Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:1814 год «Варвары Севера» имеют честь приветствовать французов
.pdf
он стыдится той роли, каковую политика наложила на него». Он заверил, что принимает департамент Верхняя Марна под свою протекцию и обещал: еще немного терпения – и все несчастья кончатся, мир
не заставит себя ждать
1
. После этой аудиенции император Австрии
поспешил в Бар-сюр-Об.
П. Беро справедливо отмечал, что Александр I после своего прибытия в Бар-сюр-Об «неутомимо следовал за движениями армий»2.
Действительно, 2 февраля русский и прусский монархи посетили поле боя; были предприняты меры по преследованию отступавших
французов: Александр I и Фридрих-Вильгельм III сопровождали
вой ска союзников в этом преследовании. Они постоянно перемещались и некоторое время были достаточно далеко и от Шомона, и от
Бар-сюр-Оба. По А.И. Михайловскому-Данилевскому, главная квартира Александра I в Бар-сюр-Обе первый раз находилась с 2 февраля
по 4 февраля3. К этому времени и надо отнести беседы русского императора с некоторыми французами, содержание которых частично
пересказано П. Беро4.
Александр I выслушивал жалобы горожан и утешал их. При этом
вся его персона излучала деликатность и доброту, простоту и грацию. Как-то один из посетителей выказал опасение, как бы в связи с
грядущими событиями собственники, недавно приобретшие участки
леса, не лишились их. Александр I заверил, что кто бы ни встал во
главе Франции, он не осмелится устраивать передел собственности.
В связи с этим русский император вспомнил и «отвратительную во
многих отношениях» Французскую революцию: но «…что сделано,
то сделано. <…> Ваш прежний трон еще может вернуться, ваше
прежнее государство никогда»5. Если верить П. Беро, Александр I декларировал, видимо, во время встречи с одним жителем Бар-сюр-
1
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 8. Видимо, Дар-
денн здесь немного хитрит и не договаривает. Члены муниципалитета не случайно обратились именно к императору Австрии: назначенный в департамент губернатор был из его ставленников.
2
Bérault P. L’Empereur Alexandre à Bar-sur-Aube… Р. 183–184.
3
Михайловский-Данилевский А.И. Указ. соч. Т. 1. С. 25.
4
П. Беро писал, что Александр I никогда не останавливался в Бар-сюрОбе надолго, но каждый раз, как приезжал сюда, он демонстрировал самые
любезные манеры, которых и «грохот оружия никогда не портил». См.:
Bérault P. L’Empereur Alexandre à Bar-sur-Aube… Р. 183–184. Но второй раз
главная квартира Александра I будет размещена в Бар-сюр-Обе только на
один день в момент отступления армий союзников, и это было не самое удобное время для пространных бесед с местными буржуа.
5
Bérault P. L’Empereur Alexandre à Bar-sur-Aube… Р. 184.
361
Оба, что войска союзников не являются «армией вторжения», что
они вовсе не стремятся завоевать Францию, а лишь хотят видеть ее
независимой и мирной. П. Беро вкладывает в уста Александра I утверждение, что союзники четко отделяют Наполеона от Франции
и ведут войну не с французским народом, а только с императором
и его армией
1
. В откровенном разговоре один француз жаловался
графу Толстому, что практика поведения солдат расходится с пожеланиями российского императора. Французы устали от длительной
тирании Бонапарта, более чем когда-либо хотят возвращения
Бурбонов и в прокламациях союзников видят проблеск надежды. Но
из-за поведения союзнических войск население готово восстать
с оружием в руках. Толстой же выразил сомнения, что французы готовы к единодушному сопротивлению: для этого по меньшей мере
им нужна объединяющая цель, которой у них нет2.
Этого самого г-на N***, который спорил с Толстым, несколько раз
принимал и Александр I. П. Беро пересказывает некоторые размышления русского императора, высказанные в ходе этих встреч.
Александр I говорил, что Россия и Франция – естественные друзья,
что он любит французов и полагает, что ни один француз не является врагом ни для него лично, ни для его подданных. Другое дело –
Наполеон, лицемерный и «наиболее отвратительный враг»3.
После Бар-сюр-Оба царственные особы отправились в Труа, но
утром 25 февраля император России и король Пруссии уже снова
в Бар-сюр-Обе совещались с генералами и дипломатами4. По окончании совещания Фридрих-Вильгельм III остался на какое-то время
в Бар-сюр-Обе, Шварценберг направился в Коломбе-лез-Эглиз,
Александр I и Франц II – в Шомон. Итак, второй раз генеральная
квартира Александра I расположилась в Бар-сюр-Обе 25 февраля5,
а с 26 февраля по 13 марта снова вернулась в Шомон.
