1814 год «Варвары Севера» имеют честь приветствовать французов

24 января М.И. Платов, как и планировал, занял Бервиль, послав партии наблюдать за дорогой Бриенн – Жуанвиль и поддерживать связь с отрядом А.Ф. Щербатова в районе Васси2. Отряд Платова 6-го располагался неподалеку от Рувр-ле-Виня, а две его партии вели наблюдение за противником под Коломбэ-ле-дез-Эглизом и сосед­ней коммуной Лавильнёв-о-Френ. Костин 4-й с двумя полками на­ходился в Сольси. М.И. Платов был осторожен: в Коломбэ-ле-дез­Эглизе, по его сведениям, от 7 тыс. до 8 тыс. французов с 4 орудиями, а в Лавильнёв-о-Френ – от 5 до 6 тыс. с 12 орудиями. Платов просит Щербатова, если у него нет иных приказов, сблизиться с ним на слу­чай совместных действий против врага, если тот будет «турнировать от стороны Шамона»3. В этом предписании Платов указывал, что противнику не следует «давать случая идти на нас, ибо малейшее от­ступление может встревожить жителей, и для виду нашего войска это неприятно»4.

Пужья, который не только отыскивал разнообразные историче­ские документы, но и сам мог поделиться своими воспоминаниями, описывал интервенцию и оккупацию 1814 года страстно и по боль­шей части пристрастно, ибо они были частью его личного опыта. Он охотно цитирует устные рассказы своих знакомых, пересказывает легенды, крестьянские предания (например, о той же битве при Арси-сюр-Обе). На этом фоне даже цитируемые им наполеоновские газеты (особенно Gazette de France) выглядят уже почти достовер­ным источником. Пужья мало похож на беспристрастного ученого, запершегося в башне из слоновой кости, он не чужд жанру, как сказа­ли бы сегодня, исторической публицистики или эссеистики: «Иностранные войска несли с собой запустение, железо и пламя; они брутально предавались самым одиозным излишествам, грабежам, убийствам, поджогам и, наконец, изнасилованиям без различия и уважения к возрасту или немощи. Сам генералиссимус Шварценберг, одиозная память о котором будет вечно храниться в тех департаментах, где он побывал, с удовольствием отправлял на виселицу или просто на ближайшее дерево тех местных жителей, что взялись за оружие, защищая свой маленький дом и свою жизнь»3.

Вскоре город был заполнен обозами, артиллерией, войсками раз­личных соединений: «У каждого жителя было размещено по 15, 20 или даже 30 солдат, которые, обнаружив полные винные погреба, почти всегда были в состоянии опьянения и предавались грабежу и всяческим бесчинствам, не принимая во внимание ни возраст, ни пол»2. Эти слова Шевалье списал у Пужья, который был еще более пространен и живописен. По словам Пужья, едва враг стал хозяином города, как забыв все обнадеживающие слова своих деклараций, стал потворствовать грабежам и разным эксцессам по отношению ко всем жителям, включая стариков и женщин. В какой-то момент горожане лишились всего нажитого: все, что имело хоть какую-то ценность, было украдено, а что большой цены не имело, было сломано или пре­дано огню в бивуачных кострах. С жителями обращались весьма гру­бо: на постой вставало по 18, 20, 25, 30 солдат. Беспорядки и страда­ния жителей умножило то обстоятельство, что в городе, да и в вино­дельческом регионе в целом, было много запасов спиртного: солдаты были почти постоянно пьяны. Горожане просто боялись выйти на улицу. Только около 50 домов, где остановились офицеры, пострада­ли в меньшей степени. Оккупация Бар-сюр-Оба продолжалась до 26 февраля3.

.