Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Свои» и «Чужие» Франция перед лицом вторжения в 1814 году
.pdf
Начинает он свое повествование издалека, с декабря 1813 г., когда, несмотря на все тревоги, горожане устроили себе очередной
праздник-фестиваль с музыкой и песнями, артиллерийским салютом, непременной речью мэра Жана Жоли де Бамвиля (Joly de
Bammeville) и продолжительными овациями. Население с воодушевлением кричало: «Да здравствует Наполеон!»
1
Но дыхание войны становилось все ощутимее, а эмоции все негативнее. Жители сначала наблюдали перемещения имперских функционеров, возвращавшихся с началом вторжения из Голландии.
Затем 22, 24, 26 и 28 января через город прошли конвои с 2400 пленными англичанами, и муниципалитет был обязан обеспечить их
дневным рационом хлеба. Небольшая группка местных патриотов
собралась поглазеть на пленных, но зрелище получилось безрадостное и даже мрачное. Настроение в городе становилось все тревожнее,
слухи множились и множились, несмотря на победы императора при
Шампобере и Шато-Тьерри.
Боев в окрестностях Сен-Кантена пока не было, но враг был недалеко, а крепостные стены представляли собой лишь груду земли и
кирпича. Судя по всему, городу предстояло пережить оккупацию, и
некоторые горожане предпочли отправиться в Париж. В городе оказалось довольно большое число крестьян, пришедших с северо-востока из Боэн-ан-Вермандуа (Bohain-en-Vermandois). Р. Дотёй уверял,
что особый трагизм ситуации придавало то, что к городу двигался не
просто враг, а русская армия с ее казаками, которые казались настоящими варварами2.
11 февраля мэр Сен-Кантена Ж. Жоли собрал экстренное заседание муниципалитета и сообщил своим коллегам тревожные слухи,
приходящие со всех сторон и указывающие на намерение союзников
войти в город. В этих печальных обстоятельствах он просил членов
муниципалитета, посовещавшись, выработать какую-то позицию.
В тот день муниципальный совет Сен-Кантена постановил:
1. Члены городского совета соберутся вечером в ратуше и обменяются мнениями относительно того, как себя вести, если враг потребует сдачи города. 2. Архитектор города отдаст необходимые распоряжения для построения на подступах к городу различных палисадов, ограждений и заборов, чтобы затруднить проникновение в город
пехоты, а срубленные и поваленные через дороги деревья должны
Vermandois et du département de l’Aisne avant la Révolution // Fédération des
Sociétés d’Histoire et d’Archéologie de l’Aisne. Mémoires. T. XXV. Chauny, 1980.
1
Dauteuille R. L’occupation russe… Р. 103.
2
Ibid. Р. 104.
251
будут препятствовать продвижению кавалерии. 3. Необходимо немедленно снарядить конных разведчиков, которые бы докладывали в
мэрию о передвижениях неприятеля. 4. Стоимость строительства палисадов и барьеров будет оплачена за счет добровольной подписки.
Во исполнение пункта № 3 данного решения в мэрию попросили
явиться г-на Барбье (Barbier), бывшего лейтенанта 20-го полка конных егерей. Этому бравому воину было сообщено о принятом решении, и уже через час он обещал подготовить список роты разведчиков. Храбрецов в городе оказалось достаточно, и довольно быстро
рота была набрана
1
. Но если у добровольцев-разведчиков еще нашлось мужество, то этого нельзя сказать о членах муниципального
совета, которые собрались в 6 часов вечера в ратуше. Они единодушно решили, что, если враг захочет войти в город, даже если это будет
всего пять человек, ему не надо оказывать никакого сопротивления,
но строить палисады и укреплять город, насколько это позволяет
местность, все же согласились. Это противоречивое решение не
устроило мэра, который продемонстрировал свое несогласие, покинув заседание и сохранив за собой право принять меры и иного
характера2.