1
Ibid. Р. 186.
2
Ibid. Р. 186–187.
3
Bérault P. L’Empereur Alexandre à Bar-sur-Aube… Р. 188.
4
Weil M.-H. Op. cit. Т. 2. Р. 380.
5
П. Беро упоминает, что на встрече в этот день в Бар-сюр-Обе союзников
рассматривался вопрос о дальнейших действиях, и передает точки зрения
Шварценберга и Александра I. См.: Bérault P. L’Empereur Alexandre à Bar-surAube… Р. 21–22. П. Беро повествует о разногласиях между русскими и австрийцами, о настроениях русских офицеров, об их подозрениях, что Австрия хочет выйти из коалиции и даже желании русских повернуть оружие
против этих своих австрийских союзников. См.: Ibid. Р. 23. Накануне отступления союзников из Бар-сюр-Об в городском госпитале случился пожар, но
раненых удалось спасти. Между тем жители рассматривали этот пожар как
362
Повседневность оккупации
Между тем в Шомоне, пока здесь отсутствовали суверены с их
главными квартирами и конвоями, тяготы реквизиций несколько облегчились. С конца января в Шомоне оставался лишь оккупационный гарнизон, состоящий в основном из богемцев. Дарденн, а за ним
и Жолибуа со Стинакером, описывали богемцев как людей невысокого роста, «неискушенных в военном искусстве, пестро, как савойские горцы, плохо и грязно одетых; они прочесывали наши города
и фабурги, опустошая их. Если 30 старых французских гренадер напали бы на гарнизон из 800 таких вояк, то те сбежали бы в Богемию»
Шомонцы иронизировали над неловкостью богемцев, над их круглыми шапками, украшенными веточками самшита, над их одеждой,
напоминающей одежду местных угольщиков2.
Назначена новая администрация, налаживается управление.
Горожане, как мы видели, 4 февраля просили протекции у императора Австрии, и таковая была обещана. Но, сетовал Жалибо, император
Австрии имел мало влияния на союзников по коалиции, душой которой была Англия, «офицеры его армии постоянно подвергались давлению со стороны русских офицеров, которые имели на них большое
влияние»3.
Сетования Жалибо на ущемленность австрийцев здесь не вполне
уместны (поэтому у современных историков они и отсутствуют).
Администрация департамента Верхняя Марна уже была назначена,
и назначена от имени Австрии. 31 января Шварценберг издал приказ
о создании для управления департаментом Совета префектуры, возглавляемого его президентом4. Как писал, перефразируя известную
остроту, Георг Клаус, «31 января Шварценберг достал из своего обоза одного французского эмигранта, находящегося на австрийской
службе»5. «Военным губернатором департамента и президентом
1
.
прелюдию к еще большим несчастьям. В ночь на 27 февраля французы заняли Бар-сюр-Об.
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 209. Аналогичные рассуждения частно встре-
чаются в наполеоновской прессе относительно казаков.
2
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 325.
3
Ibid.
4
Текст приказа Шварценберга опубликован у Стинакера, который дал
ему и одновременно работе самой администрации соответствующую оценку:
с одной стороны, политическая умеренность, с другой – необходимая в той
ситуации угроза насилия. См.: Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 241–242, 243.
5
Clause G. 1814: La Champagne entre les armées et les pouvoirs // La fin de
l’Europe napoléonienne. 1814. La vacance du pouvoir. P., 1990. Р. 259.
363
Совета префектуры» стал командир 18-й австрийской кавалерийской дивизии французский роялист Ш.-Ж. Рэжекур, который заменил префекта Габриэля де Жерфаньона
1
. Городскими советниками
стали бывший член Законодательного собрания Эдм Ларше2 и еще
три представителя прежней администрации: Жан-Батист Брокар,
Клод Николя Бозанкур и Франсуа Гийом, который являлся племянником графа Жана-Клода Беньо, будущего префекта французской
полиции. Комендантом города назначен австрийский капитан Венд.
Функции мэра Шомона исполнял адвокат Мартен Гомбер3. Георг
Клаус прокомментировал это административное решение так: «…австрийцы, поставив во главе департамента одну из своих затычек,
окружили его персонами неоспоримыми, которые должны были придать администрации видимость легитимности»4. Австрийская администрация функционировала с 31 января по 17 июня 1814 г.
