Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:1814 год «Варвары Севера» имеют честь приветствовать французов
.pdf
ром – суп, рагу, салат, бутылка вина. Командиру бригады – то же
самое, но на 6 человек. Полковнику или командиру батальона – то
же самое, но на 4 персоны. Майору и капитану полагалось: утром –
обычный завтрак, в полдень – суп, вареное мясо, овощи, салат, десерт
и бутылка вина; вечером – суп, салат, бутылка вина. Лейтенанту – то
же самое, но без десерта в полдень. Для унтер-офицеров и солдат:
утром – стаканчик водки или полбутылки вина и полливра хлеба;
в полдень – суп, овощи, полливра вареного мяса, полливра хлеба,
полбутылки вина или бутылка пива; вечером – овощи, полливра мяса, полливра хлеба, полбутылки вина или бутылка пива»
1
.
Были реквизиции, которые коснулись вообще всех. Жолибуа
в качестве примера приводит приказ, по которому следовало сдать
в военные магазины все запасы сена, соломы, овса под угрозой обысков силами казаков. Распоряжение это выполнялось медленно из-за
нехватки повозок, и пришлось обращаться к крупным собственникам за помощью2. Иногда применялись «разнарядки»: по приказу
Рэжекура от 5 марта, три коммуны должны были обеспечить поставки в Шомон свечей, а три другие коммуны – водки. Но в целом же
реквизиции в Шомоне проводились муниципальными комиссиями
преимущественно у нескольких крупных торговцев и производителей.
Часто товары предоставлялись собственниками в долг под расписку, откуда потом в годы Реставрации появятся многочисленные
обращения и тяжбы по возвращению этих расходов 1814 г.3 Судя по
списку поставщиков военного магазина, как подсчитал Антрэ, только 163 человека из всего населения города обеспечивали поставку
требуемых товаров. 10 % населения обеспечивали 70 % требуемого
по реквизициям. Это были главным образом представители власти,
служащие администрации, коммерсанты, фабриканты, ремесленники. Некоторые виды реквизиций вообще распределялись внутри узкого круга финансово обеспеченных людей. Только 70 семейств из
1
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 21–22. Подобные регламенты доводились до сведения населения и в других городах. Так,
после вступления войск союзников 24 декабря в Поррентрюи здесь был обнародован регламент поставок продуктов питания солдатам и командирам
союзных войск: рядовым полагался суп, овощи, половина ливра хлеба, половина ливра мяса, половина литра вина или бутылка пива. Старшим офицерам полагались: салат, рагу, десерт. См.: Heyer V. Dernières batailles
napoléoniennes dans le Haut-Rhin… Р. 106.
2
Jolibois É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 323–324.
3
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 14.
371
1120 (6 %) декларировали потом о возмещении ущерба. Ж. Антрэ кажется, что эти семейства в конечном итоге не сильно пострадали
1
.
Помимо провианта и фуража местное население должно было
обеспечить и другие самые разнообразные поставки.
10 февраля Рэжекур распорядился создать два депо для лошадей
(для нужд армии) на 60 стойл каждое: одно – в Шомоне, одно –
в Лангре. Депо эти создавались за счет лошадей, «брошенных своими
хозяевами» и отловленных солдатами. Если таковых оказывалось
недостаточно, то соответствующие реквизиции лошадей следовало
2
произвести в коммунах
. Приказ Рэжекура от 16 февраля предписывал наладить работу почтовой службы: лошадей и фураж должны
были предоставить коммуны, а отвечал за это директор шомонской
почты Пюшо, возведенный в ранг комиссара3. Приказ Рэжекура от
18 февраля, по которому каждый сапожник в департаменте под страхом самого сурового наказания должен был предоставить 2 пары
обу ви для нужд союзнических армий4. Другой приказ относительно
реквизиций драпа, холстины, кожи, гвоздей, подков, предназначенных для нужд армии союзников, предусматривал, что любой, кто будет противиться обеспечению этого приказа, должен быть по решению мэра арестован, заключен под стражу и наказан в соответствии
с нормами военного времени5.
Для борьбы с несанкционированной вырубкой как государственных, коммунальных, так и частных лесов (зима была холоднее, чем
обычно, и дрова пользовались повышенным спросом) 10 февраля
Рэжекур издал приказ, по которому комиссары полиции должны были следить, чтобы не велась несанкционированная вырубка деревьев.
