Особенности квалификации отдельных видов преступлений против личности. Учебное пособие-1

весьма непросто определить психическое отношение виновного к совершенному деянию. В связи стем что в ч. 4 ст. 111 УК РФ отношение к смерти неосторожное, следует определить ее вид. При преступной небрежности необходимо выяснить, способствовали ли обстоятельства преступлениятому, чтовиновный должен был и мог предвидетьнаступление смерти потерпевшего от его действий. Устанавливая неосторожное отношение виновного к смерти потерпевшего в виде легкомыслия, следует учитывать, на какие обстоятельства он рассчитывал, чтобы предотвратить смерть потерпевшего. Так, по приговору Красноярского краевого суда П. был осужден по ст. 156, ч. 1 ст. 117, п. «г» ч. 2 ст. 117, ч. 3 ст. 30, пп. «в», «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ. На почве личных неприязненных отношений с женой, вызванных ее отказом проживать совместно с ним, с целью отомстить ей и, не желая, чтобы ребенок остался у матери, решил убить сына. Руководствуясь этим, П. схватил раздетого ребенка, осознавая, что на улице мороз ниже 20°С, открыл люк мусоросборника на лестничной площадке между вторым и третьим этажами и сбросил сына вниз головой. Однако умысел на убийство П. не смог довести до конца по независящим от него обстоятельствам: ребенок был обнаружен посторонним лицом, извлечен из мусора и ему своевременно была оказана медицинская помощь. Согласно выводам судебно-медицинско- го эксперта, при поступлении в стационар у ребенка были выявлены тупая травма груди, сопровождавшаяся опасным для жизни состоянием, закрытая черепно-мозговая травма, ссадины на головеи туловище. Крометого, унегоимелосьобщее переохлаждениеорганизма. Сучетом этих обстоятельств, а также показаний потерпевшей и обвиняемого Судебная коллегиязаключила, чтоумысел на убийстворебенка доказан79. При таких условиях очевидно, что нет каких-либо факторов, на которые мог бы рассчитывать виновный, чтобы предотвратить наступление смерти ребенка. Наоборот, все обстоятельства свидетельствовали о том, что должен наступить желаемый П. результат — смерть потерпевшего. На это объективно указывают следующие факты: беспомощность потерпевшего, отсутствие одежды при низкой температуре, падение с высоты вниз головой. Ненаступившее последствие в виде смерти относится к казусу, а не к закономерности, поэтому суд правильно квалифицировал действия виновного как покушение на убийство. В этом случае все объективные данные указывали на субъективную сторону — прямой умысел на убийство. Иная квалификация здесь просто невозмож-

79 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2006. № 2. С. 15.

51

на, поскольку п. 2 приведенного постановления Пленума Верховного Суда РФ разъясняет, что покушение на убийство может быть совершено лишь с прямым умыслом.

