Актуальные проблемы современной мифопоэтики. Учебно-методическое пособие
.pdf
Практические занятия. Занятие № 1 
аналогий или путем метафоризации действительности как формы мифа. Для получения общей краткой информации необходимо обратиться к [3. С. 3–124]. Для детализации и углубления полученных знаний необходимо обратиться к первоисточникам, а именно: [4], [11], [12], [13], [15], [16], [21], [23].
4. Для ответа на четвертый вопрос необходимо направить усилия на выявление самого механизма, указывающего на наличие мифологических смыслов, и осмысление их значения. Если первым приближением к установлению способов идентификации неомифологического содержания выступала теория Мод Бодкин, то в середине ХХ века особое значение приобретает анагогическое металитературоведение Найтропа Фрая, построенное на синтезе структурализма как исследовательской технологии и концепции архетипов как теоретического основания. Поэтому особое внимание следует обратить на фрагмент работы Н. Фрая «Анатомия критики» [22. С. 232–264] и описательный труд Л. М. Земляновой, предлагающей интерпретацию теории Фрая [14].
Отдельные исследования, в которых предлагается модель раскодирования мифологических смыслов в современных литературных произведениях и их описание, помогут выработать необходимые исследовательские компетенции для анализа художественных произведений в аспекте неомифологизма. Для этого необходимо осмыслить следующие источники: [1], [9. С. 662–695], [17].
Для апробации полученных теоретических знаний и исследовательских компетенций обратитесь к объекту и предмету исследования в своей магистерской диссертации с позиций неомифологизма.
ЗАДАНИЯ ДЛЯ КОНТРОЛЯ ВЛАДЕНИЯ КОМПЕТЕНЦИЯМИ
1.Выделите основные параметры, идентифицирующие неомифологизм как художественное качество произведения, и представьте их в виде таблицы с иллюстрирующими примерами. Примеры найдите в произведениях мировой литературы ХХ века.
2.Составьте перечень основных архетипов К.-Г. Юнга и подберите им соответствие в архаической мифологии.
-41 -
Актуальные проблемы современной мифопоэтики
3.Составьте таблицу «Этажи подсознания», основываясь на сравнении концепций З. Фрейда и К.-Г. Юнга.
4.Подготовьте сообщение на тему «Теория архетипов Юнга и развитие науки о литературе», опираясь на труды С. С. Аверинцева и Е. М. Мелетинского.
5.Подготовьте аналитический обзор на тему «Концепции первобытного мышления в трудах ученых-мифологов», опираясь на методические рекомендации к подготовке ответа на третий вопрос.
6.С целью апробации технологии неомифологизма как исследовательской стратегии добавьте неомифологический аспект в определения объекта и предмета исследования в вашей готовящейся к защите магистерской диссертации. Ответ представьте в виде выписки из «Введения» к магистерской диссертации, в которой укажите тему, объект и предмет исследования.
ИННОВАЦИОННЫЕ ТВОРЧЕСКИЕ ЗАДАНИЯ:
1.Переведите на русский язык статью Мод Бодкин «Архетипиче-
ские модели в поэзии» (Bodkin M.Archetypical Pattens in Poetry. Psychological studies of imagination. – New-York, 1963 (1 ed. – 1934)) и составьте ее подробный план. Подготовьте исследовательские тезисы на тему «Теория архетипов в интерпретации М. Бодкин», завершите свои размышления выводом о значении работы М. Бодкин в развитии мифопоэтики.
2.Составьте сводную таблицу «Концепции мифологического мышления в их развитии», суммировав основные теоретические сведения по второму вопросу для обсуждения на семинаре, при этом обязательно внесите в таблицу имена и основные труды ученых-мифологов, а также кратко изложите их концепцию первобытного мышления.
-42 -
Практические занятия. Занятие № 2 
ЗАНЯТИЕ № 2. Миф и архетип в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»
Цель занятия: адаптировать теорию архетипов К.-Г. Юнга к анализу художественного произведения русской классической литературы, разработать систему принципов и приемов мифопоэтического анализа произведения, показать историческое развитие мифопоэтики как части поэтики, доказать определяющие для мифопоэтики позиции теории архетипов, показать этапы эволюции данной теории и процесс ее сращивания с литературоведением, осмыслить содержание основной теоретической литературы по проблеме и научиться применять продуктивно полученные знания для анализа и интерпретации конкретного художественного явления.