На нарушителей должен был составляться протокол. 12 февраля
в той же связи последовал уже второй приказ Рэжекура. Во исполнение этого приказа мэр Шомона 14 февраля объявил, что все желающие заниматься в том или ином объеме вырубкой леса должны обратиться в мэрию, заплатить установленную сумму (от 20 до 24 фран-
1
Hantraye J. Pierre Dardenne et l’écriture de la guerre… Р. 95. Реквизиции
сохранятся и после капитуляции Парижа и подписания мира, изменится, как
подметил Стинакер, лишь тон самих приказов. См.: Steenackers F.-F. Op. cit.
Р. 257.
2
Steenackers F.-F. Op. cit. Р 248. То же см.: Gallois L., Retournard B.,
Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 22.
3
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 250.
4
Ibid. Р. 253.
5
Ibid. Р. 250.
372
ков) и получить соответствующее разрешение. За транспортировкой
леса в госпитали Лангра и Шомона следили военные коменданты
1
.
Другой насущной проблемой администрации стал контроль за со-
стоянием медицинской службы и городских госпиталей.
Приближение театра военных действий к Шомону, естественно,
вызвало поток раненых. Уже схватка 18 января вюртембержцев с частями Мортье не могла не доставить хлопот шомонским медикам. 24 января произошла схватка в 30 с небольшим километрах от
Шомона у Бар-сюр-Оба, утром 25 января части Вреде вошли в Барсюр-Об2, 26 января, по свидетельству Дарденна, в Шомон привозят
новую партию раненых. 1 февраля – сражение примерно в 50 км от
Шалона при Ла Ротьере. 27 февраля опять сражение у Бар-сюр-Оба:
в течение всего дня в Шомоне была слышна канонада с этой стороны,
а следующие два дня в город постоянно прибывали раненые. Дарденн
упоминал повозки с многочисленными ранеными, которые, несмотря на холод, были укрыты лишь тонкой холстиной: воздух оглашали стоны и крики этих «несчастных жерт честолюбия». Это разрывало профессору сердце, он не выдержал этой сцены и, проклиная войну, убежал прочь3.
Сразу стало понятно, что больница города не вместит такого количества пациентов. Из-за нехватки места в больнице раненых стали
размещать в помещении библиотеки колледжа. Это посягательство
на библиотеку иезуитов вызвало у Дарденна не меньше стенаний,
чем сам вид раненых: «…В Шомоне была неплохая библиотека около
80 000 томов, хранителем которой был один из моих коллег. Она занимала два зала колледжа. Русские сделали в этих помещениях госпиталь для раненых. Члены магистрата протестовали, но не были
услышаны: книги свезены в хлебный амбар, где их могли намочить
снег и дождь»4.
Всего в Шомоне было 4 госпиталя на 2000 коек. Госпитали были
также в соседних Лангре, Сен-Дизье, Жуанвилле, Бурбон-ле-Бэне5.
В колледже Шомона госпиталь, о котором писал Дарденн, если ве-
1
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 15–16.
2
«Враг предался грабежам и самым неслыханным насилиям без учета
возраста и пола, – писал Пужья, – все, что было ценного, разграбили, а остальное сожгли или сломали». См.: Pougiat (F.E.). Op. cit. Р. 45.
3
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 199–200.
4
Ibid. Р. 230.
5
В Бурбон-ле-Бэне в июне 1814 г. разместили 600 русских раненых,
а в отношении их содержания и дальнейшей экипировки и транспортировки
на родину была заключена соответствующая межправительственная конвенция. См.: Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 12.
373
рить архивным документам и их исследователям, был открыт 10 февраля приказом Рэжекура
1
.
19 февраля последовал приказ Рэжекура относительно военных
госпиталей в Шомоне, Лангре и Бурбон-ле-Бэне. Отмечалось, что
несправедливо, когда содержание госпиталей полностью ложится на
плечи тех коммун, в которых они расположены. Поэтому для каждого госпиталя определялся круг близлежащих коммун, обязанных ему
помогать как в натуральной форме для обеспечения повседневных
нужд, так и деньгами для закупки лекарств, которые реквизировать
было невозможно2. Ту же цель – обеспечить госпитали медикаментами – преследовал приказ от 21 февраля о своевременной уплате положенных налогов: за просрочку уплаты налога (по небрежности
или умышленно) грозил большой штраф. Приказы эти поначалу не
возымели должного эффекта, и 15 марта из штаб-квартиры союзников администрации департамента пришло распоряжение собрать
с жителей Верхней Марны 150 000 франков на нужды госпиталей3.