Ж. Жоли привлек на свою сторону начальника городской когорты местных национальных гвардейцев Бонналя (Bonnal), и после
продолжительной дискуссии было решено, что обстоятельства диктуют следующие меры: 1. Расставить у городских ворот заградительные барьеры, которые бы ночью полностью прерывали сообщение с
городом, а днем пропускали только почтовые кареты и дилижансы.
2. Если противник все же появится, то командир поста, не пропуская
противника в город, должен направить одного национального гвардейца с соответствующим сообщением мэру. 3. Допуск войск противника в город может быть только с разрешения мэра. 4. В случае, если враг захочет силой захватить посты у ворот города, городская когорта окажет сопротивление.
Основной поток войск союзников находился к востоку от СенКантена: по долинам Уазы и Марны. Сен-Кантен оставался долго в
тишине, которую нарушали лишь противоречивые слухи о том, как
развивается кампания3.
13 февраля без четверти час пополудни командующий разведчиками Барбье прибыл в мэрию, чтобы сообщить о вражеских частях,
приближавшихся к городу. В два часа эту новость подтвердили уда-
1
Dauteuille R. L’occupation russe… Р. 104.
2
Ibid. Р. 105.
3
Blancpain M. Op. cit. Р. 24.
252
ры колокола с колокольни. Толпа, в которой насчитывалось около
200 вооруженных людей, бросилась к воротам города, где находился
пост местных национальных гвардейцев Бонналя.
К городским воротам приблизилось несколько кавалеристов,
один из которых, назвавшись полковником Эльзенвангером
(Elsenvanger
1
), заявил, что они хотели бы овладеть городом. Мэр отвечал, что честь города пострадает, если город сдастся при первом же
окрике, и что одна только грубая сила не сможет гарантировать порядка и спокойствия в городе. Полковник Эльзенвангер сказал, что
так и доложит начальству, и ретировался2.
Фукье-Шоле упомянул, что русских казаков 13 февраля было
всего 66 человек. Поэтому 300 городских национальных гвардейцев,
которые больше годны были для выполнения милицейских функций, чем для обороны города, все же без проблем отстояли СенКантен3. Флёри показалось, что это были казаки из отряда Гейсмара:
13 февраля в 25 км на северо-восток от Сен-Кантена коммуна Гюиз
(Guise) была окружена казаками, которые уговаривали жителей
сдаться. Казакам ответили, что откроют ворота только более сильному отряду с пехотой и артиллерией. Парламентер удалился, заявив,
что скоро они вернутся с более сильным отрядом, но до 17 февраля
никого не было. Гейсмар тогда ограничился тем, что распространил в
округе Сен-Кантена листовки с призывом к конскритам биться за дело Бурбонов4.
Но Гейсмара тогда никак не могло быть в этом районе. ЛуиВиктор Пешёр писал, что, когда авангард генерала Воронцова двинулся в департамент Эна, следуя по дороге на Вервен и Лаон, 10 февраля казаки появились у Гюиза. Ни о каком сопротивлении и речи
быть не могло: ни город, ни замок не имели даже гарнизона. В Гюиз
вошел эскадрон русских улан, а через два часа и весь трехтысячный
отряд союзников. Переночевав, отряд с утра двинулся на Лаон. В те-
1
Об адъютанте Винцингероде майоре Антоне фон Эльзенвангере
(Elsenwanger) см.: Сапожников А. И. Действия летучих отрядов И. Д. Иловайского 4-го, Л. А. Нарышкина и А. Х. Бенкендорфа в Голландии (ноябрь–
декабрь 1813 г.) // Россия и Нидерланды в ХVII–ХХ вв. Новые исследования и актуальные проблемы. М., 2014. С. 223.
2
Dauteuille R. L’occupation russe… Р. 106.
3
Fouquier-Cholet. Précis historique des occupations militaires… Р. 18–19.
