрабатывает Рудольф Модель и Генри Дрейфус, систематизируя
наскальные изображения. Из пиктограмм, иконок и изобразительных знаков
проектируется лаконичный язык ISOTYPE (The International System of
Typographic Picture Education) Отто Нойратом и Мари Рудемайстер (1935). В конечном итоге, потребность организации движения массы людей с разными языками приводит к необходимости разработки пиктограмм для Олимпиады в Мехико (1968), Мюнхене (1972) и Москве (1980). Подобного рода иконки начинают использоваться в поисковых системах для управления компьютером или
гаджетами.
В итоге, никакой научно-технический прогресс, предполагающий интеграцию функций в приборах и гаджетах, не в силах отменить архетипические
объекты. Вопреки устоявшемуся мнению архетипы не вездесущи в дизайне. Как
правило, промышленное производство вещей, при котором каждая серийная
вещь является отпечатком технологий и заводского цикла, никакого отношения
к архетипам не имеет. Пользование массой вещей — это формирование габитуса личности, поведенческих привычек и стереотипов восприятия, «знания как»
и знания что», которые наращиваются как опыт цивилизованного человека. Поэтому проектирование цивилизации имеет константы, обусловленные сопряжением человеческой телесности с природой — архетипические образы. Проектирование цивилизации имеет константы, обусловленные сопряжением человеческой телесности и плоти мира. Действуя в мире, человек бесконечно повторяет
модели поведения в типичных обстоятельствах, потому архетип «вечного возвращения» становится базисной установкой проектирования в дизайне и архитектуре. За ним просматриваются образы коллективного бессознательного
в производстве жизнедеятельности от ремесла до высоких технологий. Это дополняется бессознательным опытом автоматизмов и навыков, требующим обучения, а, следовательно, такой, который не является универсальным и вечным.
От ремесла до высоких технологий просматривается потребность человеческо-
62
го духа создавать нечто отвечающее образу жизни, формообразованию, открытости и «произрастанию».
Литература к главе 2
1. Августин. Исповедь XI // Августин Блаженный. Творения : в 4 томах.
Т. 1. — Санкт-Петербург : Алетейя ; Киев : УЦИММ-Пресс, 2000.
2. Аргуэлес, Х. Мандала / Х. Аргуэлес, М. Аргуэлес. — Москва : Благо-
свет, 1993.
3. Бергсон, А. Длительность и одновременность (по поводу теории Эн-
штейна) / А. Бергсон. — Петербург : Academia, 1923.
4. Бидерманн, Г. Энциклопедия символов / Г. Бидерманн. — Москва :
Республика, 1996.
5. Гайденко, П. П. Время. Длительность. Вечность. Проблема времени
в европейской философии и науке / П. П. Гайденко. — Москва : ПрогрессТрадиция, 2006.
6. Гвардини Р. Апокалипсис — время и вечность / Р. Гвардини // Логос. —
1992. — № 47.
7. Делез, Ж. Ризома / Ж. Делез, Ф. Гваттари // Тысяча плато: Капитализм
и шизофрения. — Москва : Астрель ; Екатеринбург : У-Фактория, 2010.
8. Зельдмайер, Г. Искусство и истина: Теория и метод истории искусства /
Г. Зельдмайер. — Санкт-Петербург : Axioma, 2000.
9. Кереньи, К. Исследования лабиринта / К. Кереньи. — Санкт-Петербург :
Евразия, 2020.
10. Кереньи, К. Пролегомены / К. Кереньи // Юнг К. Г. Душа и миф.
Шесть архетипов. — Киев : Государственная библиотека Украины для юношества, 1996.
11. Кереньи, К. Введение в сущность мифологии / К. Кереньи, К. Г. Юнг //
Юнг К. Г. Душа и миф. Шесть архетипов. — Киев : Государственная библиотека
Украины для юношества, 1996.
12. Керимов, Т. Х. Поэтика времени / Т. Х. Керимов. — Москва : Академи-
ческий Проект, 2005.
13. Керн, Г. Лабиринт: Основные принципы, гипотезы, интерпретации //
Керн Г. Лабиринты мира. — Санкт-Петербург : Азбука-классика, 2007.
14. Крейдлин, Г. Язык тела и кинетика / Г. Крейдлин // Тело в русской
культуре. — Москва : Новое литературное обозрение, 2005.
63
15. Лидвелл, У. Универсальные принципы дизайна / У. Лидвелл, К. Хол-
ден, Дж. Батлер. — Санкт-Петербург : Питер, 2012.