Форма занятия: «круглый стол».
Вопросы для обсуждения
1.Отсутствие прецедентного мифа по отношению к роману и способы мифореставрации. События жизни главного героя в их романной и действительной последовательности.
2.Центральный архетип в каждой главе романа:
-архетип тени в главе «Бэла» и принцип двойничества Печорина и Казбича на сюжетно-событийном уровне романе. Причины совпадения событий и реакций на них у Печорина и его двойника. Анализ черновика романа. Максим Максимыч о детском начале у Печорина;
-архетип anima-animus и описание портрета Печорина. Психологическая противоречивость портретной зарисовки;
-архетип персона-самость и события «Журнала Печорина». Архетип персоны и поведение Печорина в главе «Тамань», противоречия социального и индивидуального начал в главе «Княжна Мери»;
-архетип мудрого старика и способность героя предвидеть судьбу в главе «Фаталист».
3.Действительная последовательность событий в романе. Причины неполной преодоленности предшествующего архетипического содержания и противоречия в характере Печорина.
4.Концепция времени в романе и расщепленность личности главного героя.
-43 -
Актуальные проблемы современной мифопоэтики
Литература
Основная
1.Мелетинский Е. М. Мифологическое мышление. Категории мифов // http://ec-dejavu.ru/.
2.Мелетинский Е. М. Поэтика мифа // http://lib.rus.ec/.
3.Погребная Я. В. Аспекты современной мифопоэтики: учебное пособие // http://www.niv.ru/doc- /pogrebnaya – aspekty - mifopoetiki/index. htm.
4.Юнг К.-Г. Аналитическая психология // http://castalia.ru/.
Дополнительная
5.Березкин Ю. Трикстер как серия эпизодов // Труды факультета этнологии. – СПб., 2001. С. 97–164.
6.Топоров В. Н. Исследования по этимологии и семантике. Т. 1. Теория и некоторые частные ее приложения. – М., 2004.
Источники:
7.Гринцер П. А. Эпос древнего мира // Типология и взаимосвязи литератур Древнего мира. – М., 1971.
8.Зильберман Д. Личность и культура в антропологии Поля Радина // Вопросы философии. 1971. № 6. С. 163–172.
9.Иванов В. В. О некоторых принципах современной науки и их приложении к семиотике малых (коротких) текстов // Этнолингвистика текста. Семиотика малых форм фольклора. – М., 1988.
10.Кэмпбелл Дж. Герой с тысячью лицами. – М., 1997.
11.Лотман Ю. М. Происхождение сюжета в типологическом освещении // Статьи по типологии культуры. – Тарту, 1973.
12.Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. – Л., 1986.
13.Топоров В. Н. К происхождению некоторых поэтических символов // Ранние формы искусства. – М., 1972.
14.Удодов Б. Т. Роман М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». –
М., 1989. – С. 114–139.
15.Фрэзер Дж. Золотая ветвь. – М., 1983.
16.Юнг К.-Г. Либидо, его метаморфозы и символы. – СПб., 1994.
17.Bodkin M. Archetypical Pattens in Poetry. Psychological studies of imagination. – New-York, 1963 (1 ed. – 1934).
18.Levi G. R. The Sword from the Rock. An Investigation into origins of Epic Literature. – London – New-York, 1953.