В более ранней работе он упоминал, что командовал этими пришедшими со
стороны Авена и Гюиза казаками «подполковник». Cм.: Idem. St.-Quentin
ancien et moderne ou Notice historique sur la ville de Saint-Quentin. St.-Quentin,
1822. Р. 42.
4
Fleury É. Оp. cit. Р. 147, 420.
253
чение этого короткого времени союзники позволили себе «акты дикой брутальности по отношению к нескольким женщинам».
Рассказывали также, что командир этого отряда был настолько тучен, что не мог сесть на лошадь верхом и путешествовал в экипаже
1
О каком-либо движении в сторону Сен-Кантена Пешёр ничего не
сообщил.
После появления казаков у стен Сен-Кантена мэр, во-первых, озаботился, как бы довести информацию о попытке «захвата города» до
сведения правительства, а во-вторых, приказал Барбье продолжать
наблюдение за дорогами. На следующий день (14 февраля) разведчики в 2 часа пополудни проверили дороги и доложили, что противник движется к Лаону по дороге из Креси-сюр-Сер (Crécy-sur-Serre).
15 февраля разведчики, наблюдавшие за дорогами из Сен-Кантена
на Гюиз (Guise), на Ла-Фер и на Рибмон, сообщили, что продвижения войск неприятеля не видно. 19 февраля разведчики возобновили
контакт с коммунами Ориньи-Сент-Бенуат (Origny-Sainte-Benoîte)
и Рибмон.
22 февраля город был повергнут в смятение. В 2 часа дня зазвучал
набат и был объявлен общий сбор: гвардейцы когорты и вооруженные горожане собрались на площади. Их сопровождала толпа женщин и детей, что придавало картине живописный беспорядок. Мэр
просил восстановить порядок, а женщинам и детям не покидать своих жилищ. Под страхом тюремного заключения им запрещалось выходить на улицы при звуке набата. Пока наводили порядок, выяснилось, что тревога оказалась ложной2.
23 февраля мэру доложили, что отряд прусских улан в 30 сабель
занял соседнюю коммуну Рибмон, но единственное, что смог сделать
мэр, так это приказать продолжить патрулирование дорог в округе
города. На следующий день две груженных пушками баржи застряли
во льду реки неподалеку от города, и мэр приказал архитектору и инспектору по навигации предпринять незамедлительные меры, чтобы
артиллерия не досталась врагу. Было решено, что большинство пушек будет сброшено под лед, а другая часть перегружена на повозки
и спрятана в полях. 25 февраля двое разведчиков пробрались в
Рибмон, где узнали, что один отряд улан еще 22 числа занял коммуну Гюиз. Повсюду рассылались требования о реквизициях. 26 февраля дошли тревожные слухи, что около 800 казаков захватили город
Нуайон. Это и был как раз отряд Гейсмара.
.
1
Pécheur L-V. Histoire de la ville de Guise et de ses environs: de ses seigneurs,
comtes, ducs, etc. 2 v. Vervins, 1851. T. 2. P. 386–387.
2
Dauteuille R. L’occupation russe… Р. 107.
254
Мэр Сен-Кантена решил послать разведчиков в Ам, чтобы получить хоть какие-то разъяснения от мэра этого города относительно
обстановки. Вернувшись, разведчики доложили, что отряд казаков,
пограбив несколько домов в Нуайоне, ушел дальше на Шони. 27 февраля стало известно о капитуляции Ла-Фера, а на следующий день
разведчики подтвердили: прусская кавалерия идет по дороге из ЛаФера к Сен-Кантену
1
. Тогда тревога оказалась ложной.
Медленно тянулись дни в ожидании появления врага, разведчики
наблюдали за дорогами, народ из деревень искал спасения в городе,
всюду мерещились шпионы. Новые беженцы рассказывали, что
практически все деревни долины Уазы уже под контролем врага, расположившегося в Ла-Фере2. 3 марта вражеские патрули замечены совсем близко от города – в Юрвилле (Urvillers). Мэр сообщил командиру разведчиков, что их миссия из-за опасности столкновения с
врагом должна быть завершена, поблагодарил за службу и за храбрость. Разведчики вернулись в свои роты национальной гвардии.