16. Марк, М. Герой и бунтарь. Создание бренда с помощью архетипов /
М. Марк, К. Пирсон. — Санкт-Петербург : Питер, 2005.
17. Мирская, Л. А. Карл Густав Юнг / Л. А. Мирская. — Москва :
ИКЦ «МарТ» ; Ростов-на-Дону : Издательский центр «МарТ», 2006.
18. Можейко, М. А. Плоть мира / М. А. Можейко, А. А. Грицанов // Исто-
рия философии : энциклопедия. — Минск : Интерпрессервис : Книжный Дом,
2002.
19. Нанси, Ж.-Л. Corpus / Ж.-Л. Нанси. — Москва : Ad Marginem, 1999.
20. Никулин, Д. В. Вечность / Д. В. Никулин // Новая философская энцик-
лопедия : в 4 томах. — Т. 1. — Москва : Мысль, 2000.
21. Норман Д. А. Дизайн привычных вещей / Д. А. Норман. — Москва :
Издательский дом «Вильямс», 2006.
22. Пендикова, И. Г. Архетип и символ в рекламе / И. Г. Пендикова,
Л. С. Ракитина. — Москва : Юнити-Дана, 2012.
23. Пигулевский, В. О. HAPTICS: поле исследований / В. О. Пигулевский,
О. В. Пигулевский // Гуманитарные и социально-экономические науки. —
2006. — № 10.
24. Подорога, В. Феноменология тела. Введение в философскую антропо-
логию: материалы лекционных курсов 1992–1994 годов / В. Подорога. —
Москва : Ad Marginem, 1995.
25. Рикер, П. Время и рассказ. Т. 1. Интрига и исторический рассказ /
П. Рикер. — Санкт-Петербург : Университетская книга, 1998.
26. Руднев, В. П. Ноги // Руднев В. П. Словарь безумия. — Москва : Класс,
2005.
27. Соловьев, Д. Архетипы в брендинге / Д. Соловьев. — Москва, 2014. —
URL: https://www.slideshare.net/soloveev/ss-13802817.
28. Стародубцева, Л. В. Метафизика лабиринта / Л. В. Стародубцева //
Альтернативные миры знания. — Санкт-Петербург : Изд-во Христианского гуманитарного института, 2000.
29. Суджич, Д. Язык вещей / Д. Суджич. — Москва : Strelka Press, 2015.
30. Сунягин, Г. Ф. Промышленный труд и культура Возрождения /
Г. Ф. Сунягин. — Ленинград : Изд-во ЛГУ, 1987.
31. Топоров, В. Н. Геометрические символы / В. Н. Топоров // Мифы наро-
дов мира. Энциклопедия : в 2 томах. — Т. 1. — Москва : Российская Энциклопедия, 1994.
64
32. Топоров, В. Н. Мандала / В. Н. Топоров // Мифы народов мира. Энцик-
лопедия : в 2 томах. — Т. 2. — Москва : Российская Энциклопедия, 1994.
33. Фихте, И. Г. Сочинения. Работы 1792-1801 гг. / И. Г. Фихте. —
Москва : Ладомир, 1995.
34. Аквинский, Фома. Онтология и теория познания. Фрагменты сочине-
ний / Фома Аквинский. — Москва : ИФ РАН, 2001.
35. Ходж, С. Дизайн. Почему это шедевр. 80 историй уникальных пред-
метов / С. Ходж. — Москва : Синдбад, 2019.
36. Шаповал, А. Полевая структура изображения / А. Шаповал // Социо-
культурные проблемы дизайна : сборник статей. — Ростов-на-Дону : Издво ЮФУ, 2006.
37. Шишков, А. М. Метафизика света. Очерк истории / А. М. Шишков. —
Санкт-Петербург : Алетейя, 2012.
38. Элиаде, М. Трактат по истории религий : [монография] : в 2 томах.
Т. 2 / М. Элиаде. — Санкт-Петербург : Алетейя, 1999.
39. Эриксен, Т. Х. Тирания момента. Время в эпоху информации /
Т. Х. Эриксен. — Москва : Весь мир, 2003.
40. Этинген, Л. Е. Конечности / Л. Е. Этинген // Человек. — 2004. — № 4.
41. Юнг, К. Г. Душа и миф. Шесть архетипов / К. Г. Юнг, К. Кереньи. —
Киев : Государственная библиотека Украины для юношества, 1996.
