Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:1814 год «Варвары Севера» имеют честь приветствовать французов
.pdf
менные французские историки
1
. Так, департаментский архив
Верхней Марны совместно с музеем Шомона выпустил коллективную монографию «Шомон под сапогом: присутствие иностранных
армий 1814–1944»2. Показательно, что в главе, посвященной оккупации 1814–1815 гг., из чуть более ста ссылок на источники и литературу 44 приходятся на публикацию писем Дарденна и 41 – на все
другие документы их архива Верхней Марны.
Едва ли не полностью оказались забыты и, во всяком случае,
обойдены вниманием исследователей мемуары еще одного очевидца
событий в округе Шомона – Поля Беро. В 1816 г. они были переизданы три раза. Из предисловия явствовало, что воспоминания эти
были написаны по просьбе одного оставшегося неназванным бригадного генерала3. В нескольких местах автор, по собственному признанию, позволил себе использовать книгу Бошана, а в целом текст оригинальный. Написанный в 1816 г., «Император Александр в небольшом городке Шампани» был наполнен реверансами в адрес
союзников. Мемуарист называет Александра I «одним из лучших государей Европы», и якобы лишь «редкие качества» русского императора смягчают у рассказчика боль от воспоминаний о той несчастной
эпохе. Но даже переиздание этого текста не привлекло внимания
французских исследователей4.
Не задаваясь целью пересказать в деталях все письма Дарденна,
попробуем проследить историю оккупации в 1814 г. союзниками
Шомона, сопоставив информацию «пылкого патриота» с другими
1
См.: Peudon J.-L. La campagne de 1814 récit et lieux de mémoire: Le jugement
de Clausewitz. Les rapports entre populations et troupes alliées. Paris, 2014;
Rey M.-P. Op. cit.
2
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Chaumont sous la botte:
Présence d’armées étrangères 1814–1944. Chaumont: Archives départementales
de la Haute-Marne, 1994.
3
Berault P. L’empereur Alexandre dans une petite ville de Champagne, en
1814. Lettre à M. le maréchal-de-camp ***. Paris, 1816. Информацию о выходе
в свет этой брошюры дал роялистский L’Ami de la religion et du roi. Читателям
анонсировалось, что автор сообщает не только о передвижении войск, но и о
«бедах, постигших город, грабежах, насилиях, разрушениях». Особое внимание обращается на небезынтересные детали благородного поведения Александра I: это было утешением видеть среди бедствий войны человека, который старался смягчить тяготы и излагал гуманистические максимы, «которые всегда столь прекрасны в устах хозяев мира, даже несмотря на то, что
обстоятельства мешают их реализации». См.: L’Ami de la religion et du Roi:
journal ecclésiastique, politique et littéraire. 1816. T. 10. P. 159–160.
4
Bérault P. L’Empereur Alexandre à Bar-sur-Aube en 1814 // 1814: résistance
et occupation des villes françaises. Paris, 2001.
351
источниками и историографией. Уделим при этом отдельное внимание образу «казака», который создает шомонский профессор и который столь охотно транслируется в современной историографии.
В 3 утра 19 января расположенная в Шомоне французская императорская гвардия получила приказ оставить столицу Верхней
Марны: к 7 утра французских войск в городе больше не было.
Мортье, имея перед собой три армейских корпуса, решил эвакуироваться из Шомона и так же тихо, как и из Лангра, ушел по дороге на
Бар-сюр-Об, где надеялся на подкрепление в лице второй дивизии
Старой гвардии под командованием Мишеля
1
.
Население, естественно, не спало, с тревогой ожидая исхода.
Дарденн напишет в тот же день: «Чем закончится эта кровавая война? Останутся ли французы свободными или попадут под иго
России, Австрии и Пруссии? После двадцати лет военной славы такое порабощение! <…> Говорят, что вся Европа целиком поднялась,
чтобы нас уничтожить»2. Что можно было сделать шомонцам после
отступления корпуса Мортье? Шомон, как и Лангр, не мог организовать сопротивление. Более того, писал Стинакер, оккупация Лангра
лишила присутствия духа последних храбрецов, показала всю бесполезность защиты3.