-44 -
Практические занятия. Занятие № 2 
Теоретический материал
В эпоху романтизма мировая литература обогащается целым рядом неомифологических образов, которые были плодом индивидуального, самостоятельного мифотворчества писателей, а не сформировались, как в эпоху Возрождения на основе народных легенд, романсов, исторических хроник, как Фауст, Дон-Жуан, Гамлет. Так, Манфред пришел из одноименной драматической поэмы Дж. Г. Байрона, Мельмот-Скиталец – из романа Ч. Р. Метьюрина, Старый Мореход из поэмы С. Кольриджа. К мифотворчеству направлял писателей-романтиков и крупнейший теоретик романтизма В. Г. Шеллинг, прокламировавший: «Мы можем утверждать, что всякий поэт призван превратить в нечто целое открывшуюся ему часть мира и из его материала создавать новую мифологию... Достаточно вспомнить «Дон-Кихота», чтобы уяснить себе понятие мифологии, созданной гением одного человека» [38. Т. 2. С. 18]. Таким образом,
идревние мифы, и легенды Возрождения были в кругу активного творческого арсенала романтиков, частью их аксиологии. Поэтому нередко в образах новой мифологии явственно проступают черты магистральных образов, уже открытых мировой культурой. Эпоха романтизма по праву может быть названа третьей мифотворящей эпохой после христианства и средневековья.
Мифологическое мышление априори ориентировано в глубину культуры, направлено на раскодирование архаических истоков как собственного происхождения или явлений действительности, так и образов, порожденных фантазией художника. Неомифологизм существует только в контексте и порождается через сопряжение как минимум двух текстов, один из которых принадлежит к архаической культуре, а другой – к современной. Неомифологизм базируется на соотнесении, сопоставлении, взаимной идентификации хронологически и этнически отстоящих явлений, к осознанию через парадигму инвариантов универсального варианта космического единства мира
изакономерностей его творческого отражения и перевоссоздания. Диахронический путь раскодирования сюжета или образа как
фольклорного, так и литературного выступает ведущим методом работы основателей и последователей мифо-ритуальной школы (Д. Кэмпбелла [17], М. Бодкин [42], Г. Р. Леви [43]). В классической
- 45 -
Актуальные проблемы современной мифопоэтики
работе Е. М. Мелетинского «Поэтика мифа» исследование мифологизма современного романа развивается по двум направлениям: первое анализирует пути и принципы трансформации героя, в сферу универсального сознания которого вписываются и другие герои и воспроизводимый им (сознанием) мир, второе – трансформации линейного времени эпоса в безвременный мир мифа [27]. Ю. М. Лотман, характеризуя научные достижения О. М. Фрейденберг, особо подчеркивал тот факт,чтоисследовательницарассматриваетритуалкак«сюжетноимифопорождающий механизм культуры», причем элементы ритуальной архаики приобретают статус «органических форм, обеспечивающих целостность человеческой культуры как таковой» [20. С. 484]. Основополагающий принцип исследования текста в этнолингвистическом аспекте сформулирован В. В. Ивановым так: «Всякий текст содержит в себе свою историю. Она может ожить в зависимости от его применения» [14. С. 5]. Целостность мира лермонтовского романа прочитывается как в контексте объединения текста и метатекста художника, текста и метатекста предшествующей и синхронически существующей литературной традиции, текста и его архаических прототекстов. Введение категории «архаический прототекст» не означает притяжения романа Лермонтова «Герой нашего времени» к некоторому мифу или постмифологическому эпическому тексту, взятому в его текстуальной конкретике. В данном случае речь может идти о реставрации некоторых компонентов мифологического мышления, например: схем, предпосылок образов или событий сюжета, мифологической рефлексии художественного мышления Лермонтова.
Современная концепция категории мифа объединяет две модификации последней:
1.Архаический, первобытный, изначальный миф, который несюжетен, недискретен и реализуется как циклический, постоянно воспроизводящийся механизм; его персонажи предперсональны, принципиально протеистичны, взаимозаменяемы в своих функциях. В основе архаического мифа лежит установление классической космогонической оппозиции хаос/космос и ее инвариантов (верх/низ, живое/мертвое, свое/чужое), согласно А. К. Байбурину [3. С. 10], а объект и субъект, означаемое и означающее интерпретируются как одно и то же.
-46 -
Практические занятия. Занятие № 2 
2.Миф – вторичная семиологическая система, воспроизводящая отдельные законы и структуры мифологического мышления в отдельных элементах целостной художественной структуры,
восходящих к первичному архаическому мифу. В этом случае можно говорить о повествовательности, сюжетности мифа.