42. Юнг, К. Г. Избранные работы / К. Г. Юнг. — Санкт-Петербург : Изда-
тельство РХГА, 2014.
43. Юнг, К. Г. Относительно символизма мандалы // Юнг К. Г. О природе
психе. — Москва : Рефл-бук ; Киев : Ваклер, 2002.
44. Юханнисон, К. История меланхолии. О страхе, скуке и чувствительно-
сти в прежние времена и теперь / К. Юханнисон. — Москва : Новое литературное обозрение, 2019.
45. Ястребицкая, А. Л. Город / А. Л. Ястребицкая // Словарь средневеко-
вой культуры / под редакцией А. Я. Гуревича. — Москва : «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2003.
46. Яффе, А. Символы в изобразительном искусстве / А. Яффе // Юнг К. Г.
Человек и его символы. — М : Серебряные нити, 1997.
47. Icons of Design: The 20-th Century / editors: V. Albus, R. Kras,
J. M. Woodham. — Frankfurt : Pestle Publishing, 2004.
48. Heller, S. Icons of Graphic design / S. Heller, M. Ilic. — London : Thames
and Hudson, 2008.
65
49. Hollis, J. On this Journey we Call our Life: living the Questions / J. Hollis. —
Toronto : Inner City Books, 2003.
50. Singer, T. A Jungian Approach to Understanding “Us vs Thеm” dynamics /
T. Singer // Psychoanalysis, Culture & Society. — 2009. — № 14.
51. The cultural Complex: Cotemporary Jungian perspectives on Psyche and
Society / editors: T. Singer, S. Kimbles. — London : Routledge, 2004.
52. Raizman, D. History of Modern design / D. Raizman. — London :
Laurence King Publishing, 2003.
66
ГЛАВА 3. АЛХИМИЯ ДУШИ
Я стремлюсь выяснить, что бессознательное совершает над комплексами, ибо меня
это интересует гораздо сильнее, чем то,
что люди имеют комплексы.
Карл Густав Юнг
3.1. Гермес: алхимическая амплификация сновидения
Двойной Меркурий, который с одной сторо-
ны — это Гермес-мистагог и психопомп,
а с другой стороны — ядовитый дракон, злой
дух и трикстер.
Карл Густав Юнг
Явление образа на архетипическом уровне сновидений структурирует
личный опыт в направлении глубинного значения образа. Такого рода сновидения обладают столь мощным энергетическим потенциалом, что человек в реальной жизни часто оказывается уже перед теми изменениями в себе, к которым
его привела работа бессознательного. Эти сновидения предваряют и влекут за
собой поворот в судьбе. Анализ сновидения в таком случае имеет смысл комментария ради уяснения перспектив нового жизненного этапа. В качестве иллюстрации глубинной компенсации хотелось бы предложить опыт анализа архетипического образа Гермеса в сновидении на основе алхимической амплификации.
Молодой человек видит сон: ему явился Гермес, держащий в руках свой
волшебный кадуцей. Гермес, посланник богов, предложил сновидцу кадуцей, но
тот отказался его взять из-за страха перед волшебным предметом. Тогда Гермес
протянул руку с кадуцеем в сторону сновидца, и кадуцей вошел тому в грудь.
В груди человека разлился жар, вызывая чувства благоговейного страха и изумления. Кадуцей как бы растворился в груди. В разговоре о сновидении молодой
человек сказал, что проснулся утром с чувством, будто кадуцей теперь всегда
с ним, однако не мешает, а является его частью, естественной и необходимой.
Содержание сновидения происходит из того глубинного и древнего слоя
души, который любит выражать себя мифологически. Оно обнаружило фрагмент психической активности, не имеющей ничего общего со сновидцем как
67
современным человеком. Эта психическая активность осуществляется в коллективном бессознательном, и только ее результаты поднимаются в вышележащий
слой, где находятся вытесненные аффекты. Коллективное бессознательное перевело личный опыт в сновидение о Гермесе и тем самым превратило его
в формальную мифологему. Все жизненные неприятности и ожидания сводятся
таким переводом к уровню мифологического события.
По этому поводу К. Г. Юнг предлагает вспомнить «симпатическую магию», или магию посредством аналогии. Речь идет о психологическом феномене, на который мы постоянно наталкиваемся и который обозначаем понятием
sicut (лат. «как»). С помощью «как» вводится аналогия, посредством которой
совершаются изменения: все проблемы и переживания поднимаются до мифологического, всеобъемлющего уровня — не моя личная радость, а всеобщее ликование, не мои личные проблемы и ожидания, а всеобщий лабиринт и чудесное исполнение желаний. Те уголки души, которые отзываются на это, представляют собой древнейшие структуры человеческого разума. Они обладают
грандиозной энергией коллективного бессознательного, нумена, способного интегрировать любой аффект, событие, переживание — в данном случае при помощи возможностей Гермеса.