В 8 утра из лагеря союзников прибыл вюртембергский гусар, который пересек галопом город и отправился в мэрию, где объявил
о взятии города союзниками и передал мэру приказы о расквартировании войск4. Дарденн упоминал, что, выйдя из мэрии, вюртембержец спросил, который час. Когда один услужливый молодой человек
достал часы, гусар их просто у него отобрал. Так, иронизировал
Стинакер, один человек захватил и город, и часы5. Видимо, не надо
понимать все так дословно, как прочитавший Ф. Стинакера А. Уссэ:
«…один-единственный вюртембержец» захватил целый город. Тот
же Ф. Стинакер, сомневаясь в точности свидетельства по этому поводу Дарденна, мягко напоминал, что за этим гусаром стояла целая
армия: IV корпус В. Вюртембергского.
Из собравшихся в зале совещаний мэрии горожан образовали для
решения соответствующих вопросов административные комиссии.
1
Weil M.-H. Op. cit. Т. 1. Р. 146.
2
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 191.
3
Ibid. Р. 48.
4
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 321. В соответствии
с распространенной в ту эпоху практикой размещали военных большей частью не в казармах, а по квартирам.
5
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 49–50. Историю с часами см. также: Gallois L.,
Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 8.
352
А вопросы эти стали возникать один за другим. К 9 часам в город
прибыли новые кавалеристы, а в полдень и сам Шварценберг во главе многочисленных войск
1
.
Излишне говорить, вторит за Дарденном Стинакер, что вюртембержцы вели себя как завоеватели страны. Приказы их командиров
должны были выполняться немедленно, «под страхом наказания
в соответствии с нормами военного времени». Малейшая задержка,
малейшее неповиновение угрожало городу грабежами. Жители бо-
2
лее не рисковали выходить на улицы
. Появление в городе вюртембержцев на следующий же день ознаменовалось кражами: эти господа, писал Дарденн, видимо, вообразили себе, что по праву победителя все в городе принадлежит им и поэтому не стеснялись просто
брать. Встав на постой у одного почтенного гражданина, вюртембержцы тут же ограбили его. Тот решил жаловаться самому принцу,
их командиру, но по дороге его остановили двое военных и поменяли
свои старые, стоптанные башмаки на его новые. Это отбило у него
желание бродить по городу и кому-либо жаловаться3.
Жолибуа, пересказывая того же Дарденна, писал: «…только
и слышно, как говорят о насилиях и грабежах этих варваров, которые, как уверялось в прокламациях, пришли в качестве друзей»4.
Помимо краж и насильственного своего рода неэквивалентного обмена горожанам сильно досаждали постои. В каждом доме квартировало от 8 до 10 человек, и требования их были, как казалось французам, бесконечны и безмерны. Никакого уважения, никакой благодарности: один горожанин (Жолибуа с удовлетворением отмечает, что
у него не оказалось последователей) вышел навстречу оккупантам,
чтобы побрататься с ними, так и его дом тоже был разграблен5.
Дарденн, несмотря на так разрекламированную Ж. Антрэ любовь
к научной точности, не назвал фамилии этих двух ограбленных шомонцев. Самого же его ни вюртембержцы, ни кто-либо еще не грабил.
Сразу же после занятия союзниками Шомона, с 20 января, в доме
у Дарденна появились постояльцы: у него квартировали то шесть, то
восемь военных, о которых он позволил себе в письмах несколько
1
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 321.
2
Steenackers F.F. Op. cit. Р. 199.
3
Эта история пересказана у Стинакера: Ibid. Р. 227.
4
На слухах основывается и информация о ситуации в округе Шомона:
«Деревни были подвергнуты грабежам и опустошениям, большая часть коммун разрушена, крестьяне бежали в леса, где утаили какую-то часть провизии
от солдат». См.: Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 321–322.
5
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 321–322.
353
пренебрежительных и нелицеприятных реплик. Дарденн, обращал
внимание Стинакер, не был богат, но все же мог удовлетворить запросы своих гостей, а благодаря своему уму, образованию, храбрости
свободно общался с командирами разных союзнических войск.
Сначала у него встали на постой офицеры, «очень надменные и очень
тяжелые в обхождении». Затем, писал Дарденн, заселились «обходительные и мягкие, как бараны», но с которыми не сэкономишь ни мяса, ни виноградной водки
1
.
Жолибуа, вслед за Дарденном подчеркивая брутальность интервентов, писал, что жителям приказали в окнах выставить на ночь по
две свечи, а днем двери в своих домах рекомендовали держать открытыми, «если они не хотят, чтобы те были взломаны»2. Действительно,
22 января 1814 г. комендант приказал мэру заставить жителей открыть двери своих домов3. Дело в том, что дом и магазин часто были
под одной крышей, а вход был через одну дверь: союзники хотели попасть не в жилища шомонцев, а в магазины. Столь же бессмысленно
было запираться от военных, получивших ордер на расквартирование в том или ином доме.
