Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:1814 год «Варвары Севера» имеют честь приветствовать французов
.pdf
Одними книгами, конечно, дело не ограничилось. «Грабежи продолжаются. Забирают все, что находят на наших мельницах; некоторые предприниматели разорены и потеряли всякую надежду даже
в сердце своем». И все же Дарденн опять лукавит: «разорение предпринимателей» происходило не от грабежей в полном смысле слова.
Это мэр под давлением ожесточенных военных вынужден был принимать непопулярные решения о реквизициях. Дарденн сам признает, что видел почтенного пожилого человека плачущим из-за этого.
Члены муниципалитета были близки к панике.
То они решили броситься в ноги Александру I, чтобы он эвакуировал свои войска из города, «ввиду того враждебного отношения,
которое они демонстрируют по отношению к жителям города и их
собственности». Казалось, что поражение под Бар-сюр-Обом в большей степени раздражило именно русских солдат: «…они грозились
подвергнуть нас разграблению, а атаковали только большим числом
и по ночам»
1
.
То мэрия обратилась за помощью к Францу II. Но все было бесполезно. Суверены лишь сваливали вину за беспорядки на своих союзников, «жаловаться мэру кому-либо из них было бессмысленно».
Однажды один садовник, чей дом был подвергнут грабежу и разорению, обратился с жалобами к проходившему мимо со своим адъютантом великому князю Константину: «Князь, я бедный садовник,
который работает за кусок хлеба для пропитания жены и детей. У меня маленький домик и небольшой садик, а ваши казаки в данный момент разрушают мой дом, как если бы я их чем-то оскорбил, я же, напротив, кормил их своим хлебом и поил своим вином. Будьте добры,
князь, предотвратите продолжение этого действия. Я буду всю жизнь
молить за вас Бога». Князь очень удивился: «Где ваш дом? Где казаки?» «Вы тотчас же их увидите, князь, если соизволите пойти со
мной». «Идем», – сказал Константин. «Господин, господин! Вот они
снимают крышу с моего дома». «Ах! – вскричал Константин, узнав
австрийскую форму, – это солдаты свёкра! Я не могу отдавать здесь
приказы», – и, улыбаясь, удалился…
2
Аналогичную историю рассказывали и про императора Франца II.
Как-то император Австрии, прогуливаясь на окраине города, увидел
гусар, разбиравших дом на дрова. Но и он не успел спасти дом почти
1
Ibid. Р. 231.
2
Эту историю из письма Дарденна пересказывают и Жолибуа, и Стина-
кер. См.: Jolibois Cl. É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 329; Steenackers F.-F.
Op. cit. Р. 213.
381
от полного разорения
1
. Русских также, якобы, не смогло остановить
от грабежа присутствие Александра I. Дарденн, правда, в этом случае
никакой конкретики не приводит, ограничиваясь сентенцией: «…русские нанесенный ими ущерб возложили на солдат Австрии, а австрийцы – на русских: но и те, и другие принимали участие в грабежах и разорениях с большой охотой»2. Анекдоты эти про суверенов
и не боявшихся их присутствия солдат весьма сомнительны, хотя,
конечно, внезапное появление отступающих войск союзников
в Шомоне, естественно, вызвало «дровяной кризис».
Дарденн 25 февраля жалуется на опустошения и разорения
в округе Шомона, 27 февраля он добавляет красок к этой своей картине, вспоминая Апокалипсис3. Едва ли Дарденн посещал соседние
деревни, писал он с чужих слов; 28 февраля он заверял: «…наша округа лишена всего. <…> Не найдете ни фуража, ни овса, ни мяса; вскоре
не будет и хлеба: вражеские лошади поедают то небольшое количество зерна, что мы оставили»4.
Только начавшееся вновь наступление союзников поуспокоило
страсти, порядок в городе был восстановлен. Вечерами русская гвардия играла для императора России, и любопытные шомонцы приходили послушать5.
В письме от 4 марта Дарденн пишет о размещении иностранных
военных: «Дворы России, Австрии, Пруссии все время здесь, и мы
вынуждены платить за эту честь. Здесь наплыв офицеров всех родов
войск, не считая личной охраны трех суверенов, не считая трансильванских, венгерских и австрийских гусар, не считая роя казаков, так
сказать, недисциплинированных бандитов, которые все разоряют
и грабят, не считая нескольких корпусов других регулярных войск»6.