Пришедшая внезапно после морозов оттепель сделала дороги непроходимыми; и хотя враг находился в непосредственной близости,
погода предоставила сен-кантенцам отсрочку. Между тем ситуация в
городе становилась все напряженней: сразу после известий о капитуляции Ла-Фера закрылись многие мастерские, магазины сворачивали работу, а число бедняков в городе за счет притока из деревень выросло до опасной цифры. Возникла угроза голода: город был фактически блокирован, и торговля приостановлена. 4 марта Ж. Жоли
даже решил создать специальную комиссию из шести членов для обсуждения мер по обеспечению работой нуждающихся, чтобы остановить рост попрошайничества. Собравшаяся комиссия постановила:
1. Организовать общественные работы на бульваре. 2. Необходимый
для оплаты этих работ фонд формировать по добровольной подписке. 3. Администрацию хосписа просят предоставлять ежемесячно в
распоряжение комиссии до 140 декалитров пшеницы для оказания
помощи нищим. Мэр попросил предпринимателя Шокара (Chocart),
ведущего работы по благоустройству бульвара, призвать рабочих без
промедления возобновить работы3.
Здесь тоже искали «чужих» среди «своих»… 5 марта в городе были арестованы шпионы. По мнению многих горожан, мсье Риду
(Ridoux) тайно отправился в Ла-Фер, когда туда вошли пруссаки.
Его сопровождали британцы Д. Браун и Д. Гамильтон. Там они якобы
1
Ibid.
2
Ibid. Р. 108.
3
Ibid.
255
заявили о своем намерении завербоваться в «казаки»
1
. По каким-то
причинам эта троица оказалась в Сен-Кантене, и мэр постановил, что
Риду, Браун и Гамильтон должны быть арестованы и на следующий
день отправлены под конвоем через Перонну в Амьен. Но неспокойно было даже в городской тюрьме: так, заключенные под стражу за
долги некто Лакте, парикмахер Арран, кровельщик Бодемон говорили, что обратятся к командиру вражеского отряда и укажут ему дома
для грабежа. Мэр, желая обезопасить имущество и жизни горожан,
решил переправить и эту троицу в тюрьму Амьена2.
6 марта пруссаки приказали мэру под угрозой сурового наказания
явиться в Ла-Фер, но тот якобы ответил, что не обязан исполнять
приказы иностранной армии. Не желая всеобщей паники и нежелательных эксцессов, мэр приказал никому, кроме национальных гвардейцев, не появляться с огнестрельным оружием на улицах.
Женщинам и детям еще раз было запрещено покидать дома. Город
фактически оказался на осадном положении3. Через три дня у стен
Сен-Кантена снова показались казаки…
8 марта Гейсмар оставил Нуайон, 9 марта он был еще в Жюсси
(14 км до Сен-Кантена), 10 марта – в Рибмоне (также 14 км до СенКантена) и только 11 марта – в Сен-Кантене. Но отдельные партии
из отряда Гейсмара появились здесь раньше.
Еще Флёри писал, что Гейсмар подошел к Сен-Кантену 9 марта.
Ссылаясь на Флёри, и Фошиль указывал, что уже 9 марта Гейсмар
предложил властям города капитуляцию4. Из документов, введенных в научный оборот Рене Дотёем, следует, что 9 марта в 11 часов
утра набат и крики «К оружию!» нарушили тишину Сен-Кантена.
У ворот города появился отряд казаков человек в 40 во главе с офицером. Городская когорта спешно собралась по приказу своего командира, к ней примкнули и другие вооруженные граждане. Глава
когорты Бонналь, имея в виду данные ему распоряжения, лично вышел к городским воротам навстречу неприятелю. Офицер от имени
барона Кастельмайера (Castelmayer) попросил о сдаче города.