Если при посягательстве на личность потерпевшему причиняются ранения жизненно важных органов человека, например проникающие повреждения черепа с разрушением головного мозга, множественные проникающие ранения груди или живота, повлекшие травмы внутренних органов, то, как правило, это объективно указывает на умышленное причинение смерти потерпевшему либо покушение на убийство. Однако не всегда такие последствия однозначно говорят об умысле на убийство.Так, поприговоруКрасноярскогокраевогосудаС.осужден поп. «д» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30, пп. «а», «д», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ. По фабуле дела, С. выстрелил картечью из охотничьего ружья в П., причинив огнестрельное дробовое ранение, повлекшее его смерть. При этом присутствовали гражданская жена потерпевшего К. и ее мать. Затем С. произвел второй выстрел из того же ружья в К. и ее мать, после чего стал перезаряжать ружье в целях убийства женщин. Однако это ему не удалось, поскольку К. и ее мать оказали преступнику активное сопротивление. В надзорной жалобе осужденный С. ходатайствовал об изменении судебных постановлений по эпизоду покушения на убийство К. и ее матери и переквалификации егодействий на ч. 3 ст. 118 УКРФ, поскольку убивать их не хотел, а выстрел произвел случайно. В жалобе он оспаривал наличие общеопасного способа убийства и особой жестокости в его действиях. Президиум Верховного Суда РФ частично удовлетворил жалобуосужденного,указав, чтосудправильноустановил, чтодоводыосужденного об отсутствии у него умысла на убийство К. и ее матери и неосторожном производстве выстрела, в результате которого была ранена К., не имеют под собой оснований. Судебное следствие установило: потерпевшие последовательно утверждали, что после выстрела в П. С. умышленно выстрелил в них изружья, после чего он пытался перезарядить ружье, но не смог этого сделать в связи с их активным сопротивлением, поскольку в ходе завязавшейся борьбы выронил патроны. Актом судебно-медицинской экспертизы подтверждено, что потерпевшей К. было причинено дробовое ранение правого плеча, которое повлекло оскольчатыйоткрытыйперелом верхнейтретиплечевойкости.Данныйвред был расценен как вред здоровью средней тяжести. Повреждения возникли в результате выстрела дробью, с расстояния около одного метра. Таким образом, квалификация действийобвиняемогопо признакупокушения на убийство двух лиц по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ убедительно

52

мотивирована в приговоре и является правильной, поскольку объективноподтверждаетсяизложенными вышедоказательствами80.Вприведенном случае совокупность всех фактических данных говорит о том, что действия обвиняемого свидетельствовали о наличии прямого умысла на убийство двух и болеелиц, несмотряна то что сам С. утверждал, что выстрел в сторону женщин произошел по неосторожности. Объективные обстоятельства достоверно указали на признаки субъективной стороны.

Еще сложнее произвести квалификацию тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть, когда последствия наступают от единичного удара кулаком с большой силой в жизненно важный орган. Так, к уголовной ответственности был привлечен чемпион мира по смешанным единоборствам М., который ударил студента А. От полученного повреждения потерпевший через несколько дней умер в больнице. Изначально действияМ. быликвалифицированыпоч. 4ст. 111 УКРФ81.Следствиестолкнулось с проблемой, как квалифицировать данное деяние:тяжкий вред здоровью, повлекший сметь по неосторожности, причинение смерти по неосторожности или побои. Суд на основании заключения судмедэкспертизы квалифицировал действия М. по ч. 1 ст. 109 УК РФ. Данное решение суда представляется небесспорным, поскольку имеется прямая причинно-следственная связь между действием и наступившими последствиями. Исходя из фактических обстоятельств дела, отметим, что первоначальная квалификация действий М. по ч. 4 ст. 111 УК РФ была правильной.

В другом примере С. был осужден по ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 158, ч. 2 ст. 167 УК РФ. Находясь в автомашине, в ходе возникшей ссоры он нанес потерпевшей Я. удар кулаком по голове. В результате причиненного вреда здоровью Я. скончалась на месте. Воспользовавшись этим, осужденный похитил у потерпевшей ювелирные изделия. Затем в целях сокрытия совершенных преступлений С. поджег автомашину. В надзорной жалобе С. отмечал, что он не предвидел возможности наступления смерти Я. от одного удара по голове. Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия осужденного с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 111 УКРФ. При этом Президиум указал, что, признаваяС. виновным в убийстве, суд исходил лишь из самого факта причинения им тяжкого вреда здоровью Я., повлекшего смерть потерпевшей. Однако в приговоре неприведенокаких-либо данных,опровергающих довод С. о том, что

80Там же. 2005. № 11. С. 21.

81URL: http://www.mk.ru/stories/41.html (дата обращения: 21.08.2013).