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 219. Михайловский-Данилевский описывает
посещение Бриеннского замка после сражения: «Изящное книгохранилище
<…> не были пощажены ни французами, ни союзными войсками: книги и рукописи бросали из окна и сжигали в каминах и на бивуаках. По прибытии
союзных монархов порядок тотчас был восстановлен». См.: Михайловский-
Данилевский А.И. Указ. соч. Т. 1. С. 119.
2
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 219.
3
Дарденн в какой-то мере противопоставляет фигуру, как выразилась
Рей, «скорее любезного Александра I», как выразился сам Дарденн в письме
от 31 января, «все опустошающим тучам казаков». См.: Rey M.-P. Op. сit.
Р. 57. Возможно, здесь имеет место аллюзия на образ все пожирающей саранчи – наказания за грехи.
4
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 229.
5
Ibid. Р. 216. Ср.: Jolibois Cl. É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 331.
6
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 229.
382
В доме, где он жил, если верить профессору, разместился 41 человек:
офицеры, солдаты, женщины, слуги… а их нужно было накормить
и обогреть. Его семье даже пришлось уступить свои кровати офицерам и самим ночевать у очага на тоненьких матрасиках
1
.
Между тем Шомон стал центром важных политических событий.
В начале марта к императорам Австрии и России присоединился
в Шомоне вернувшийся из Бар-сюр-Оба король Пруссии. В это время и был оформлен Шомонский трактат, провозгласивший продолжение войны до полной победы над Наполеоном2.
Официально об этом ничего не сообщалось, Journal administratif,
politique et littéraire du département de la Haute-Marne упомянула
о подписании этого трактата только 30 апреля 1814 г. о секретах дипломатии шомонцы ничего не знали. Но, не исключено, какие-то
слухи до них доходили: Дарденн пишет в одном из писем от 10 марта,
что «возможно, в Шомоне будет решена судьба Франции»3.
10 марта на улицах города была расклеена прокламация, в которой Бернадот, как это понял Жолибуа, пытался извиниться за свое
участие во вторжении во Францию: он апеллировал к долгу перед
народом, который доверил ему трон. Но, шептались французы, разве
он ничего не должен Франции, которая является его родиной?
4
14 марта сначала король Пруссии, а затем император России
и император Австрии покинули Шомон. Город почти полностью
опустел; это одиночество резко контрастировало с шумом толпы, которая столь долго наполняла город5. В округе Шомона резервы снялись с кантонир-квартир. Александр I направился в Труа.
Но военные операции скоро принесли новые потрясения шомонцам. 22 марта произошло сражение у Сен-Дизье, войска императора
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 229–230.
2
Датирован 1 марта, а подписан, если верить историку Ламару, 8-го или
даже 10 марта. См.: Lamarre L. La diplomatie et la guerre, 1814: le Traité de
Chaumont-en-Bassigny. Colombey-les-Deux-Eglises, 1988. Леонс де Пиепап
писал в связи с этим: «1 марта союзные суверены, без единого выстрела вступившие в главный город департамента Верхняя Марна, подписали трактат,
по которому Пруссия, Англия, Австрия и Россия обязывались вернуть Францию к прежним границам и зачехлить оружие только после полной победы
над Наполеоном». Он добавляет: основные положения этого трактата были
обсуждены еще в Лангре в доме доктора Пистоле на улице Дерьер-ля-Лож.
См.: Piépape L. Op. cit. Р. 264.
3
Цит. по: Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op.cit. Р. 17, 19.
4
Jolibois É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 332.
5
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 231; Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A.,
Voguet E. Op. cit. Р. 19.
383
заняли город, и, если верить рапорту И. Пире, жители восторженно
приветствовали французскую армию и жгли на радостях свечи.
Затем расстреляли по доносу одного контрабандиста, скупавшего
у казаков краденые вещи, и 23 марта Пире был уже в Жуанвиле, откуда вытеснил 60 русских драгун, ускакавших в Шомон. Как доносили из Шомона, направлявшиеся через этот город в Вокулер экипажи
и обозы союзников разворачивались, узнав о взятии французами
Сен-Дизье. Мэр Жуанвиля докладывал Пире, что ресурсы коммуны
совершенно истощены реквизициями союзников, но все равно: «Да
здравствует император!»
1
. 23 марта в Шомоне не оставалось иных
войск, кроме службы резерва генеральных квартир императоров
России и Австрии, не было войск союзников и в округе Лангра.