5
Несколько раз упоминал Рэжекура в своих письмах и Дарденн:
«Одним из первых его административных актов был подбор себе хозяйки. Красивой? Ох, нет! Умной? Еще менее. Это довольно крупная
девушка, которую публика звала не иначе, как графиней»6. 9 февраля
последовал первый приказ Рэжекура о порядке управления: все
должностные лица были обязаны соблюдать установленные положения, неповиновение каралось. Функционеры должны были принести
присягу, в которой были бы такие слова: «Я клянусь выполнять свои
1
О нем см.: Clause G. Op. cit. P. 247.
2
Будет назначен временно исполняющим обязанности префекта 25 мар-
та 1814 г.
3
В департаментском архиве Верхней Марны хранится его неопублико-
ванный «Journal de ce qui s’est passé à Chaumont pendant le cours de l’année
1814».
4
Clause G. Op. cit. Р. 260.
5
Стинакер указывал, что Рэжекур проработал только до середины мая
1814 г.. Одно из последних мероприятий, где он был отмечен, – городской
праздник 8 мая в честь назначения нового правительства. Несколько дней
спустя к выполнению своих прежних обязанностей вернется барон Жерфаньон. «Газета Верхней Марны» от 14 мая сообщала о сенсационном возвращении в город опытного и уважаемого администратора, что вселяло надежду
на скорейшее умиротворение и торжество законности. См.: Steenackers F.-F.
Op. cit. Р. 262. Ту же цитату см.: Clause G. Op. cit. Р. 269. За внимание к русским раненым, проходившим лечение в Шомоне, Жерфаньон позднее будет
награжден орденом Святой Анны. Во времена второй оккупации в Шомоне
опять будет функционировать «австрийская администрация» – с 7 июля по
11 ноября 1815 г. См.: Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit.
Р. 8.
6
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 243.
364
обязанности с подобающим рвением и приложить всю мою власть
для осуществления мер, которые губернатор и администрация посчитают необходимым принять для восстановления и поддержания
общественного порядка»
1
.
Шомонцы должны были выполнять директивы австрийской администрации относительно поддержания сбора различных реквизиций, уплаты налогов, функционирования медицинских учреждений
и т. п. В первую очередь прибывших в город солдат и офицеров надо
было разместить, накормить (что тогда означало и напоить),
обогреть…
Что касается расквартирования, то, как и описывал это Дарденн,
часть войск размещена в округе Шомона и пригородах, часть – на
улицах города, а часть – в городских домах. Понятно, что офицеры
ночевали в домах получше, а солдаты – у бедняков, на бивуаках,
в пригородах или вообще в близлежащих деревнях. Практически
в каждом доме Шомона, за исключением жилищ сборщиков налогов,
которые хранили у себя кассу с наличными, должен был быть размещен хоть один военный2. В результате этого сожительства семьям
французов часто приходилось ночевать на полу, отдавая кровати постояльцам, а днем быть в готовности им услужить. Некоторые постояльцы благодарили своих хозяев: Дарденн заверял, что, например,
поляки перед отъездом «целовали ему руки»3.
Мэрия выдавала военным специальные билеты, в которых указывалось число дней, отведенных на постой: эти билеты необходимо
было предъявлять хозяевам квартир. Но иногда, нарушая порядок,
селились и без этих билетов. Были еще и отдельные военные (отставшие и проч.), и даже отряды, которые не имели письменного ордера
на заселение. Чтобы как-то противодействовать подобным «самозаселениям», Рэжекур просил мэрию отправить специальных комиссаров, чтобы те обошли все дома и узнали, имеются ли у военных, там
проживающих, соответствующие билеты. Если билетов не было, то
комиссарам следовало составить список таких «неофициальных» постояльцев и довести его до сведения их командования4.
Самой острой проблемой были реквизиции.
Стинакер рассуждает о попытках союзников поддерживать порядок и замечает, что это была довольно трудная задача для столь раз-
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 246.
2
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 21.
3
Ibid.
4
Ibid. Р. 20. о том же несколько иными словами писал и Стинакер. См.:
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 253.
365
ношерстного войска, как Богемская армия. Стинакер по книге барона Фена цитирует письмо Меттерниха Коленкуру от 15 февраля из
Труа: хозяева дома, где тот квартировал, перед отъездом благодарили
его за то, что он их не съел. В связи с этим князь выдает герцогу сентенцию: «…война гнусная вещь, особенно, когда ведешь ее с пятьюдесятью тысячами казаков и башкир»
1
.