53

он не предвидел возможность смерти Я. Согласно заключению судебномедицинского эксперта, черепно-мозговая травма могла быть причинена в результате одного удара кулаком в лобную область головы, и при жизни потерпевшей квалифицировалась бы как тяжкий вред здоровью. При оказании своевременной квалифицированной медицинской помощи она могла остаться жива. На этом основании суд указал в приговоре, что С. после нанесения Я. удара в голову, видя ее беспомощность, не оказал ей помощи. Однако само умышленное причинение вреда здоровью потерпевшего, в результате которого он стал беспомощным, не налагает на виновного обязанность заботы о нем. В этом случае оказание помощирассматриваетсякаксмягчающееобстоятельство.Тем болеечто само неоказание помощи потерпевшей не может свидетельствовать об умыслена убийство.Каких-либоданных, указывающих наналичиеу С. умысла на убийство Я., в приговоре не приведено82. В подобной ситуации Президиум Верховного Суда РФ правильно квалифицировал действия виновного как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Сравниваяприведенныепримерысудебнойпрактикипопочтиидентичным ситуациям, можно сделать вывод, что в первом случае суд не смог объективно оценить ситуацию и правильно квалифицировать действия М. Исходя из обстоятельств происшествия, следует признать, что действия М. также подпадают под признаки ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Таким образом, сознательное причинение повреждений потерпевшему, опасность которых для жизни достаточно очевидна, свидетельствует о наличии волевого момента субъективной стороны, направленногона умышленноепричинение смерти, поскольку виновный конкретно предвидит возможность смертельного исхода. Даже если не установлено, что он желал смерти потерпевшего, при сознательном допущении смертельного результата, безразличном отношении к нему, содеянное является убийством с косвенным умыслом, а непреступлением, предусмотренным ч. 4 ст. 111 УК РФ83.

Наиболее сложную проблему квалификации по ч. 4 ст. 111 УК РФ представляют случаи, когда тяжкий вред потерпевшему причиняется несколькими лицами. Нередко возникает практически неразрешимый

82Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2009. № 9.

83Волошин П. Разграничение в судебной практике убийства и причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего причинение смерти по неосторожности // Уголовное право. 2011. № 3. С. 11.

54

вопрос:чьи действияповлеклинаступлениесмерти?Неустановлениеданного признака нарушает принцип индивидуализации уголовной ответственности и дифференциации наказания. Судебная практика идет по пути вменения наступивших последствий всем участникам преступления. В противном случае, ответственность за наступление смерти в результате причинения группой лиц не нес бы никто.

Отягчающееобстоятельство, предусмотренноеп. «а» ч. 3ст. 111 УК РФ, — совершение деяния группой лиц, аналогично признаку, закрепленному в п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поэтому следует обратиться за разъяснением к постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 27 января1999 г. «Осудебнойпрактикеподеламобубийстве(ст. 105 УКРФ)». В пункте 10 говорится, что убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем не обязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего,лишалеговозможностизащищаться,адругой причинил емусмертельное повреждение)84.Так, Судебнаяколлегияпоуголовным делам отменила приговор в отношении Ч., которому вменялись ст. 17, пп. «б», «г» ч. 2 ст. 102 УК РСФСР (ч. 5 ст. 33, пп. «д», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

При этом суд указал, что в ходе убийства Т. Ч. выполнял активную роль: наносилударыпотерпевшему, подавляяегосопротивление,и держал его за руку, не давая защититься от ударов ножом, которые наносил Р., второй соучастник убийства. Убийство было признано совершенным группой лиц, в котором Ч. подавлял сопротивлениепотерпевшего, в процессе лишения жизни Т., а Р. непосредственно причинял смерть85. Суд правильноквалифицировал действия данных лиц как соисполнителей убийства.

Однакоиногда судебнаяпрактика в аналогичных случаях принимает противоположные решения. Это обусловлено тем, что при групповом причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть, возникают вопросы поустановлению причинной связи и объемом вины соучастников86. Так, С. и Б. были привлечены к уголовной ответственности по ч. 4

84Судебная практика по уголовным делам. М., 2010. С. 71.

85Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. № 6. С. 14.

86Жалинский А. Э. Современное немецкое уголовное право. М., 2006. С. 394 ; Малинин В. Б., Парфенов А. Ф. Объективная сторона преступления. СПб., 2004. С. 102.

55

ст. 111УКРФ заумышленноепричинениетяжкоговредаздоровью,опасного для жизни, совершенного группой лиц, повлекшее по неосторожности смерть М. Также С. вменялся п. «а» ч. 2 ст. 116 УК РФ (совершение насильственныхдействий, причинившихфизическую больизхулиганских побуждений в отношении Ш.). По материалам дела было установлено, что С. и Б. поссорились с ранее незнакомыми М. и Ш. В ходе ссоры С. нанес удар скалкой по голове Ш., отчего последний упал и потерял сознание. Затем С. схватил М. за одежду и нанес ему несколько ударов кулаками по лицу, голове и телу. Б., действуя сообща с С., подобранной на месте происшествия доской ударил М. в затылочную область головы. От удара доской М. упал на землю. С. и Б. стали совместно избивать лежавшего на земле М. С. наносил удары ногами в лицо, по голове и телу, а Б. — доской по голове и телу М. Затем С. и Б. одновременно нанесли множественные удары ногами в лицо, по голове и телу лежавшего на земле М. Несмотря на оказанную медицинскую помощь, М. скончался от полученной травмы через несколько дней. Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, смерть М. наступила от закрытой черепно-мозговой травмы с тяжелым ушибом головного мозга от ударов тупым твердым предметом (предметами). Не характерно образование выявленного перелома черепа при ударекулаком, ногой, а также при падении на плоскость с высоты роста и ударе о широкую травмирующую поверхность87..

Суд переквалифицировал действия С. с ч. 4 ст. 111 на п. «а» ч. 2 ст. 116 УК РФ, а из квалификации действий Б. по ч. 4 ст. 111 УК РФ исключил признак«группа лиц». При такой квалификации был утрачен признак соисполнительства в преступлении, что говорит о неправильной квалификации. В данном случае речь не идет и об эксцессе исполнителя,посколькуегодействияпрямоуказываютна единыйумыселпричинения тяжкого вреда здоровью. Как следует из приговора суда, решение о переквалификации действий виновных мотивировано результатами судебно-медицинской экспертизы. Суд исходил из того, что непосредственной причиной травмы и наступления смерти М. стали удары твердым тупым предметом, образование которой не характерно от ударов кулаком и ногой, а поскольку удары доской потерпевшему наносил только Б., причинение смерти вменялось только ему. Такая квалификация противоречитвышеуказанному разъяснению Верховного Суда РФ и

87 Архив Кушвинского городского суда Свердловской области за 2019 г. Уголовное дело № 1-138.

56

является неправильной. Фактически действия С. и Б. находятся в отношенияхвзаимодействияи направленыкобщемурезультату. Смертьвполне могла наступить и отдействий С., который бил потерпевшего ногами по голове.

Ошибка суда в этих обстоятельствах заключалась в том, что квалификация действий С. и Б. в приговоре основана на теории непосредственной (ближайшей) причины, согласно которой только последнее, непосредственное и ближайшее к последствию действие должно признаваться причиной наступления результата. В таком случае ее нельзя было применять из-за механической схематичности. Об этом справедливобыловысказаномнение,чтоеслипризнаватьпричиннуюсвязьлишь тогда, когда действие человека является «непосредственной», или «прямой», причиной наступившего общественно опасного последствия, то это ограничивает уголовную ответственность соучастников88. Так, если одинизсоучастников лишьудерживал потерпевшегоили нанес емуудар в лицо, от которого потерпевший потерял сознание, другой непосредственно причинил смерть, то, исходя из данной теории, первого соучастника можно привлекать либо за пособничество в убийстве, либо за побои. Это не соответствует фактическим обстоятельствам причинения смерти, и такая квалификация не отражает соучастия в деянии в виде соисполнительства.