Получив отказ, он ретировался, пообещав доложить о результатах
своей попытки начальству. Мэр постановил: укрепить позиции, оставить национальных гвардейцев под ружьем, закрыть ворота и забар-
1
Dauteuille R. L’occupation russe… Р. 109.
2
Ibid. Р. 109–110.
3
Ibid. Р. 109.
4
Fleury É. Оp. cit. Р. 420; Fauchille P. Оp. cit. Р. 298.
256
рикадировать их телегами, на стенах зажечь костры, чтобы было видно приближающегося неприятеля
1
.
В ночь с 9 на 10 марта казаки пытались сломать одни из городских ворот (Isle), но под огнем национальных гвардейцев, которые
охраняли эти ворота, отступили2. Однако, писал Флёри, долго обороняться Сен-Кантен не мог: гарнизон небольшой, фортификационные сооружения не в лучшем состоянии, а противник легко мог увеличить свою численность. Сен-Кантен сделал все, чтобы сохранить
свою честь: торговый и промышленный город оборонялся лучше,
чем некоторые военные крепости в округе3.
Вейль и Бухер, со своей стороны, писали, что только 10 марта
Гейсмар узнал о победе союзников при Лаоне и решил снова перейти
в наступление. Он отправил разведку к Сен-Кантену с предложением сдаться4.
Гарнизон города состоял примерно из 400 национальных гвардейцев, обороняться выказали готовность еще некоторое количество добровольцев, достигавшее по некоторым (вероятно, завышенным)
данным, до 1200 чел. Рампары сооружены, ворота забаррикадированы… Штурмовать город кавалеристами, без артиллерии, нечего было
и думать. Нужна была хитрость. Гейсмар решил запугать французов.
В ночь с 10 на 11 марта вблизи города развернулась бурная деятельность. Казаки скакали взад-вперед, жгли многочисленные костры,
создавая видимость многочисленного войска, остановившегося на
бивуак. Конфискованные в соседних деревнях телеги были загружены стволами деревьев, призванными в сумерках изображать стволы
пушек, и размещены в местах, где обычно ставят артиллерийские батареи5. «Время от времени казаки побородатее подъезжали к крепости и, к ужасу обороняющихся, на чистом французском языке обещали припомнить им судьбу Москвы»6.
По документам Рене Дотёя следует, что 11 марта в три часа утра
горожан снова разбудил набат, снова раздались крики «К оружию!»
и даже выстрелы. В мгновение ока городская когорта национальной
1
Dauteuille R. L’occupation russe… Р. 110. Возможно, что под «бароном Кастельмайером», как на слух восприняли его фамилию горожане, мы должны
понимать «барона Гейсмара»?
2
Fleury É. Оp. cit. Р. 420; Fauchille P. Оp. cit. Р. 298.
3
Fleury É. Оp. cit. Р. 420.
4
Bucher L. F. Op. cit. S. 296; Weil M.-H. Op. cit. T. 3. P. 297. То же см.: Ды-
бов С. В. Указ. соч. С. 94.
5
Bucher L. F. Op. cit. S. 295–296.
6
Дыбов С. В. Указ. соч. С. 94. Не исключено, что эту роль играли люди
Л. Фрюшара.
257
гвардии и ее добровольные вооруженные помощники собрались там,
откуда исходила опасность. Предосторожности не были излишни,
собравшиеся увидели отряд противника, пытавшегося выяснить состояние обороны города. Оружейный выстрел приостановил его продвижение. Относительное спокойствие сохранялось до 10 часов утра,
когда набат возвестил об очередном появлении врага у стен города.
Роты национальных гвардейцев собрались столь же быстро, как и ночью. Граждане выражали твердое желание защитить город
1
.
Утром 11 марта Гейсмар выстроил свой отряд полукругом с южной стороны города, но держал его на таком расстоянии, чтобы их видели, но не могли сосчитать. Нескольких казаков послали изображать рытье осадной траншеи. После этого горожанам вновь было
предложено открыть ворота под угрозой бомбардировки2.