Прежде всего, следует обратить внимание на общее значение символов
Гермеса с кадуцеем. Гермес, или Меркурий, был посланником богов соответственно в греческом и римском пантеоне. Меркурий — летучая субстанция, духовная сущность, пневма. Кадуцей — волшебная палочка с маленькими крыльями обвитая двумя переплетенными змеями, при помощи которой Гермес посвящал людей в тайны магии.
Змей, являясь символом мудрости, одновременно является символом зла,
поскольку прямо соотносится со змеем-соблазнителем и к тому же принадлежит материальному миру. Олицетворяющий собой, прежде всего, тайную мудрость, сферу духа, змей может стать таковым только в том случае, если отделит
себя от материального мира. Вероятно поэтому жезл Гермеса обвивают две
змеи — аналоги света и тьмы, материи и духа как символа абсолютной, то есть
божественной мудрости, или мудрости о божественном духовном начале мира.
Две змеи олицетворяют совершенство и бесконечность, а также служат
показателем слияния двух полярностей — света и тьмы, добра и зла, которые
лежат за пределами мира практического опыта [2, с. 20]. Их явление среди прочих значений — свидетельство компенсации и трансцендентальной функции
Самости, приводящей к единству бессознательное и сознание. На языке алхимического мифа перед нами Mysterium Coniunctionis. Вместе эти змеи представ-
68
ляют собой также символ мудрости, поскольку Гермес как посланник богов
приносит человеку небесную мудрость (об этом напоминают крылья кадуцея).
Иными словами, в сновидении появился образ архетипа духа, обладающего
тайными, магическими свойствами.
Центральный образ сновидения являет собой разновидность жертвенного
акта, предпринятого с целью алхимической трансформации. Важнейшей частью
жертвенного акта в сновидении является расчленение. Благодаря кадуцею (вертикаль жезла и два крыла по горизонтали) грудь сновидца делится на четыре
части, или четыре элемента мира. Мотив расчленения принадлежит традиции
Дионисийских мистерий, но, вообще говоря, расчленение богов известно различным культурам и религиям. Расчленение жертвы соответствует идее деления
хаоса на четыре элемента (стихии). Известно, что меркуриальный змей, символизирующий также aqua permanens (чудесную воду), подвергается расчленению. Это еще одна параллель для разделения груди. Цель расчленения — создание порядка в хаосе, в неоформленной материи «в соответствии с законом
гармонии». Божественная вода или ее символ змей (Уроборос) означают Бога,
скрытого в материи, божественного Нуса [13, с. 364]. Вода в данном случае указывает на мистерию Бога, ставшего физическим. Аналогом этого в психологии
является сведение к порядку через рефлексию явно хаотических элементов бессознательного, которые прорываются в сознание. Осуществление же порядка
возможно благодаря архетипу духа, божественной Самости.
Сновидец — жертва, а жертвенным алтарем является его грудь, принимающая жезл. Для алхимии, символы которой здесь явно представлены, мучение
жертвы имело двойной смысл. Помимо буквального смысла, оно также означало «проверку на пробном камне». «Пробный камень» — синоним понятия «философский камень», доказательством его подлинности являлось мучение на
огне [13, с. 362].
Грудь — символ чаши, или герметического сосуда, в котором содержится
трансформирующая тайная субстанция — огонь. Жертвование — это посвящение в тайны Гермеса того, кто принял кадуцей и испытал жар. Отсюда следует
вывод, что посвященный (в сновидении) уже сам представляет тайную суб-
станцию и может измениться.
Грудь сновидца как герметический сосуд — колыбель духовного возрождения, или перерождения. Герметический сосуд в алхимии есть «мера огня»
и ядовитое тело, преобразующее Меркурия и создающее «философский камень», который суть сосуд огня и созданный из огня. В качестве тайной субстанции сосуд представляет собой не только огонь, но и воду, и мать камня.
69
Этот сосуд не подлежит плавлению и растворению в воде. Он — символ работы
Бога в сосуде божественного семени, ибо «получил глину, отлил ее в форму
и смешал ее с водой и огнем» [14, с. 127].