Стинакер полагает, что башкиры были не единственными, кто
пропустил мимо ушей все призывы и декларации суверенов быть как
можно умеренней в обращении с гражданами Франции: «…Под двойным давлением необходимости и страсти вся армия превратилась
в более или менее башкир». Единственно, что могли сделать командиры, так это постараться минимизировать то разорение, которое
всегда сопровождает перемещения больших масс людей. Чтобы защитить гражданское население Франции от разрозненных отрядов
армии союзников, Эртель издал приказ (отпечатан в типографии
Шомона), преамбула и некоторые главы которого опубликованы
у Стинакера. Преамбула гласила, что император России информирован, что различные команды, следуя за армией, совершают многочисленные насилия и угрожают жителям деревень. Такое поведение расходится с точкой зрения Александра I и решительно осуждается.
Император России распорядился, чтобы Барклай де Толли
и Шварценберг предоставили Эртелю все необходимые полномочия
принимать любые меры, чтобы остановить подобные беспорядки.
Эртель, со своей стороны, приказал, чтобы все отряды военных перемещались только по обозначенным их вышестоящим командованием
дорогам. Нарушившие это правило, равно как и отставшие от своих
частей солдаты, должны были быть арестованы. Коменданты («от
Базеля до Труа и от Труа до Базеля») совместно с мэрами коммун
должны были детально рассмотреть поведение таких арестантов.
Перемещающимся же по провинциальной Франции командам (например, фуражиров), отрядам или обозам надлежало иметь при себе
лист с указанием численности отряда, его маршрута и количества
подвод. Сообщение о намерениях отряда расквартироваться в той
или иной коммуне должно было быть сообщено через квартирмейстеров руководству коммуны за 24 часа до прибытия войск (чтобы
подготовили провиант и ночлег). Эти отряды обязаны были выда-
1
Steenackers F.F. Op. cit. Р. 237–238. Фразу эту, вырывая из контекста
и забывая, что это Меттерниха фактически подозревали в людоедстве, потом будут охотно цитировать многие авторы, если зайдет речь о бесчинствах
казаков.
366
вать квитанции (расписки) с указанием употребленного ими, а мэры
отправлять эти квитации 1-го числа каждого месяца Эртелю
1
.
Режим регулярного и достаточного снабжения оккупационных
войск должен был предотвратить грабежи и насилия. Проблема же
была в том, что войск было очень много. И они то подолгу стояли на
месте, что истощало ресурсы в округе, то возвращались в уже опустошенные ими же города и села. Так, Бар-сюр-Об на протяжении всей
кампании был перекрестком маршей и контрмаршей союзников, ибо
через него шла удобная прямая дорога в направлении главного наступления: «…в результате потери жителей были столь же значительны, как и их огромное доверие к прокламациям союзников: горожане
не предприняли соответствующих мер предосторожности, а потом
было уже поздно»2.
М.-П. Рей обращает внимание, что стратегический план ведения
кампании союзниками предполагал снабжение воинских частей с походных складов при одновременном осуществлении реквизиций, «не
выходивших за рамки строгой необходимости. Например, русские
солдаты должны были ежедневно получать полфунта мяса и два
фунта хлеба на солдата, а также семь литров овса и тридцать килограммов сена на лошадь»3. Конечно, при всем усердии интендантов
накладки были, видимо, неизбежны. А снабжение летучих отрядов
со складов вообще было практически невозможно.
Из всех реквизиций первыми по значимости были реквизиции
провианта и фуража… Чтобы продемонстрировать последствия
прохождения войск союзников через ту или иную коммуну,
Стинакер перепечатал в своей книге публикацию от 23 августа
1855 г. из Tribune littéraire de la Haute-Marne. Заметка называлась
«История коммуны Вик»4. Эта небольшая коммуна расположена
у ручья в лощине между лесистыми холмами примерно в 40 км
к юго-востоку от Шомона и в 12 км к юго-западу от Бурбон-леБэна. 22 января в Вик вошло 3600 русских с 450 лошадьми.
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 239–240.
2
Bérault P. L’Empereur Alexandre à Bar-sur-Aube… Р. 183.