Мэру Жану Жоли дали на ответ 15 минут. Мэр взялся «размышлять» и тянуть время. Его намерением было защищать город и ответить на ультиматум вооруженным сопротивлением (по крайней мере, так это было отражено в документах мэрии). Им якобы уже были
отданы соответствующие распоряжения, когда пришло известие, что,
по меньшей мере около 4000 казаков, расположившихся в соседней
деревушке Жюсси, готовы в любой момент ворваться в город, если
муниципалитет не примет ультиматум. В район Жюсси отправлена
конная разведка, которая подтвердила информацию о русских казаках3. Эта информация поколебала решительность мэра. Картина разрушенного города, убитых женщин и детей, разграбленных казаками
домов заставила его изменить свое решение4.
Поскольку мэр города хотел выдвинуть еще кое-какие условия
капитуляции и добиться максимально возможных почетных условий
сдачи, то на постоялом дворе «Мяч» начались переговоры Жоли и
Бонналя с Гейсмаром, которые, как указывают документы мэрии,
длились «несколько часов». Вейль же указывал, ссылаясь на рапорт
Гейсмара, что город капитулировал через полчаса5.
Как заметил один современный биограф, «роль Жана Жоли во
время первой оккупации союзников в 1814 году помогла избавить
1
Dauteuille R. L’occupation russe… Р. 111.
2
Bucher L. F. Op. cit. S. 296; Weil M.-H. Op. cit. T. 3. P. 297.
3
Сложно представить, как в условиях обложения города казаками сенкантенцы могли реально произвести разведку в Жюсси (разве что казаки сами это допустили), но в городских отчетах все призвано подчеркнуть, что мэр
боролся за город, что называется, «до последнего».
4
Dauteuille R. L’occupation russe… Р. 111.
5
Ibid; Weil M.-H. Op. cit. T. 3. P. 297.
258
население от многих страданий». После его смерти в его архивах
нашли соглашение с Гейсмаром о вхождении русских в город
1
.
Действительно, в ходе переговоров были обсуждены условия капитуляции: Гейсмар брал на себя обязательство по обеспечению безопасности имущества и жизни горожан. Он обещал разместить солдат на биваках на улицах и площадях города. Муниципалитет брал
на себя заботу обеспечить реквизиции, для чего создана специальная
комиссия из 12 человек. Счастливый полученным результатом и не
желая рисковать, Гейсмар согласился, чтобы 400 человек национальных гвардейцев города (все из бывших солдат) вышли из города с
оружием и со всеми почестями2. Даже Флёри признавал: «Условия
капитуляции были почетные и вполне удовлетворительные, учитывая все обстоятельства»3.
В 3 часа дня отряд Гейсмара вошел в Сен-Кантен. Подкрепление,
посланное французами, прибыло в окрестности города уже после его
капитуляции и было вынуждено развернуться и уйти на север по дороге на Камбре, на Ле-Кателе (Le Catelet)4. Назначенный новый военный комендант Кэр (Caire) также не успел прибыть до капитуляции. О сдаче города он узнал в Вермане (Vermand), где и остановился, ожидая, когда, возможно, противник город оставит5.
Новоиспеченный комендант Кэр вступил в переписку с Антуаном
1
Séverin M. La famille Joly de Bammeville // Mémoires de la Fédération des
Sociétés d’histoire et d’archéologie de l’Aisne. 1984. T. 29. Р. 112, 126.
2
Weil M.-H. Op. cit. T. 3. P. 298. Фукье-Шоле писал, что условием сдачи
Сен-Кантена было сохранение у городской стражи оружия, чтобы отныне
она играла роль полиции. Однако это условие не было выполнено: якобы
Гейсмар заявил, что глава партизанского отряда не уполномочен подписывать такие условия капитуляции. Тем не менее ворота были открыты, и к
4 часам дня союзники вошли в город. См.: Fouquier-Cholet. Précis historique
des occupations militaires… Р. 19.