На содержание одного офицера в госпитале выделялось в день
1,65 франка, на солдата – 0,90, на захоронение – 2 франка.
Администрация внимательно следила за состоянием дел в этих госпиталях. Так, 25 февраля Рэжекур обращает внимание муниципалитета на нехватку санитарок и перевязочного материала в одном из
городских госпиталей. 8 марта новая ремарка относительно грязи
и всяческих отбросов во дворе госпиталя, отсутствие дров и угля,
бинтов и зажимов, пренебрежение медсестер и докторов своими обязанностями. Рэжекур угрожал всех наказать, если ситуация не
улучшится4.
Под различные службы, обеспечивающие содержание союзнических войск, были приспособлены и другие общественные здания города. Мэрия, префектура, бывший монастырь урсулинок, дворец
юстиции – все было занято под нужны союзников. Не пострадал
только театр: два или три раза в неделю здесь давали представления.
Дарденн уверял (но верится ему с большим трудом), что на эти представления ходили исключительно офицеры союзников: местные от-
1
Ibid. Р. 12–13. Логичным было бы открытие в Шомоне нового госпиталя уже 1 февраля, в день сражения при Ла Ротьере, в котором именно русские
понесли наибольшие потери.
2
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 254.
3
Ibid. Р. 256; Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 14.
4
Ibid. Р. 13, 14. Как отмечал Стинакер, угрозы такого рода по большей
части оставались на бумаге, нежели претворялись в жизнь: администрация
проявляла больше твердости по форме, чем по существу. См.: Steenackers F.-F.
Op. cit. Р. 257.
374
казывались сидеть рядом с врагами
1
. Король Пруссии не пропустил,
кажется, ни одного представления; российский император иногда
любезно предоставлял своих музыкантов для театрального оркестра,
хотя сам редко посещал спектакли. Императора Австрии вообще никогда не видели в театре; напротив, он часто ходил в церковь молиться. Как говорили в народе, он просил у Бога прощения за ту роль, какую его заставляли играть2.
Следила администрация и за чистотой в городе (за эпидемиологической обстановкой). 10 февраля Рэжекур пишет мэру о необходимости в 24 часа убрать всю грязь, навоз и мусор с улиц города3. С наступлением весны, в марте, ситуация с заразными заболеваниями
в городе стала критической. Эмиль Жолибуа писал о распространении тифа4. Рэжекуру только в марте пришлось три раза напоминать
мэру о необходимости убрать с территории города и округи трупы
лошадей и останки других животных у мясных лавок. 9 марта 1814 г.
губернатор приказал комиссару полиции осмотреть весь город на
предмет обнаружения вещей, оставшихся после умерших (видимо,
больных) и принуждения к их утилизации в 24 часа. Могильщикам
предписано было копать могилы глубже. Были отрыты специальные
траншеи для захоронения ампутированных частей тел раненых, а ампутация была тогда весьма широко распространена: быстро и эффективно5. Тиф продолжал собирать свою жатву. На кладбище уже не
хватало места, и на лугу возле фермы Нурри вырыли большую яму,
куда сбросили трупы тифозных и забросали их гашеной известью6.
Несмотря на все эти приказы и меры, общая гигиена оставляла
желать лучшего. 15 марта Рэжекур констатировал, что многие мэры
не выполнили его предписаний по профилактике эпидемии и еще
раз велел убрать все останки животных, угрожая за неисполнение
приказа тремя днями заключения. 19 марта последовало новое письмо на имя мэра Шомона, в котором сообщалось, что, несмотря на
принятые меры, в округе остались незахороненными еще от 30 до
40 трупов животных. В городе была объявлена эпидемия; 31 марта
мэр постановил, что мертвецов больше не будут на отпевание прино-
1
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 20.
2
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 331.
3
В архивах сохранилось довольно много документов, касающихся заботы администрации о здоровье населения Шомона. См.: Gallois L., Retournard B.,
Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 11.
4
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 328.
5
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 11.