3
Рей М.-П. Царь в Париже... С. 50. Рей, ссылаясь на «Историю русской
армии», видит причину мародерства со стороны русских в том, что русскими
солдатами часто командовали иностранные генералы, снабжая припасами
в первую очердь контингенты своих соотечественников и обходя русских.
См.: История русской армии, 1812–1864 гг. СПб., 2003. С. 157. Но тезис этот
требует более развернутых комментариев и обоснований.
4
На эту публикацию будет ссылаться и А. Уссе.
367
Войсками командовал генерал-лейтенант барон Розен
1
, который
здесь установил свою главную квартиру. В течение 8 дней до 29 января жители снабжали эти части фуражом и продовольствием.
Кроме того, оккупантам нужны были дрова и экипажи для перевозки 80 раненых и багажа. В итоге общий ущерб, нанесенный коммуне постояльцами, составил 7000 франков2. Одновременно из соседней Бурбон-ле-Бэн также требовали реквизиций и угрожали военной расправой3, что побудило мэра Вик пожаловаться
в администрацию округа: к жалобе он приложил подробный перечень всего, что было предоставлено русским за 8 дней их квартирования в коммуне4. Ожидалось, что расходы эти будут компенсированы, и цифра, вероятно, была завышена и округлена. В то же время
мэр убеждал новые власти, что его коммуна отдала все, что могла,
на содержание солдат Розена. Конечно, доля лукавства всегда есть
в таких донесениях, но проблема для жителей этой коммуны была
не в том, что в конце января они предоставили русским провианта
и прочего на сумму около 7000 франков, а в том, что в той же Вик
после русских квартировали двое суток 300 пруссаков с 40 лошадьми. В начале марта нагрянули 72 казака, и хорошо еще, что тогда по
договоренности с их командиром удалось избежать грабежей: на
центральную площадь выкатили несколько бочек вина. Правда, потом казаки все равно забрали у жителей Вик 6 повозок (вернули
только 5), чтобы увезти с собой в Шоденей, где располагался артиллерийский парк, 130 литров водки и 60 гектолитров овса. За казаками 19 марта пришли вюртембержцы и т. д.
5
Что касается Шомона, то здесь, начиная с первой реквизиции,
произведенной вюртембержцами 21 января 1814 г., товары складировались во дворе колледжа. Затем эта практика была узаконена: для
сбора провианта решением муниципалитета 3–4 марта на территории колледжа был создан военный магазин. Здесь хранились хлеб,
1
Возможно, имеется в виду Федор Федорович Розен 4-й, он же Георг Отто Фридрих фон Розен, шеф Литовского пехотного полка и временный комендант Реймса, который, однако, был на тот момент в чине генерал-майора
(с 11 января 1814 г.), а генерал-лейтенантом он станет с 1833 г. См.: Розен А.Е.
Очерк фамильной истории баронов фон Розен. СПб., 1876.
2
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 281.
3
Из Бурбон-ле-Бэна вюртембержцы, как мы уже видели, слали 21 января аналогичные распоряжения и в коммуну Фушекур. См.: Guyot Ch. Souvenirs
de la première invasion… Р. 134.
4
Опубликован. См.: Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 282.
5
Ibid. Р. 283.
368
вино и мясо. Рэжекур выдавал специальные билеты-расписки о конфискации зерновых и фуража в окружающих Шомон деревнях
1
.
Прокормить такое количество постояльцев, сколько наполнило
Шомон, было нелегкой задачей для местного населения. Продуктов
питания и фуража требовалось много, цены выросли2, и многие жители тогда оказались на грани недоедания. После убытия из города
суверенов с их свитой и охраной приказом мэра была установлена
максимальная цена за ливр хлеба в размере от 2 до 3,5 су в зависимости от качества хлеба и за ливр мяса – 8 су3. Но уже в марте, когда
город вновь заполнят войска союзников, за хлеб будут просить 20 су
за ливр, а за мясо – 30 су4.
Администрации пришлось урегулировать проблему валютных
спекуляций: 11 апреля 1814 г. мэр Шомона объявил, что в соответствии с приказом Шварценберга иностранная валюта должна приниматься по фиксированному курсу. В противном случае наказание –
14 франков штрафа или 5 дней тюрьмы. По городу были расклеены
специальные афиши с указанием курса обмена на франки австрийских, прусских и русских монет5.
1
После эвакуации войск союзников остатки фуража из магазина будут
распроданы: общая сумма выручки составит 1206 франков 56 сантимов. См.:
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 23.