Утром 24 марта Пире был в Дулеване, в ходе разведки в сторону
Коломбе-лез-Эглиза были пленены 15 русских фуражиров во главе
с офицером и захвачены 12 телег с провиантом. Переночевав
в Дэланкуре, Пире узнал, что русские полностью со всеми обозами
эвакуировались из Шомона в направлении Лангра. 25 марта глава
департамента Верхняя Марна Рэжекур покинул город, войска союзников эвакуировались на Лангр. 3-я легкая кавалерийская дивизия
Пире 25 марта вошла в Шомон2.
25 марта Пире достались остатки военного магазина союзников
и госпиталь, в котором находилось 500 раненых солдат союзников
и 12 французских. Союзники оставили присматривать за ранеными
12 своих медиков. Пире приказал относиться к ним с уважением.
К мэрам Бурбон-ле-Бэна и Нефшато были отправлены гонцы с известием о приближении к Шомону самого императора Франции и приказом организовать массовое сопротивление интервентам по примеру того, что имело место в Вогезах. По Шомону ходил слух, что
Александр I убит, от того-то якобы союзные офицеры последние
двое суток были столь печальны. Другие, правда, уверяли, что русский император жив, но ему ядром оторвало обе ноги. По случаю
прибытия войск императора Франции город вечером был иллюминирован. Пире рапортовал: «…нас встречали как освободителей».
Между тем запасы овса в военном магазине союзников оказались
очень не велики, хотя с мукой дело обстояло несколько лучше. Пире
приказал произвести в соседних коммунах соответствующие реквизиции, но, несмотря на всей усилия, фуража для его кавалерии катастрофически не хватало3.
1
Steenackers F.-F. Op. cit.Р. 98–102.
2
Ibid. 102–103.
3
Ibid. Р. 106–107, 109.
384
Дарденн не жаловался на сей раз на реквизиции. Он писал, что
утром 25 марта горожане и крестьяне из соседних деревень собрались в очередной раз на городском валу поглазеть, как противник
эвакуировался из Шомона в сторону Лангра, их сердца переполняли
нетерпеливое ожидание и радость. Несмотря на постоянные жалобы
французов на тяжесть реквизиций и на обнищание населения до
крайности, когда 25 марта в город вошли французские войска, и провиант, и водка для них нашлись. Дарденн писал об этом как о само
собой разумеющемся; он специально оговорился, что дождь не стал
помехой для шомонцев, чтобы отпраздновать вступление 25 марта
в город французских войск
1
. Стинакер, а вслед за ним и авторы коллективной монографии «Шомон под сапогом» обратили внимание
на этот диссонанс между декларациями обнищания и угощениями
соотечественников, впрочем, вполне объяснимый и понятный: «За
здоровье французов!»2.
Казаки глазами Дарденна
28 марта французские войска вновь оставили Шомон, в город
вновь вошли казаки. Дарденн писал 28 марта: «К полудню город охватил большой страх. Отряд казаков, двигаясь из Лангра, зашел
и в наш город. При их приближении толпа выстроилась вдоль дороги, чтобы наблюдать их прибытие: среди толпы было много детей
в военных костюмах, в касках, с патронными сумками из бумаги
и деревянными саблями. <…> Некоторые из этих грабителей, без сомнения, думая, что то была пародия на русские или австрийские войска, направили на них опущенные пики, пугая. Толпа детей бросилась через поля врассыпную. Вслед за детьми испугались и взрослые,
разбегаясь с криками, кто куда. Поспешил ретироваться и я. Один
казак пустился по моим следам, потрясая пикой, в которой было
6 футов длины. Я остановился, как бы позволяя ему проехать. Он
был уродлив, как дьявол, и в лохмотьях, как нищий. Он меня спросил на плохом жаргоне
3
, который я больше уловил, чем понял, оста-
1
Цит. по: Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 20.
2
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 232; Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A.,
Voguet E. Chaumont Op. cit. Р. 25. Дело, может быть, даже не в том, что «свои»,
хоть и защитники узурпатора, стали уже ближе, чем «чужие»-освободители.
А в том, что патриотичному Дарденну так хочется представить шомонцев.
3
На «плохой французский» казаков обращают внимание и другие мемуаристы. Дело в том, что «плохой французский» – один из признаков варварства, ибо в представлениях французов того времени «цивилизованный» человек означал одновременно человек «куртуазный», «учтивый», «милый
385
лись ли французские солдаты в Шомоне. После моего отрицательного ответа он пустился галопом по улице, подражая примерно двадцати своим товарищам, которые также пустили своих лошадей
с большой скоростью»
1
.