6
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 331.
375
сить в церкви, а направлять на кладбище и хоронить в 24 часа. 2 мая
Рэжекур вновь повторил свои приказы: жандармам поручено было
проводить патрулирование, составлять протоколы и заставлять хоронить останки животных. Можно констатировать, что оккупационные власти внимательно следили за гигиенической ситуацией и старались предотвратить эпидемии. После эвакуации союзников ситуация едва ли не ухудшилась: нечистоплотность и заразные болезни
продолжали опустошать население
1
. Население Шомона на 1 января
1814 г. составляло 6392 человека, а на 1 января 1815 г. – 5811. Это
было следствием в том числе и эпидемии. В июле 1814 г. пришлось
набирать новую команду пожарных, ибо большая часть прежней во
главе со своим командиром стала жертвой заразы.
Администрация должна была заботиться об общественном порядке, поддерживать соблюдение законности со стороны местных жителей. Первоочередной, но весьма трудновыполнимой задачей в связи
с этим стало разоружение гражданского населения.
Еще 25 января Дарденн свидетельствовал: «Население разоружено; оружие должно было быть сдано в мэрию или коменданту под
страхом смерти, но некоторые все же его оставили». Администрация
боролась с прячущимися в лесах разбойниками, грабившими на дорогах. В департаментском архиве сохранилось письмо Рэжекура от
20 февраля 1814 г., предписывавшее наказать пятерых французов,
виновных в ограблении повозки маркитанта2.
В письме от 2 марта Дарденн упомянул, что «два француза должны были быть расстреляны за то, что взялись за оружие против врага». Профессор опять сгущает краски, он пишет, что «должны были
быть расстреляны», и читатель негодует: как так, расстрелять практически за святое – за сопротивление врагу?! Но, во-первых, а как
иначе? Оккупационные власти заботились о собственной безопасности и преследовали любое вооруженное выступление гражданских
лиц. Во-вторых, о приведении этой угрозы в исполнение ничего не
известно. Напротив, в тот же день в фабурге Бюксерёй были сожжены два дома3. Видимо, это и был на тот момент весь ответ оккупационных властей на найденное у населения оружие.
1
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 12.
2
Ibid. Р. 10.
3
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 325. По свидетельству
Жолибуа, даже в середине 1850-х гг. в фабурге Бюксерёй еще сохранилось
несколько домов, несущих на себе следы того огня, который разжигали здесь
казаки в 1814 г. См.: Ibid. Р. 439.
376
Мэр Шомона 7 марта получил предписание в 24 часа заставить
жителей сдать огнестрельное и холодное оружие, порох, пули, свинец, а соответствующий протокол предоставить в Департаментский
совет. Тем же гражданам, которые вздумают сохранить оружие или
использовать его, грозило разграбление и разрушение дома. Дарденн
писал 14 марта, что Рэжекур издал приказ о наказании крестьян
вплоть до смертной казни, если они не выйдут из лесов и не вернутся
в свои жилища. Профессор называет такое решение «кровавой мерой». Он довольно пространно рассуждает по поводу этого приказа
Рэжекура, морализаторствуя относительно угроз, оскорблений
и плохого обращения с крестьянами, которые с семьями попрятались
в лесах от солдат: теперь же их заставляют вернуться с остатками
скотины и пожиток к разграбленным домам. Ему кажется, что если
этот приказ начнут претворять в жизнь, то начнется крестьянское
восстание: «…несправедливость и тирания толкают народы к бунту»
1
В ряде случаев крестьяне действительно оказывали вооруженное
сопротивление. Те же Дарденн с Жолибуа рассказывают о том, как
французским пленным, подвергавшимся «плохому обращению со
стороны конвойных», удалось бежать, а местные жители с оружием
в руках взялись защищать беглецов от преследователей. Это происшествие вызвало сенсацию в Шомоне. Были посланы войска, чтобы
наказать крестьян и вернуть пленных. Говорили, что восставшие деревни будут сожжены, а их мэры повешены2. О том же сообщают
и современные исследователи: администрации несколько раз пришлось подавлять крестьянские волнения; не считая разрозненных
банд; на севере департамента действовал партизанский отряд, который время от времени нападал на представителей оккупантов3.
Администрация заботилась о том, чтобы состояние «общественного духа» было благоприятно новому режиму. С одной стороны,
коммеморации, городские праздники, с другой – борьба с пропаган-
.