2
С мая 1814 г. по май 1815 г. цены на товары первой необходимости были
относительно стабильны. Незначительный рост цен сменился их незначительным падением. Если верить официальным данным, с мая 1814 по май
1815 г. цена на картофель в Верхнем Рейне упала с 3,30 франка за гектолитр
до 2,57 франка, белого хлеба – с 0,45 франка за килограмм до 0,37 франка,
говядины – с 0,80 франка за килограмм до 0,77 франка. См.: Bargeton R. Op.
cit. Р. 120.
3
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 326.
4
Ibid. Р. 331.
5
См.: Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op.cit. Р. 28. Следствием пребывания иностранных войск стало более широкое распространение во французской провинции разнообразных валют. При этом реальный
курс обмена иностранной валюты на франки был выше, чем до этого, и варьировался от департамента к департаменту. Например, в Верхнем Рейне
этот курс был выше, чем в других департаментах, что вызвало спекуляции на
разнице курсов. Префект здесь даже забеспокоился, как бы французская монета не исчезла вовсе из обращения. Был установленный приказом Шварценберга от 27 декабря 1813 г. тариф обмена денег союзников на франки, был
декрет против валютных спекуляций частных лиц еще от 10 августа 1810 г.,
но, как полагал префект Верхнего Рейна, учитывая расхождения между наполеоновским тарифом и тарифом, установленным союзниками, требовался
специальный указ нового французского правительства, который бы урегули-
369
23 августа 1855 г. в газете Tribune littéraire de la Haute-Marne была
опубликована заметка о том, как питался в Шомоне в 1814 г. генерал-майор Радецкий. Через три года Жолибуа на основании этой заметки утверждал, как было сложно обеспечить поставки продуктов
в условиях, когда население «умирало от голода», а некоторые постояльцы, как генерал-майор Радецкий, обжирались. Этот «знаменитый
варвар» каждый день требовал себе тридцать ливров мяса, барашка,
половину теленка, шесть кусков видов куриного мяса, включая, по
меньшей мере, двух индеек, два фунта сахара и два фунта кофе, тридцать бутылок обычного вина, десять бутылок шампанского, десять
бутылок бургундского, три бутылки лучших французских ликеров,
сорок фунтов хлеба, пирогов, овощей, четыре фунта сливочного масла, яиц, сорок два фунта рыбы. Однажды он потребовал пятьдесят
сельдей, двадцать банок горчицы, тридцать лимонов и сорок апельсинов, десять бутылок уксуса и двадцать бутылок оливкового масла
При этом как-то упускается из виду, что Йозеф Радецкий в 1813–
1814 гг. был начальником штаба главнокомандующего союзными
вой сками Шварценберга, и, надо полагать, обедал и ужинал он не
один. Да и штаб-квартира Шварценберга находилась в Шомоне первый раз всего около двух суток (с 29 по 31 января)2.
Солдаты союзников должны были получать рацион, установленный военным регламентом. Специальные листовки, расклеенные на
стенах домов, содержали информацию об этом рационе: «…командующему дивизией полагалось: утром – обычный завтрак, в полдень –
12 приборов с супом, вареным мясом, овощами, рагу, хлебобулочными изделиями, салатом, десертом и бутылка вина каждому; вече-
1
.
ровал этот вопрос. И урегулировать его необходимо было как можно быстрее,
чтобы не было потом недоразумений в вопросе о контрибуциях, реквизициях
и возмещениях убытков. Новый тариф префекты получали 30 мая, а инструкции к его применению – 5 июня. См.: Bargeton R. Op. cit. Р. 110.
1
Jolibois É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 324. Со ссылкой на Жоли-
буа пересказано у Ф. Стинакера. См.: Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 283. А. Уссэ,
упоминая эту историю, ссылается на Стинакера. См.: Houssaye H. Op. cit.
Р. 45, note. Уже современный автор Ф. Руйе пишет о Радецком: «Каждый
день ему доставляли к столу тридцать ливров мяса, барана, половину коровы,
шесть индюков, гусей и цыплят, десять бутылок шампанского, десять бутылок бургундского, три ликера высшего сорта, пироги, паштеты и т. д.». В качестве источника этой информации Ф. Руйе указывает книгу А. Уссэ. См.:
Rouyer F. Op. cit. Р. 36.
2
Возможно, что маленький банкет у главнокомандующего по случаю занятия столицы департамента и спровоцировал обращение членов муниципалитета к прибывшему позже австрийскому императору с просьбой о протекции.
370
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]