В ситуациях, когда вред здоровью причиняется в соисполнительстве,нельзяквалифицироватьдеяниеисходяизпринципанепосредственной причины, установленной экспертом. Если фактически тяжкий вред здоровьюнаступил врезультатеумышленныхсовместных действийдвух или более лиц, то ответственность для всех соучастников должна быть пофактическинаступившим последствиям.Независимооттого, чьиконкретно действия привели к наступлению смерти, квалификация за последствияпроводитсяв одинаковойстепенидлявсех соучастников.Если отступать от этого правила, то в таком случае теряется смысл понятия «эксцесс исполнителя» (ст. 36 УК РФ). Зачем рассматривать эксцесс исполнителя, если квалификация действий соучастников при едином умысле, направленном на достижение общей цели, будет проводиться только по результатам конкретных действий каждого соучастника?

При квалификации таких деяний следует исходить из того, что механизм причинения вреда не определяет в целом объективной стороны состава преступления. Поэтомуследует учитывать два различных поня-

88 Малинин В. Б., Парфенов А. Ф. Указ. соч. С. 106.

57

тия: причинную связь как механизм эмпирического причинения и как теоретическую уголовно-правовую конструкцию89. Следует согласиться с мнением, что использование в судебной практике принципа непосредственной причины ведет к подмене юридического решения вопроса о наличии состава преступлениявыводами эксперта оближайшей причинев эмпирическом механизмедетерминациипоследствия90.Вприведенном примере заключение эксперта указывает на конкретную причину смерти потерпевшего, но оно не раскрывает объективной стороны состава в целом, котораясодержит в себе действиев виде причинениявреда здоровью, совершенного группой лиц. Таким образом, действия С. были правильно первоначально квалифицированы следователем по ч. 4 ст. 111 УК РФ как соисполнительство в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем смерть потерпевшего. С. вместе с Б. причинил тяжкий вред здоровью М. С субъективной и объективной сторон они действовали умышленно, объединив свои усилия для достижения единой цели. В этой ситуации именно совместный характер действий С. и Б. обеспечил наступление тяжкого исхода, а действия каждогоизних сталинеобходимымусловиемпоследовавшегорезультата.Здесь С. и Б. действовали с общим умыслом, направленным на причинение тяжкого вреда здоровью М.

Следует учитывать то обстоятельство, что нанесение побоев — это особый способ действия среди общих видов преступлений против здоровья91. Их особенность заключается в том, что лицо, наносящее побои, не может предвидеть конкретный результат своих действий. Он может быть различным в диапазоне от побоев до причинения тяжкого вреда здоровью,повлекшегосмерть.Именнопоэтомуквалификацияпроводитсяпофактическинаступившимпоследствиям.Однакообъективнуюсторону таких деяний определяют не только последствия, но и способ совершенияпреступления.Побоивкачествеспособа функциональновключены в общее поведение, которое составляет суть объективной стороны состава преступления. Относительно длительное и интенсивное нанесение побоев свидетельствует о стремлении к более тяжкому результату, чем причинение физической боли.

89Кошелева А. Ю. Особенности причинной связи в составах преступлений, совершаемых путем бездействия. М., 2009. С. 35–36.

90Ширяев А. Уголовная ответственность за преступления, предусмотренные ч. 4 ст. 111 УК РФ, совершенные группой лиц // Уголовное право. 2011. № 3. С. 73.

91Уголовное право : в 2 т. / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, B. C. Комиссарова, А. И. Рарога. М., 2008. Т. 2 : Особенная часть. С. 65.