3
Fleury É. Оp. cit. Р. 420–421.
4
Weil M.-H. Op. cit. T. 3. P. 298, note.
5
Кэр находился в Вермане до 16 марта, наблюдая через своих шпионов за
обстановкой в городе. По его донесениям военному министру, обитатели
округи Сен-Кантена, находившегося далеко от театра военных действий, были плохо осведомлены о реальной ситуации на фронте: они якобы отказывались верить в отступление французов из Суассона и, несмотря на все заверения русских, полагали, что 9 марта это Блюхер был разбит между Суассоном
и Лаоном. Такое настроение умов было бы, кажется, весьма кстати для возбуждения восстания. См.: Fleury É. Оp. cit. Р. 421–422. Но то ли информировали коменданта неверно, то ли он сам просто хотел сделать хорошую мину
при плохой игре, но о нем после 16 марта уже ничего не было слышно, никаких попыток восстания в округе Сен-Кантена не предпринималось.
259
Мерленом из Тионвиля (Merlin de Thionville), который в 1814 г. был
назначен Наполеоном чрезвычайным комиссаром в Амьен, где он занялся созданием «легиона» добровольцев для борьбы с иностранным
вторжением. Еще когда Гейсмар взял Шони и выдвинулся к Сенсени,
д’Эгремон, узнав, что союзные войска приближаются к Перонне, поручил возглавить оборону города Мерлену. Д’Эгремон рапортовал
военному министру о «легионе Мерлена», а тот 6 марта просил уточнить, что это за «легион» такой, о существовании которого он услышал первый раз
1
. Теперь же Мерлен из Тионвиля писал 11 марта генералу д’Эгремону: «Командир войска, направленного в СенКантен… вернулся с донесением, что враг, то есть Гейсмар, занял
город в два часа… Такой богатый, цветущий город, где столько фабрик! Все в руках горстки бандитов. Ах, если б Вы могли выделить
200 человек и 2 пушки Вашей кавалерии и ополченцев…»2 Никто ничего не выделил…
В серии разнообразных заметок и документов, публикуемых
Комитетом по научным и историческим трудам Министерства образования Франции, вышла публикация Эжена Крево «Иностранная
оккупация департамента Эна в 1814–1815 гг.». Автор отмечает, что у
кампании 1814 г. помимо военной была и пропагандистская сторона.
На завоеванных территориях союзники старались воздействовать на
умы французов. В качестве примера приводится прокламация, которая была опубликована в Сен-Кантене 11 марта, т. е. в день занятия
города отрядом Гейсмара: «Союзники претерпели ужасные страдания, заслуживающие права на месть. Но они хотят их забыть. Хотят
ли французы напомнить русским об опустошении их родины? Хотят
ли они, чтобы эти раздраженные народы применили ужасный закон
возмездия? Зло, которое испытывает Франция два месяца, Наполеон
творил в Европе 12 лет. Эти годы породили ужасную систему войны,
которую принял Наполеон и которую, отвечая силой на силу, мы
приняли также. Зло, которое мы несем вам, французы, это результат
труда вашего императора, а не вас. Беды, которые причиняет бивуак
французской армии в окружающих деревнях, ничуть не меньше, чем
от наших бивуаков»3. Последняя реплика вовсе не беспочвенна4.
1
Fauchille P. Оp. cit. Р. 292.
2
См.: Дыбов С. В. Указ. соч. С. 97.
3
Creveaux E. L’occupation étrangère dans le département de l’Aisne en 1814
et 1815 // Études et documents divers. Paris, 1936. Т. 22. Р. 179.
4
Французские войска также проводили реквизиции, и не всегда при
этом, в отличие от Гейсмара, выдавали расписки или квитанции. В бумагах
секретаря Боттена из департаментского архива Лилля есть запись от 18 февраля, из которой следует, что после прибытия в Лилль генерала Мезона в
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]