В течение последующих 8 дней через город постоянно шли различные части союзников, останавливаясь здесь только на несколько
часов отдыха: одни меняют других, уходящих на Бар-сюр-Об. Как
прикидывал Дарденн, через город прошло не менее 150 000 человек,
не считая всяких там мужчин и женщин, слуг и мародеров, «которые
следуют за армией, как хищники за падалью». Дарденна поразила
многочисленность обоза: «…никогда армия не тащила за собой столь
значительного багажа»4.
IV корпус В. Вюртембергского оставался в Шомоне с 19 по 24 января. 25 января из Лангра сюда была перенесена Главная квартира
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 223. Возможно, это отражение смены в городе
вюртембергского авангарда частями, прикомандированными к главной квартире В. Вюртембергского.
2
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 321–322.
3
Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit. Р. 28.
4
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 199. Естественно, столь большое число «гостей» было тяжелой нагрузкой для города с населением около 6000 человек.
В соседнем Бар-сюр-Обе другой очевидец вступления в город австрийских
частей отмечал то же самое: «Город был загроможден артиллерией, кавалерией, бесчисленными повозками, войска были еще разгорячены произошедшим
накануне сражением, и Бог знает, какое началось опустошение (ravage)!
Украшенная веточками самшита и лавра армия набегала длинными волнами
все последующие дни». См.: Bérault P. Op. cit. Р. 183.
354
Шварценберга
1
. У Дарденна сменились постояльцы. На место вюртембержцев заселилось шестеро других военных: «…они просили
с наглостью, они угрожали с хвастовством. “Это право войны, – сказал мне один офицер, – писал Дарденн, – это только из нашего благородства мы оставим вам дом и мебель, ибо все здесь принадлежит
нам по закону силы”»2. Практически до самого окончания оккупации
у Дарденна кто-то квартировал: то вюртембержцы, то богемцы, то
русские… Профессор имел возможность сравнивать. Известно, писал
Стинакер, что русские и пруссаки не питали одинаковых чувств
к Франции, что в завоеванной стране они оставили по себе различные воспоминания3. Стинакер свой вывод делает из анализа писем
Дарденна, который противопоставляет мягкости нрава сына казачьего атамана брутальность прусского офицера. Насколько русский был
вежлив и обходителен, настолько пруссак груб и требователен.
Пруссак требовал, чтобы хозяин дома поил его кофе с ликерами, но
«где их взять в такое время?», бутылка водки и та стоила от 10 до
12 франков, вина – от 8 до 10 франков, а один апельсин – 30 су…4
«Эта ненависть немцев – грустный продукт наших завоеваний», –
констатирует Дарденн. Но при этом немцы не отказывали императору в его военных способностях. Как-то за обедом, на котором присутствовали два немецких офицера, одна дама позволила себе несколько
слов против Бонапарта. Тогда один из этих офицеров воскликнул:
«Замолчите, мадам! Это один из величайших людей!»5 – и подкрепил свое мнение ударом кулака по столу.
С появленим в Шомоне Генеральной квартиры Шварценберга
25 января появился и новый приказ: шомонцам «под угрозой смерти» следовало сдать все свое оружие в мэрию6.
1
Как отмечал Богданович, всего при главной квартире Шварценберга
было до 9800 человек. См.: Богданович М.И. Указ. соч. Т. 2. С. 23. Жолибуа,
рассуждая о грузе ответственности шомонцев, писал, что им пришлось «дорого заплатить за присутствие в городе трех государей, ибо необходимо было
еще прокормить более четырех тысяч офицеров всех национальностей и родов войск». См.: Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 331.
2
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 223.
3
Ibid. Р. 214.
4
Dardenne P. Op. cit. Р. 54. То же см.: Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 214.
5
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 215.
6
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 321–322. Требование
к местному населению сдать оружие – вполне понятное, неизменно предъявляемое и не всегда полностью выполняемое. Еще только перейдя в 1813 г.