Связывая архаический миф со вторичными, опосредованными, но в основе своей мифологичными смысловыми компонентами текста, сюжетность можно идентифицировать как вторичное качество мифа, которое он приобретает в литературе нового времени. А. Белый, указывая на глубинную взаимосвязь лирического и мифологического мышления, дает поэзии следующее определение: «Основной элемент здесь – данный в слове образ и смена его во времени, т.е.миф(сюжет)»[6.С.120].Вработе«АрхаическиемифыВостокаи Запада» И. М. Дьяконов проводит аналогию между современным повествованием и мифом, давая собственно определение мифа: «…миф есть связная интерпретация процессов мира, организующая восприятие их человеком в условиях отсутствия абстрактных (непредметных) понятий. Как организующее начало, миф аналогичен сюжету: сюжет организует словесное изложение явлений мира в их движении по ходу вымышленного рассказа, миф организует мыслительное восприятие действительных явлений мира в их движении при отсутствии средств абстрактного мышления» [11. С. 12]. Миф колеблется на границе между последовательным сюжетным и цикличным беспрерывным повествованием без конца и начала: с одной стороны, миф и ритуал воссоздают последовательную смену событий, с другой, это замкнутый цикл без конца и начала, непрерывное повествование. Эта принципиальная амбивалентность архаического мифа и позволяет экстраполировать его в современное словесное искусство. Р. Барт приходит к выводу, что современный миф «может строиться на основе какого угодно смысла» [4. С. 98], поскольку объективны общие закономерности мифологического мышления, которые могут реконструироваться в литературе нового времени, приобретая статус мифопорождающей модели.
На сложность разграничения первобытных архаических мифов и мифологичных по своей природе «изначальных схем представлений, которые ложатся в основу самых сложных художественных струк-
- 47 -
Актуальные проблемы современной мифопоэтики
тур», указывает С. С. Аверинцев, анализируя концепцию архетипов коллективного бессознательного К.-Г. Юнга [1. С. 116]. Та же тенденция дифференцировать древний миф и вторичные мифологические компоненты, идентифицируемые в тексте произведений современного искусства, реализуется в заключении В. Н. Топорова об особенностях первобытных форм искусства: «…древнейшие образцы изобразительного искусства и не имели цели передачи сюжета. Скорее,
вних заготавливались некоторые шаблоны, указывающие на какую-то совокупность объектов и отношений между ними, которые позднее моглиоформитьсявсюжет»[34.С.84].Архаическиймифбылнетолько реален, но и материален, из него и его посредством создавалась реальность мира, вне мифа иной реальности не существовало. Хотя полное и исчерпывающее определение мифа дать априори невозможно,
вконтексте настоящих рассуждений уместно привести определение, данное М. И. Стеблиным-Каменским: «Миф, таким образом, это и созданное фантазией и познанная реальность, и вымысел и правда» [33. С. 87]. Само современное понимание литературы как самодовлеющей реальности,ароманакаксамостоятельного,целостногомира,состоявшегося и обособленного, и одновременно открытого для понимания и интерпретации, актуализирует мифологические смысловые компоненты в собственно романном художественном космосе, придавая рудиментам мифологического мышления смыслопорождающие качества, постулирующиеся в мифе нового времени.