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 244.
2
Ibid. Р. 244.
3
Clause G. Op. cit. Р. 200. Сформированные спонтанно из добровольцев,
партизанские отряды раздражали союзников. Даже суверены в Шомоне, если верить роялистскому эмиссару Витролю (Vitrolles E.-F.-A. Memoires et
relations politiques de Baron de Vitrolles publiées, selon le voeu de l’auteur, par
Eugène Forgues. 2 v. Paris, 1884. T. 1), не чувствовали себя в абсолютной безопасности. «Немного одинокий» Франц II однажды решил, что местные партизаны готовят его похищение, и как только мог поспешно сбежал из города
в сопровождении всего лишь одного адъютанта и одного слуги. См.:
Thiebaud J.-M., Tissot-Robbe G. Les corps francs de 1814 et 1815 // Revue de
l’Institut Napoléon. 2011. N 202–203. Р. 106.
377
дой в пользу Наполеона
1
Заботой администрации была информационная обработка населения, Дарденн писал о нехватке информации
(на это жаловались и многие другие мемуаристы, пережившие осаду
и оккупацию в 1814 г.), об «информационной блокаде», о значении
пропаганды. В начале января шомонцы возмущались молчанием наполеоновских властей, после оккупации города их не удовлетворяли
официальные заявления администрации союзников.
Первой формой официальной информации, которую гражданское население Франции получило от союзников, стали прокламации. Кому-то (как, например, П. Беро из Бар-сюр-Оба) они показались «обнадеживающими», тем более что эффект от них усиливало
недовольство «слишком долгим деспотизмом». В результате союзникам удалось расположить население в свою пользу: «Мы хотели их,
мы приветствовали их как освободителей и друзей»2. Кто-то (например, Дарденн), сопоставляя заверения суверенов в дружбе и поведение их солдат, отзывался о прокламациях исключительно негативно.
Другим источником информации были слухи. Так, 1 февраля от
офицеров союзников жители Шомона узнали о сражении 29 января
под Бриенном. Союзники с гордостью говорили, что Наполеон отброшен. С этого дня в город стало прибывать все больше войск, которые, пересекая город, кричали: «Париж! Париж!»3 8 февраля прошел
слух, что союзники заняли Труа. Прибыл русский полк арьергарда.
Военные с гордостью подтвердили известие о взятии Труа, а местные
роялисты постарались распространить новость как можно шире.
С 13 февраля даже в церкви перестали молиться за императора,
с 20 февраля стали молиться за короля… Правда, за какого именно,
еще не говорили, хотя по рукам и ходила прокламация Людовика
ХVIII от 1 января. Эти манифестации готовили роялисты, а иностранные военные относились к идеям реставрации Бурбонов
с юмором4.
В письме от 5 марта Дарденн указывает в этой связи на значение
пропаганды союзников: в бюллетене союзников говорилось, что
французы отброшены к Труа, но Труа тогда союзниками еще не был
занят. В бюллетене говорилось, что в плен захвачены тысячи фран-
1
Bargeton R. Le Haut-Rhin en 1813–1815, invasion, occupation, liberation.
Le témoignage du préfet du Département Auguste Joseph Baude, comte de La
Vieuville // Annuaire de la Societe histique et littéraire de Colmar. 1972. N 22.
Р. 123.
2
Bérault P. Op. cit. Р. 183.
3
Jolibois Cl. É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 323.
4
Ibid. Р. 325.
378
цузов. Но через Шомон эти пленные не проходили (по крайней мере,
не в таком количестве). Дарденн делает вывод, что в этих бюллетенях столько же лжи и выдумки, сколько и в бюллетенях Наполеона
1
Действительно, пропаганда активно использовалась обеими сторонами. С января по июнь 1814 г. союзники активно использовали
в своих целях издательство в Лангре: для них здесь было отпечатано
55 600 экземпляров различных документов и газет. 46 % содержавшейся в них информации носило пропагандистский характер2.
До Шомона быстро дошли слухи и о неудачах союзников.