границы Российской империи, в немецких колониях на Висле, как свидетельствовал генерал Я.О. Отрощенко, он «деятельно разыскивал по доносам
355
Лично Дарденна (а в пересказе Жолибуа получается, что вообще
всех горожан) раздражало веселье союзников: прибывшие в город
солдаты принесли с собой атмосферу победы: крики «Ура!», бравурные песни, головные уборы, украшенные по случаю виктории зелеными веточками. Дарденна же угнетал вид раненых, печалила участь
соотечественников: 26 января в Шомон прибыли раненые и 11 или
12 пленных французов, которых тут же эвакуировали в Лангр. 27 января прошел слух об отступлении французов к Труа
1
.
Дарденн переживал о судьбе Франции и желал тогда, как и большинство французов, только мира. Он писал, что до шомонцев дошли
слухи о переговорах 23 или 24 января по условиям мира, в которых
участвовали и два французских полномочных представителя. По
слухам, эти переговоры сорвал лорд Каслри, который заявил, что
с Наполеоном дела можно вести, только находясь уже в Париже. Там
французам будут предложены самые унизительные условия.
Говорят, что Франции придется отказаться не только от завоеванных
за последние 20 лет территорий, но и отдать кое-что приобретенное
еще во времена Людовика ХIV, уступить англичанам несколько портов, а другим союзникам – большую часть крепостей. «Позор!» –
восклицает Дарденн. Неудивительно, что на таких условиях мир
с Наполеоном и Францией союзникам подписать будет крайне сложно. Французы, скорее, согласятся быть похороненными под развалинами их родины, чем подпишут такие статьи. Союзники говорят, что
у них миллион солдат, а у французов армии больше нет. И что делать
в такой ситуации? Один прусский офицер рассказал Дарденну, что
Англия имеет план разделить Францию на две части, восстановив
Аквитанское королевство и тем самым уменьшив влияние Франции
в Европе. Этот проект казался прусскому офицеру мудрым: следовало бы немного придушить победителей Йены и Ауэрштадта, только
вот Россия противодействует планам Англии. Якобы Дарденн, полагая, что немецкое самолюбие было ранено брутальным отношением
Наполеона к Пруссии, в ответ улыбающемуся пруссаку назвал этот
английский план абсурдным и аполитичным. Не стоит забывать, отвечал Дарденн, что французы терпят присутствие союзнических
войск на своей территории не из-за бессилия или отсутствия храбрости, а лишь из-за стремления к миру. Но позорный мир заставит
французов вновь взяться за оружие, и снова потекут реки крови.
об оружии, сокрытом жителями». И оказалось – ненапрасно, не зря местных
жителей он подозревал в лукавстве: было найдено 600 новых ружей и множество пик. См.: Отрощенко Я.О. Записки генерала Отрощенко. М., 2006. С. 68.
1
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 322.
356
Чувство обиды и жажда мести удвоят энергию французов
1
. Стинакер,
комментируя этот пассаж из писем Дарденна, уверял, что профессор
был предан принципам Революции и никогда не был фанатиком
Наполеона: в его сердце главное место принадлежало политической
свободе, а не военной диктатуре. Но в данный момент речь шла о чести французов, и только поэтому императору можно было пожелать
успеха, чтобы не увидеть родину «в руках казаков». Дарденн хотел,
чтобы Наполеон отбросил за Рейн армии союзников, а французы
убедили императора, что им нужна не военная слава, а мирное процветание промышленности, сельского хозяйства и торговли2.
Застольные споры о геополитике подогревались не только вином,
но и ощущением особого положения шомонцев: в городе до весны
квартировали три суверена союзников со всей их свитой и охраной.
С 22 января Александр I вместе с королем Пруссии и императором Австрии находился в Лангре. Император России пробыл там
5 дней. Как писал А.И. Михайловский-Данилевский, в ночь с 28 на
29 января из Шомона, где была главная квартира Шварценберга,
в Лангр прибыл офицер от генерала К.Ф. Толя, который состоял
ген.-квартирмейстером при австрийском фельдмаршале, с известием, что Наполеон начал наступательные действия. Александр I вместе с Фридрихом-Вильгельмом III, не мешкая, через час, еще до рассвета, «в мрачную и бурную ночь отправился в Шомон»3. Уезжая из
Лангра, Александр I повелел Барклаю де Толли немедленно идти
с резервами к Шомону4.
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 192.
2
Ibid. Р. 192–193.
3
Михайловский-Данилевский А.И. Указ. соч. Т. 1. С. 77. Этот эпизод почти
дословно воспроизведен в книге Шильдера. См.: Шильдер Н.К. Император
Александр Первый. Его жизнь и царствование. В 4 т. СПб., 1897–1898. Т. 3.