К. Г. Юнг считает, что такая аллюзия в алхимии отсылает к созданию души. Перед нами, по сути, психическая операция, создание внутренней готовности принять архетип Самости в любой субъективной форме. В данном случае
в форме кадуцея. Вспомним, что змея (на кадуцее) представляет также начальное состояние бессознательного, ибо это животное, как считали алхимики, любит жить в темных местах и пещерах. Бессознательное должно приноситься
в жертву, только тогда можно отыскать вход в рассудок и путь к осознанным
знаниям.
Кадуцей, входящий в грудь, видимо, имеет и специальное значение, являясь символом меча. Согласно алхимикам, Меркурий — древний змей. Он еще
в раю обладал «знаниями», так как был близок с дьяволом. Именно огненным
мечом грозит ангел у ворот рая, причиняя Меркурию страдания, однако сам он
является этим мечом. Существует иллюстрация в «Speculum veritatis», изображающая Меркурия, убивающего мечом царя и змею. Дорн, например, называет
этот меч «мечом гнева Божьего», который в форме Христа-Логоса подвешивается на древо жизни. Так гнев преобразуется в любовь, жрец сам становится
жертвой, а разящий меч уничтожается — в этом состоит алхимическая идея
трансформации.
В нашем случае Гермес может представлять Гермеса Психопомпа и посвящающего, направляющего духовный переход адепта. Посредством Гермеса
дух фиксируется в теле. Растворение кадуцея в груди — духовная трансформация. Кадуцей, как и змеи на нем, обладает силой трансформации — земную материю (тело) он трансформировал посредством жара в духовную субстанцию.
Ибо кадуцей также — символ «философского камня», Бога в человеке.
Жар, или огонь, внутри сновидца может быть воспринят как просветление, несущее целостность, рост сознания. В данном сновидении в очередной
раз в истории человечества разыгрывается акт жертвоприношения, приводящий
к наведению порядка в душе, появлению света сознания во тьме бессознательного. Сон производит в личности важную жизненную компенсацию и выявляет
внутреннего человека, готового к изменениям и упорядоченности. Возможно,
речь идет не только о компенсации, но и о своеобразном исцелении души, до
того чрезмерно увлеченной бессознательными образами и фантазиями.
Сновидение, разумеется, связано с персонификацией. Человек проецирует
содержания бессознательного в процессе жертвенного акта и персонифицирует
70
черты собственного характера и содержание души на неодушевленный предмет — кадуцей (пережиток мифологической, алхимической психологии). Это
фигура архетипа Самости. Гермес в данном случае персонифицирует Тень сновидца, уходящую в глубины бессознательного и обнаруживает нуминозные аспекты Самости. Это конкретизация в проективной и символической форме процесса индивидуации. Даже у современного человека этот процесс продуцирует
символы, тесно связанные с алхимическим мифом о душе. Причина, приводящая такой компенсаторный процесс в движение, чаще всего встречается у здравомыслящих личностей, которые в результате переутомления или по религиозным, философским и психологическим причинам уделяют особое внимание
бессознательному. Специфическая констелляция их бессознательного нуждается в генерировании архетипических сновидений, содержащих мифологические
мотивы. В данном случае сновидение предложено к анализу именно таким человеком.
Центральным свойством любого сновидения можно считать опыт. Получаемый в сновидении, этот опыт также реален, как тот, что получен в повседневной жизни. Во сне перестают действовать все дневные законы, кроме одного: в сновидении испытываются те же самые чувства счастья, страха, радости,
влечения, что и в повседневной жизни. В результате работы архетипических образов бессознательного в данном сновидении у личности произошла переформулировка жизненной позиции, шкала ценностей изменилась. На первом плане
оказались духовные ценности, что повлекло за собой изменение судьбы. Терапевтическим эффектом сновидения можно считать преобладание рассудка над
эмоциями и строгую логику в мышлении, что не замедлило сказаться в профессиональной деятельности.
3.2. Иван-царевич: архетипы волшебства как исцеление души
Меркурий: «Дай то, что мне причитается,
а я дам тебе твою долю».
Карл Густав Юнг
В сказке, как и в мифе, мы не имеем дело с обычной человеческой личностью и с обычными обстоятельствами. Как правило, финал сказок напоминает
нам об этом. Когда заканчивается свадебный пир героев, следует замечание:
«По усам текло, а в рот не попало». Или: «Жили они долго и счастливо. Тут
и сказке конец, а кто слушал — молодец!» Читатели и слушатели не только сра-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]