Вечером 23 февраля известие, что Богемская армия начала отступление к Труа, достигла Шомона. Как уверял Дарденн (Стинакер,
Жолибуа и др.), радость от этой новости была смешана со страхом:
отступающая армия союзников вернется в город и, не исключено, захочет выместить свою злобу на гражданских. Утром администрация
Шомона выпустила успокоительные прокламации, а вечером 25 февраля в свои прежние жилища в Шомоне вернулись Александр I
и Франц II. Несколько погодя за ними прибыл и ФридрихВильгельм III.
С суверенами вернулись и войска: у Дарденна разместились русский офицер с двумя слугами и 4 казака: ладно бы первые трое, но
невозможно себе представить прожорливость четырех последних –
ничто не могло их насытить!
3
Улицы и площади Шомона вновь покрылись бивуаками. Город во
избежание конфликта между союзными солдатами разделился на
две зоны: одна русская, одна австрийская (при расквартировании союзников в Лангре город был также поделен на зоны между русскими
и австрийцами). Пруссаки же разместились в разных частях Шомона.
Дарденн писал, что как-то явился свидетелем стычки между русскими гренадерами и австрийскими гусарами из-за фуража. Уже обнажили сабли и нацелили штыки, немецкие ругательства сыпались
одно за другим. Вмешательство австрийского пикета предотвратило
кровопролитие, трое русских были арестованы. Дарденн с удовлетворением отмечал, что развлекся, но предпочел бы увидеть схватку
между русской и австрийской армиями4.
.
1
Dardenne P. Op. cit. Р. 55.
2
Hantraye J. Pierre Dardenne et l’écriture de la guerre… Р. 98. Например,
отпечатанная в Лангре афиша объявляла, что союзники покинут территорию
Франции сразу же, как только будет подписан мир. Это эхо прокламаций союзников.
3
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 226.
4
Ibid. Р. 210.
379
Дарденн и потом еще писал о растущем недоверии между русскими и австрийцами. Видимо, отношения между русскими и австрийцами действительно были натянутыми: не зря разделили город на
зоны расквартирования, чтобы избежать драк у бивуачных костров.
Дарденн рассказал, как однажды австрийский генерал, проходя мимо
русских гвардейцев, позволил себе оскорбительное замечание в адрес
одного юного офицера, который оказался из весьма известного рода.
Тогда этот офицер, отлично говоривший по-французски, выдал
в адрес австрийцев целую серию нелицеприятных эпитетов, которые
только можно найти в академическом словаре. Австриец не ответил,
а, сжав зубы, ускорил шаг. Он бросал на русского обидчика выразительные взгляды и даже хватался за эфес шпаги. «Ты слишком трус,
чтобы обнажить ее!»
1
– кричал ему вслед русский гвардеец.
Дарденн описывает, как 26 февраля население города собралось
на городском вале и близлежащих холмах, чтобы лицезреть отъезд из
города обоза союзников: пространство на два лье от города было полностью заполнено повозками и экипажами. На следующий день
в шесть утра в город прибыла колонна пехоты русских войск, но они
лишь пересекли город: часть направилась к Лангру, часть к Бурбонле-Бэну. Одновременно в окрестностях города наблюдали кавалерию и артиллерию, также двигавшиеся на Лангр. В рядах союзников
бравурных песен больше было не слышно. Шли молча шеренгами по
6 или 8 человек (в зависимости от ширины улицы), в руках несли
ружья, барабаны за спинами, флаги были свернуты. Дарденн догадался: «Наши друзья русские наверняка были биты…»
2
Отступающий враг по отношению к местному населению всегда
ведет себя брутальней, чем наступающий. То, что отношение солдат
к шомонцам изменилось, видно по письмам Дарденна. Режим реквизиций уже не срабатывал, в Шомоне начались грабежи. Особенно
Дарденна расстроила участь библиотеки: «разъяренные поражением
под Бар-сюр-Обом, движимые чувством ненависти и мести и ищущие, как бы доставить наиболее возможно зло, солдаты прошлой ночью взломали двери амбара, и наши книги были разграблены»3. Надо
полагать, казаков в разграблении библиотеки колледжа было подозревать совсем уж как-то неловко, но несколько книг, видимо, пустили на розжиг костров.
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 212.
2
Ibid. Р. 201–202. 26 февраля войска Шварценберга продолжали отступать: резервы Барклая де Толли двинулись через Шомон к Лангру. См.: Бог-
данович М. Указ. соч. С. 272.
3
Цит. по: Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 230.
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]