С. 187. Никаких подробностей о пребывании русского императора в Шомоне
не сообщается. Но отъезд суверенов в Шомон не был абсолютно спонтанным
и неподготовленным: в частности, в город заранее были направлены провиантмейстеры, которые квартировали у того же Дарденна. 26 января у него
разместились 4 солдата: два провиантмейстера императора России и два провиантмейстера короля Пруссии. Отсюда Дарденн и знал, что суверены «ели
свой хлеб, пили свое вино и водку». После отъезда короля Пруссии и императора России повара съехали, но у Дарденна поселились 4 военных из Богемии, однако и они вскоре были заменены другими. См.: Steenackers F.-F. Op.
cit. Р. 223.
4
Получив в ночь с 28 на 29 января известие об отступлении кавалерии
Ланского от Сен-Дизье, Шварценберг, боясь обхода его армии с фланга, также приказал корпусам Гиулая и Вюртембергского собраться между Бар-сюр-
357
У Дарденна, а затем у Жолибуа и других французских историков
прибытие в историческую резиденцию графов Шампани союзных
суверенов описано с разными подробностями, но без всякого намека
на ураганные перемещения государей бурной ночью. Жолибуа сообщал, что утром 29 января оживленное движение у стен города вселило в горожан тревогу: к 8 утра к городским воротам стали прибывать
в разноцветных мундирах кавалеристы и пехотинцы, сопровождавшие повозки и богатые экипажи. Улицы оказались загромождены багажом. К 10 часам подошли регулярные войска: «…это были полки
всех родов войск: кавалерия, пехота, артиллерия, люди всех наций,
одни на лошадях, другие на повозках: баварцы, богемцы, австрийцы,
венгры, пруссаки, башкиры, русские, казаки»
1
.
К двум часам прибыли Александр I и Фридрих-Вильгельм III2.
Александра сопровождал брат – великий герцог Константин,
Фридриха – его сын, 16-летний кронпринц Фридрих-Вильгельм (будущий первый император Германии). Недалеко от местного колледжа, где работал Дарденн, расположилось два двора: императорский
и королевский. Александр I, как указывал Дарденн в письме от 29 января, поселился в доме г-на Тиссерана, человека набожного. В его доме богослужение для Александра I и его окружения проводилось по
православному обряду. Фридрих-Вильгельм III поселился на той же
улице, но по другую сторону колледжа, у г-на Гондрекура.
Прибывший в 2 часа дня 3 февраля Франц II поселился в «Отеле де
Префектюр», а на мессу ходил в базилику Сен-Жан-Батист3.
И Дарденн, и Жалибо (Стинакер в этом отношении более критичен и скептичен) пытаются создать образ шомонца, отказывающего
себе в удовольствии лицезреть императора России и короля Пруссии,
надо полагать, из-за презрения к оккупантам-«варварам». Профессор
математики местного колледжа упомянул относительно въезда суверенов в Шомон, что даже такое «экстраординарное событие собрало
не более 20 любопытных»; историк-краевед добавил: «к чести
Обом и Шомоном. 31 января Барклай де Толли перенесет свою главную
квартиру в Коломбе-ле-дез-Эглиз. См.: Weil M.-H. Op. cit. Т. 1. Р. 484.
1
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 323. Мы видим, что по-
нятие «нации» у Дарденна, как и у многих других авторов того времени, весьма расплывчато: австрийцы и пруссаки – разные нации, так же как казаки
и русские.
2
То есть, если никто из мемуаристов не ошибся, они преодолели 30 с небольшим километров от Лангра до Шомона примерно за 8–9 часов, что действительно ураганными перемещениями не назовешь…
3
Dardenne P. Op. cit. То же см.: Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A.,
Voguet E. Op. cit. Р. 19.
358
шомонцев»
1
. По-видимому, все было прозаичней: занятых размещением постояльцев и охраной своих имуществ встревоженных шомонцев никто и не приглашал на церемонию въезда в город суверенов, за отсутствием самой этой церемонии…
Некоторые детали прибытия русского императора в Шомон мы
найдем в воспоминаниях П. Беро: Александр I прибыл в Шомон
в коляске, без помпезности и шумихи, любезно всех приветствуя.
Сопровождаемый своим камергером графом Толстым, он направился в дом г-на N***2. Входя в предназначенные для него апартаменты,
Александр I выразил желание совершенно никому не быть в тягость.