Тяга к зрелищам и любопытство оказались сильнее страха.
Французы не только провожали, но и встречали войска союзников.
Городские валы играли роль скамеек в амфитеатре, а дорога к городским воротам – роль сцены. Самым же экзотическим и в то же время
опасным, а оттого особенно притягательным, зрелищем были, безусловно, казаки.
Описания казаков занимают в повествовании Дарденна весьма
значительное место: где-то он просто упоминает это олицетворение
варваров, где-то подробно описывает их внешний вид, вооружение,
лошадей, похороны, священников и т. д.
Описанию вюртембержцев, которые первыми из союзников вошли в Шомон, Дарденн не уделяет внимания. Другое дело – казаки,
появившиеся в городе в большом количестве с переездом сюда
Александра I2. Помимо казаков из личного конвоя императора
России и из конвоя главной квартиры генерала от инфантерии
М.Б. Барклая де Толли Дарденн мог видеть казаков, находившихся
при генерал-интенданте всех действующих армий генерал-майоре Е.Ф. Канкрине. (3-й Черниговский казачий полк Внутреннего
ополчения по состоянию на 29 октября 1813 г. в числе 114 чел. под
командованием капитана С.С. Шапошникова-Сахнова). Кроме того,
под началом генерального полицмейстера всех действующих армий
генерал-лейтенанта Ф.Ф. Эртеля находился 2-й полтавский казачий
и обходительный в обществе». См.: Февр Л. Цивилизация: эволюция слова
и группы идей // Бои за историю. М., 1994. С. 249.
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 233, note.
2
В конвое императора Александра I, по рапорту от 25 декабря Барклая де
Толли, находились Лейб-гвардии Казачий полк (три донских эскадрона) под
командованием полковника И.Е. Ефремова в 316 чел. и Лейб-гвардии Черноморская казачья сотня под командованием полковника А.Ф. Бурсака 2-го
в 88 чел., которую высочайшим указом 25 апреля 1813 г. в награду отличной
службы повелено было содержать во всем на положении Лейб-гвардии Казачьего полка. См.: Богданович М. Указ. соч. Т. 2. С. 15. См. также: Петин С. Соб-
ственный Его Императорского Величества Конвой: Исторический очерк.
СПб., 1899. С. 5–59; Фролов Б.Е. Черноморская сотня // Отечественная война 1812 года: энциклопедия. М., 2004. С. 771. Казаки Черноморского казачьего войска в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах 1813–
1814 годов / сост. Л.М. Пурас, Б.Е. Фролов, Н.А. Хорольская. Краснодар,
2011.
386
полк в 369 чел. (по состоянию на 29 октября 1813 г.)
1
, 2-й и 11-й баш-
кирские полки – «на военных дорогах»2.
29 января Александр I появился в Шомоне, 30 января Дарденн
подготовил письмо, в котором детально описал прибывших в город
казаков. Он акцентирует их внешний вид: физические параметры,
грубую одежду и т. п. Дарденн обращается к своему другу:
«Вообразите себе людей достаточно посредственного внешнего вида,
среднего роста, с бородой, как у козла, и некрасивых, как обезьяны»3.
Их одежда – свободное платье, напоминающее сутану священника.
Некоторые из них носят высокие цилиндрические шапки, некоторые – круглые и плоские, наподобие наших овернцев; «некоторые
одеты в овчинные полушубки, предохраняющие их от холода, некоторые же <…> носят на своих плечах широкий плащ из шкуры медведя. <…> в целом они были весьма оборваны»4. «Все они верхом или
на повозках, их лошади мне показались сильными и скороходными,
так же как тощими и нескладными <…> седло высокое и позволяет
хорошо обозревать со спины лошади: сюда казаки обычно и утаскивают свою добычу. <…> Они не пользуются шпорами, а понукают лошадей с помощью своего рода бича: вооружены они саблями или пиками длиной от 8 до 10 шагов, с которыми, как говорят, управляются
с необычайной ловкостью. Они совершенно не имеют униформы,
одежда их различных цветов, часто рваная или латаная. Казаки – настоящие канальи России. И это завоеватели Франции! До какой степени деградации мы докатились!»