Уже происхождение М. Ю. Лермонтова, даже не спроецированное на трагические обстоятельства его судьбы и гибели и на категориальные особенности поэтики, провоцирует неомифологическую рефлексию. Корни рода Лермонтовых восходят к древнему шотландскому роду, одним из основателей которого, возможно, выступает легендарный поэт и провидец Томас Лермонт, известный также как Фома Рифмач или Томас Правдивый. Последний эпитет Томас приобрел благодаря своему атрибуту – золотой арфе, которую рыцарь выиграл на поэтическом турнире в королевстве фей. А сама королева, как сообщает легенда, одарила Томаса еще одной способностью, читать в сердцах «прошлое и будущее каждого человека», наложив при этом на его уста зарок произносить только слова правды [28. С. 119]. Интерпретацию легенды о Томасе Лермонте предлагает в статье
-48 -
Практические занятия. Занятие № 2 
о Лермонтове Вл. Соловьев, находя, «что глубочайший смысл и характер его (Лермонтова) деятельности освещается с двух сторон
– писаниями его ближайшего преемника Ницше и фигурою его отдаленного предка» [32. С. 278]. Рефлексия, направленная на идентификацию собственного происхождения, установление взаимной преемственности с отдаленными предками поэта звучит в стихотворении «Желание», декларирующем принадлежность Лермонтова к иному миру, иной культуре: «Я здесь был рожден, но нездешний душой…» [19. Т.1. С. 166]. Стихотворение предлагает принципиально нереализуемую возможность: проникновение в свой мир обретается через перевоплощение, изменение собственного материального статуса: «Зачем я не птица, не ворон степной…». Изменение обличия сообщило бы возможность контакта с иным миром, отдаленным пространственно («Меж мной и холмами отчизны моей // Расстилаются волны морей»). Но мир, родственный поэту, отстоит от него не только пространственно, он погружен в прошлое: замок предков пуст, сами они обратились в «забвенный прах». Оживить прошлое мог бы «последний потомок отважных бойцов»:
На древней стене их наследственный щит И заржавленный меч их висит.
Я стал бы летать над мечом и щитом,
Исмахнул бы я пыль с них крылом;
Иарфы шотландской струну бы задел,
Ипо сводам бы звук полетел; Внимаем одним и один пробужден,
Как раздался, так смолкнул бы он [19. Т. 1. С. 166].
Мир оживает на миг, пока звучит струна арфы, и снова погружается в неподвижность и безмолвие. Собственно оживляющим мир перевоплощением героя избрана кладбищенская птица, выступающая вестником смерти – ворон. Те «строгие законы судьбы», которые делают желание поэта неосуществимым, управляют не пространственной организацией мира, а временной: мир предков поэта, их воинской и поэтической славы принадлежит далекому прошлому, поэтому приобщиться к нему невозможно, но можно обозначить свою причастность
кнему, объяснить диахронически особенности своего современного
-49 -
Актуальные проблемы современной мифопоэтики
существования и дара. Неслучайно рядом с доспехами отважных бойцов – предков поэта – появляется шотландская арфа, атрибут Томаса Рифмача. Стихотворение «Пророк» открывается утверждением дара всеведенья, способности читать в сердцах людей:
С тех пор как вечный судия Мне дал всеведенье пророка, В очах людей читаю я страницы
Злобы и порока [19. Т. 1. С. 406].
О способности предвидеть будущее говорит в «Фаталисте» Печорин, читая «странный отпечаток неизбежной судьбы» [19. Т. 2. С. 714], близкой кончины на лице Вулича, также он пророчит свое столкновение с Грушницким: «…я чувствую, что мы когда-нибудь
сним столкнемся на узкой дорожке, и одному из нас несдобровать» [19. Т. 2. С. 640]. В «Пророке» избранник небес начинает «провозглашать …любви и правды чистые ученья» [19. Т. 1. С. 406]. Вл. Соловьев упоминает о том, что Томас Лермонт «предсказал шотландскому королю Альфреду III его неожиданную и случайную смерть» [32. С. 278], согласно легенде, его уста могли произносить только правду. Обобщая влияние, которое на Лермонтова оказали его отдаленные предки (ротмистр Юрий Лермонт, пришедший на службу к русскому царю в начале XVII века, и легендарный Томас Рифмач), философ приходит к выводу, что Лермонтов более близок по духу «кдревнемусвоемупредку,вещемуидемоническомуФомеРифмачу,
сего любовными песнями, мрачными предсказаниями, загадочным двойственным существованием и роковым концом» [32. С. 278–279]. Настойчиво декларируемое Лермонтовым единство поэтического и провидческого, осознание собственного дара как пророческого, наделение поэтического слова статусом демиургическим отвечают архаической тенденции отождествления слова с творением, мифологическому свидетельству и заклинанию мира словом. Произносимое в мифе и ритуале слово было направлено на создание мира или на изменение его состояния. Диахроническое раскодирование собственного происхождения и дара, мифологизация собственной родословной в полной мере отвечает мифотворческим тенденциям эпохи.
-50 -