58

Восновном составепреступления, предусмотренном ч. 1 ст. 111 УК РФ, психическое отношение субъекта к ближайшему преступному результату в виде тяжкого вреда здоровью может быть выражено в качестве прямого или косвенного умысла92. Наличие умысла соучастников на совершение общего преступления определяется отношением к факту совместности совершения преступления. Интеллектуальный элемент умысла соучастников включает:

1)осознаниеобщественно опасногохарактера своих действий (бездействия);

2)осознание способа содействия преступлению;

3)осознание общественной опасности и характера совершаемого исполнителем преступления(что включает и предвидение общественно опасных последствий в материальных составах)93.

Однаконе всегда последствия одинаковопредполагаются и предвидятсявсемисоучастниками. Тем неменее,действуясовместно,они осознаютобщественную опасность своих действий, предвидятвозможность наступления любых последствий, но сознательно их допускают или относятся к ним безразлично, т. е. действуют с косвенным умыслом. Для наличия соучастиядостаточно косвенного умысла на совершение общего преступления94.

Часть 3 ст. 111 УК РФ предусматривает ответственность за причинение вреда здоровью группой лиц без предварительного сговора. При этом не требуется распределения ролей в преступлении, довольно, чтобы исполнители осознавали совместный характер действий и предвидели общий результат, сознательно его допускали либоотносилисьбезразлично. Дажеесли виновные действовали спонтанно, тохарактерих действий неисключаетпрямогоили косвенногоумысла. Впункте 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам

окраже, грабеже или разбое» отмечено, что исходя из смысла ч. 2 ст. 35 УК РФ уголовная ответственность за кражу, грабеж или разбой, совер-

92Кондрашова Т. В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности. Екатеринбург, 2000. С. 209 ; Комментарий к УК РФ / отв. ред. А. Э. Жалинский. М., 2010. С. 341 ; Комментарий к УК РФ / отв. ред. В. М. Лебедев. М., 2007. С. 333.

93Рарог А. И. Субъективная сторона и квалификация преступлений. М., 2001.

С. 122.

94Павлухин А. И., Рыжов Р. С., Эриашвили И. Д. Виды и ответственность со-

участников преступления. М., 2007. С. 26 ; Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 83 ; Зелинский А. Ф. Соучастие в преступлении : лекция. Волгоград, 1971. С. 4.

59

шенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления, содеянное ими является соисполнительством и в силу ч. 2 ст. 34 УК РФ не требуетдополнительной квалификациипост. 33 УКРФ95.Если пригрупповом хищении любым способом одним или несколькими соучастниками былопримененонасилие или угроза насилием, товся группа должна отвечать за данное преступление в зависимости от характера насилия. Единственное, что могут сделать соучастники, чтобы избежать такой ответственности, — это немедленнопрекратитьсвоеучастие в преступлении96.Поэтомувгрупповыхнасильственных посягательствахмеханическая схема вменения результата по принципу непосредственной причины без учета фактической роли каждого соисполнителя использована быть не может, а исходить следует из принципа причины как необходимого условия97.

Содержание понятия «причинение вреда здоровью» понимается правоприменителем исключительно в смысле ближайшей физической причинывмеханизмеэмпирическогопричинениябезучета ролисубъектов в совместной деятельности. Поэтому следуетсогласиться смнением А. Ширяева,чтов делахогрупповыхпреступлениях, связанныхсумышленным причинением тяжкого вреда здоровью, тенденция к вменению толькоближайшей(непосредственной) причины,установленнойэкспертом, недопустима. Она ведет к необоснованному завышению нижнего предела ответственности соисполнителей единого деяния. Такая ситуация не соответствует современному уровню уголовно-правовой охраны жизни и здоровья человека98.

95О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое : постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 :

вред. постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. № 7 // Рос. газета. 2003. 18 янв. ; Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2007. № 5.

96Комиссаров В., Дубровин И. Проблемы ответственности соисполнителей за совместные преступныедействияи ихвредныепоследствия //Уголовноеправо.2003. № 1. С. 26.

97Ширяев А. Указ. соч. С. 75.

98Там же. С. 75–76.

60