5
Эта «оборванность», эти «медвежьи шкуры» способствовали формированию в сознании читателя «варварского облика» казаков, ко-
1
Под командованием полковника Лукьяновича, затем майора А.А. Дара-
гана. о проблемах с вооружением и обмундированием малороссийских ополченцев см.: Потрашков С.В. Малороссийское ополчение в Заграничных походах 1813–1814 гг. // Освободительные походы русской армии 1813–
1814 годов в истории России и Европы. М., 2014. С. 221.
2
Под командованием соответственно майора Курбатова и майора Спицына. См.: Рахимов Р.Н. Башкирские конные полки. // Заграничные походы
Российской армии. 1813–1815 годы. Энциклопедия. Т. 1. С. 109. Лефевр де
Беэн указывал, что 4 казачьих полка были приписаны к Главной квартире
Барклая де Толлли, 3 полка казаков обеспечивали коммуникации в тылах
русской армии, а еще два башкирских полка сопровождали пленных. СМ.:
Lefebvre de Behaine F.-A.-E. La campagne de France. L’invasion… Р. 327–328.
3
Dardenne P. Op. cit. Р. 15.
4
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 203.
5
Dardenne P. Op. cit. Р. 15–16; Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 204; Rey M.-P.
Op. cit. Р. 58.
387
торые временами представлялись профессору больше зверьми, чем
людьми или, в лучшем случае, «полулюдьми-полуживотными», «канальями, от природы склонными к воровству»
1
.
Обитают казаки «по праву завоевания, – писал профессор, –
в районе Азовского моря, на берегах античного Танаиса». Видимо,
Дарденн действительно прочел кое-что в библиотеке колледжа о казаках, он старается продемонстрировать некоторую осведомленность: «Есть казаки, которые называются регулярными, они сведены
в полки и менее гнусны, чем те, о которых я вам говорил, хотя принадлежат одной нации: они хоть немного соблюдают воинскую дисциплину, в то время как первые к ней совершенно неспособны
и большие воры по своему призванию: склонность к грабежу – в их
природе, и, когда они не могут больше грабить врага, они грабят своих офицеров и друг друга»2. Дарденн описывает страсть казаков
к грабежам как черту национального характера. Просто регулярные
казаки более дисциплинированны, а вот у нерегулярных казаков эта
страсть проявляется спонтанно и перманентно. В городе они еще
сдерживают себя, опасаясь шпицрутенов, а в деревнях же ведут себя
нагло и разнузданно: «…только и рассказывают об их вызывающих
сожаление опустошениях и разбоях»3.
Лично убедиться в природной наклонности казаков к грабежам
у Дарденна не было времени (да и в дальнейшем у него не будет неприятностей подобного рода). Он доверился либо книгам, либо слухам4. Дарденн не только описывает казаков как грабителей и насильников: он старается убедить читателя в их немотивированной жестокости, что делает их просто монстрами. В письме от 5 февраля он
пишет, что жители деревень стали жертвами солдатской брутально-
1
Это письмо обильно цитируется у Ф.Ф. Стинакера и у М.-П. Рей.
2
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 204.
3
Dardenne P. Op. cit. Р. 16–17; Steenackers F.-F. Op. сit. Р. 204. Цитирующие Дарденна историки никак не комментируют эти пассажи. Откуда провинциальному профессору, который казаков-то увидел первый раз в жизни
29 января 1814 г., известно, что казаки грабят своих офицеров? О ситуации
в «соседних деревнях» профессор также судит по рассказам, ибо сам там не
бывал.
4
Видимо, чтобы по достоинству оценить письма Дарденна как исторический источник, не лишним было бы учитывать источники его информированности: отделить услышанное им от лично увиденного. Более оригинальны те рассказы Дарденна о казаках, где он не повторяет слухи, а выступает
как очевидец, где он описывает сцены на улицах Шомона или передает беседы со своими казаками-квартирантами: в приевшийся стереотип казака добавляется изюминка личностных наблюдений.
388
сти казаков: они не пощадили ни женщин, ни детей: «…в соседней деревне беспорядки были столь нестерпимы, что потерявшие всякую
надежду крестьяне оставили ее и пошли со своими женами, детьми
и скотиной, что удалось спасти от солдат, искать укрытия в соседнем
лесу. Но через несколько дней так похолодало, что некоторые из них,
находясь на краю гибели, осмелились вернуться к своим очагам.