Он отказался от подготовленной ему кровати, заявив: «Императрица
Мария не приучила своего сына к изнеженности». На паркет набросали соломы, покрыли ее широкой шкурой. На этом лежбище и расположился император России: «Вот моя кровать в военное время», –
изрек он с улыбкой. Мемуарист констатирует, что такая скромность
Александра I контрастировала с поведением многих других
офицеров3.
Дарденн ничего не писал о скромности российского императора;
он либо не владеет, либо просто не передает информацию, просачивающуюся из императорских покоев. Сам же он видел, что
Александр I отслужил 30 января заутреню по греческому обряду
в частном доме (почему и показался профессору «весьма религиозным государем»), а после обеда совершил пешую прогулку в мундире гвардейского полковника. «Это довольно красивый мужчина, которого здесь рады были бы видеть, если бы он не привел с собой эту
тьму казаков, все разоряющих на своем пути, и если бы другие его
войска были бы более дисциплинированны»4. Дарденна больше волновали город и горожане. Он описывает Шомон, заполненный князьями, министрами, дипломатами, почти 4000 офицеров: «…Люди
они – бесполезные, но каждый из них имел минимум одного слугу
и двух лошадей»5. Министры, дипломаты, генералы и просто куртизаны расположились в самых богатых домах города. Хозяева домов
1
Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 215; Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de
Chaumont… Р. 323.
2
Bérault P. L’Empereur Alexandre à Bar-sur-Aube… Р. 183. Видимо, имеет-
ся в виду Н.А. Толстой, действительный тайный советник, обер-гофмаршал
и президент придворной конторы, известный как последовательный противник Наполеона.
3
Bérault P. L’Empereur Alexandre à Bar-sur-Aube… Р. 183.
4
Dardenne P. Op. cit. P. 18.
5
Ibid. То же см.: Gallois L., Retournard B., Sonrier M.-A., Voguet E. Op. cit.
Р. 19.
359
при поддержке муниципальной комиссии старались удовлетворить
все требования и запросы столь высоких гостей. А надо было еще думать о снабжении войск. Домов для расквартирования всех войск,
естественно, не хватило; Дарденн рисует город, превратившийся
в лагерь: улицы, площади, бульвары, где так любили прогуливаться
горожане, – все преобразилось в бивуаки оккупантов. Он сравнивает
эту «тучу варваров» с нашествием гуннов
1
.
Но пребывание суверенов в Шомоне не затянулось. 31 января после полудня Шварценберг оставил этот город и перебрался
в Коломбе-лез-Эглиз. Дарденн (а за ним и Жолибуа) лишь неопределенно констатировал: 1 февраля император России с королем
Пруссии на рассвете выехали из Шомона по парижской дороге2.
Итак, главная квартира Александра I пробыла в Шомоне первый раз
с 29 января по 1 февраля. Направлялись же государи вместе
с Шварценбергом через Бар-сюр-Об, занятый союзниками еще 24–
25 января, на высоту у селения Транн под Бриенном: в этот день состоялось сражение у Ла-Ротьера3. На высотах Транна располагались
тогда резервы Блюхера – русские пешие и конные полки. После битвы обрадованные победой над самим Наполеоном суверены переночевали в Бар-сюр-Обе. Здесь их должен был нагнать Франц II.
Император Австрии с небольшой свитой и сыном КарломФердинандом прибыл из Лангра в Шомон около двух часов 3 февраля. Его приезд был обставлен довольно скромно: считалось, что он
путешествует инкогнито.
Как свидетельствовал Дарденн, по городу ходили слухи, что император был человек гуманный, справедливый и доступный, и многие питали надежду добиться от него некоторого облегчения своих
страданий. Городской совет составил Францу II адрес, в котором живописались несчастья города: в жалобе утверждалось, что 150 000 человек прошли через Шомон и убытки от этого уже составили около
1 миллиона. В конце адреса выражалась надежда, что «отец нашей
дорогой императрицы Марии-Луизы положит предел нашим бедам,
взяв под свою протекцию Шомон и весь департамент»4. Этот адрес
был передан императору Австрии утром 4 февраля. Тот принял городскую депутацию благосклонно, «…Казалось, – писал Дарденн, –
1
Dardenne P. Op. cit. Р. 53. Ср.: Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont…
Р. 323; Steenackers F.-F. Op. cit. Р. 199.
2
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 325.
3
В русских мемуарах также часто называется сражением под Бриен-
ном – по ст. стилю 20 января.
4
Jolibois Cl.É. Histoire de la ville de Chaumont… Р. 325.
360
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]