Однако на половине дороги они были полностью раздеты оголтелой
толпой казаков, которые сопровождали грабеж самым недостойным
обращением. <…> в другой деревушке беременная женщина была
убита ударом русского солдата, а бросившийся ее защищать муж был
избит и тяжело ранен!!»
1
Дарденн ставит два восклицательных знака: слухи действительно возмутительные. Конечно, Дарденн сам этого ничего не видел, но рассказы о происходящих в округе беспорядках слышал.
Действительно, разговоры о разнообразных жестокостях и насилиях, чинимых союзниками в округе пошли в городе еще в конце января, когда в покинутый наступающей армией Шомон стали приходить крестьяне, прятавшиеся до этого от солдат союзников в лесах.
В город они шли, возможно, и потому, что их оставленные в деревнях
без присмотра дома были разграблены или сожжены. В городе же никто, кажется, не ставил под сомнение рассказы этих бездомных и голодных страдальцев, взывающих к милосердию и давящих на
жалость.
Дарденн именует казаков «истинными солдатами грабежа», которые в любимом деле устали не знают. Он рассказывает историю
какой-то женщины, которая пошла на мельницу перемолоть несколько горстей зерна: так казаки и зерно отняли, а «чтобы заставить
женщину молчать, истязали ее, что, видимо, по мнению представителей этих северных орд, должно было служить ей утешением».
Дарденн оговаривается, что в Шомоне три суверена со своей полицией, министрами и советниками еще предохраняли город от грабежа.
Но другое дело в деревнях: «…нам угрожает самый ужасный голод
и ничто не может быть в безопасности, даже сами наши жизни»2.
Дарденн жалуется на разорения, чинимые в пригородах Шомона: пока «русская пехота проворно дефилировала среди городских стен»,
«казаки развлекали себя разорением домов в фабурге», «каждый
день мы видим или слышим, что несколько домов было разграблено
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 278.
2
Ibid. Р. 229.
389
и разрушено: это следствие солдатской распущенности»
1
. Дарденн
утрирует относительно «развлечений»: в первую очередь речь идет
о домах, разрушенных оккупантами в поисках дров: оконные рамы,
двери, библиотечные стеллажи, мебель (а иногда крыши и стены)
служили топливом для бивуачных костров.
Администрация города пыталась противодействовать этому разорению как общественных зданий, так и частных жилищ. Мэр распорядился спилить деревья на бульварах, но к разочарованию мэра
оказалось, что свежеспиленным деревьям «казаки и австрийцы предпочитают для своих бивуачных костров сухие дрова»2. Антрэ удалось
установить, что таким образом в Шомоне пострадало около 40
жилищ3.
Казаки – не просто экзотические персонажи разыгрывавшейся на
глазах Дарденна французской драмы: профессору в отблесках пламени мерещилось что-то инфернальное. Он писал, что каждый бивуак
имел в центре костер, выложенный вокруг одного или двух стоящих
вертикально брусов, к которым были привалены более мелкие балки,
стулья, двери и т .п.. Огонь от костра «поднимался к солнцу как пламя холокоста. <…> Не хватало жертвы. Кто знает, не расхрабрятся ли
господа Казаки до того, чтобы взять кого-нибудь из нас в качестве
жертвы для полного своего удовлетворения?»4 В другом послании
несостоявшийся священник обращается к той же теме искупительной жертвы. «Вокруг этого костра двенадцать безобразных казаков
степенно курили, восседая в креслах. Так рисуют Сатану и его министров инфернального двора или помощников инквизитора при аутодафе. Не хватало только жертвы. Наши сограждане, жертвы их эксцессов, стонали, но боялись жаловаться. К кому, впрочем, могли они
адресовать свои жалобы? Какой командир мог остановить это
опустошение?»
5
1
Dardenne P. Op. cit. Р. 41–42; Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 201; Rey M.-P.
Op. сit. Р. 59.
2
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 200; Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A.,
Voguet E. Op. cit. Р. 20.
3
Дарденн упоминал о «двадцати домах частников». Антрэ для сравнения
приводит данные по Ножан-сюр-Сену: в феврале 1814 г. здесь были разрушены 133 дома и еще 239 разорены, ущерб нанесен на сумму в 2 млн франков.
В целом по департаменту Об называли 5800 так или иначе пострадавших
строений. См.: Hantraye J. Pierre Dardenne et l’écriture de la guerre… Р. 94
4
Dardenne P. Op. cit. Р. 41–42; Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 201; Rey M.-P.
Op. сit. Р. 59.
5
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 200.
390
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]