Экспрессивность художественного текста. Монография

Далее приведём примеры семантических отношений со значением уточнения, где сегментированная конструкция выражена предложением с подлежащим, нулевой связкой и именной частью с частицами это или

вот.

В данном примере первый сегмент выражен личным местоимением она. Второй сегмент представлен именем существительным гну, а также, как мы полагаем, имеет повторное обозначение, выраженное в следующем предложении именем существительным антилопа. Сочетание в смысле, выполняющее роль союза то есть, усиливает значение пояснения: «Ты напиши ей, что она – гну. В смысле антилопа» (Толстая Т. Ночь). Частица это или вот

опущена.

В следующем примере первая часть сегментированной конструкции представлена порядковым числительным вторая,

последующая – именем существительным тётенька. Второе наименование обозначает первое, так как первое выражено недостаточно определённо – в этом заключается значение пояснения, которое усиливается при помощи указательной частицы вот, указательного местоимения та и определительного местоимения самая: «Поскольку в этой истории две стороны, то важно знать, как на эту встречу прореагировала вторая – вот та самая стокилограммовая тетенька,

что осталась брошенной на дорожке» (Щербакова Г. Вам и не снилось).

Семантические отношения со значением уточнения представлены сегментированными предложениями, в которых ряд однородных членов резко отделяется от обобщающего слова. Такое наблюдается тогда, когда нет соответствия в падеже или следующее за рядом предложение

71

принадлежит к вопросительным или восклицательным со специальными словами.

Как мы полагаем, в нижеприведённом отрывке можно обнаружить две сегментированные конструкции. Тема первой конструкции выражена рядом однородных членов банты, голубок, стихи, любовь к детям, рема обозначена определительным местоимением всё и указательным местоимением это, которые во второй конструкции также являются ремой, а тема выражена словосочетанием романтическое существо. Обе конструкции имеют значение пояснения: «В конце концов, эти ее банты,

и эмалевый голубок, и чужие, всегда сентиментальные стихи, не вовремя срывавшиеся с губ, как бы выплюнутые длинной верхней губой,

приоткрывавшей длинные, костяного цвета зубы, и любовь к детям – причем к любым, – всё это характеризует ее вполне однозначно.

Романтическое существо» (Толстая Т. Ночь).

В данном примере первая часть сегментированной конструкции представлена безлично-генитивным предложением, вторая часть – рядом однородных имён существительных штаны, рубашка. Сегментированная конструкция конкретизирует, распространяет во второй части то, чтобы было обозначено в первой недостаточно определённо: «Ничего у меня прекрасного нет после работы! Штаны мятые, рубашка несвежая, на душе погано, а мыслей нет вообще…» (Щербакова Г. Вам и не снилось).

Перейдём к рассмотрению сегментированных конструкций со значением причины.

Среди сегментированных конструкций вышеназванного типа семантических отношений нами была обнаружена следующая структура:

конструкция с обратным расположением элементов: сначала местоимение, а затем следует имя существительное.

72

В данном примере первый сегмент представлен личным местоимением её, второй – словосочетанием интересная женщина,

которое является ответом на предыдущее предложение.

Сегментированная конструкция здесь выражается экспрессивным средством, которое привлекает внимание читателя к личности героини:

такая ли она однозначная, как это кажется на первый взгляд: «И вот надо же – жизнь устраивает такие штуки! – счастьем этим она была обязана всецело этой змее Аде Адольфовне (Жаль, что вы её не знали в молодости. Интересная женщина.)» (Толстая Т. Ночь).

В нижеприведённом отрывке можно обнаружить две сегментированные конструкции. Тема первой конструкции представлена именем существительным герцогиня, рема – личным местоимением её,

которое во второй конструкции является также ремой, а тема выражена словосочетанием визгливая баба, несущим отрицательную эмоционально-оценочную окраску. Вторая часть конструкции представляет собой ответ на предыдущее предложение, чем и создаётся экспрессия высказывания: «Вдруг церемониймейстер входит,

докладывает: тетя приехала. Герцогиня. А я ее терпеть не мог.

Визгливая баба» (Шварц Е. Обыкновенное чудо и другие пьесы).

Перейдём к описанию сегментированных конструкций с семантикой уступки.

Среди сегментированных конструкций вышеназванного типа семантических отношений нами была обнаружена следующая структура:

сегментированная конструкция, состоящая из имени существительного и сочетания указательного местоимения тот с союзом и в функции частицы. Уступительное значение характерно для сегментированных конструкций данного типа. Предмет или явление, казалось бы,

73

несовместимые с тем, что говорится о них в дальнейшем, в силу определенных причин становятся носителями указанного далее признака.

В данном примере первая часть конструкции выражена именем существительным луна, вторая – указательным местоимением та с

союзом и в функции частицы: «Луна и та стала как-то ближе»

(Щербакова Г. Вам и не снилось).

В следующем примере первая часть конструкции выражена словосочетанием, вторая – указательным местоимением то с союзом и в

функции частицы: «Опытной женщине – и то стало бы жутко»

(Шварц Е. Обыкновенное чудо и другие пьесы).

Рассмотрим сегментированные конструкции с вопросно-

ответными семантическими отношениями.

В нижеприведённом примере наблюдаем вопросительное местоимение что в качестве первого сегмента конструкции и притяжательного местоимения свой в роли второго сегмента. На наш взгляд, последующий отрывок распространяет второй сегмент рядом однородных членов театр, власть, водка, идея, никакой идеи: «Что есть кран? У каждого свой. У Режиссера – театр. У господина Икс – власть. У Журналиста – водка. У Скульптора – идея. У Писателя – никакой идеи. Его накрыло одеялом равнодушия» (Токарева В.

Банкетный зал).

В данном отрывке первая часть сегментированной конструкции представлена именем существительным начальство, вторая – личным местоимением оно: «– А что начальство? Оно вместо тебя в клетку не полезет» (Токарева В. Банкетный зал).

74

В следующем примере наблюдаем неопределённое местоимение

кто-то в качестве ремы конструкции. Тема, на наш взгляд, получает двойное обозначение: личным местоимением она и именем существительным птица, и в том и в другом случае присутствует указательное местоимение это: «Слышал вечером, как в лесу кто-то жалуется, кукует? Это она и есть. Это птица ночная» (Толстая Т.

Ночь).

В данном примере наблюдаем личное местоимение я в качестве первого сегмента конструкции и однородных имён существительных

король, не король с разделительным союзом или в роли второго сегмента конструкции. Такое обозначение сегмента усиливает экспрессию высказывания: «Я – король или не король?» (Шварц Е. Обыкновенное чудо и другие пьесы).

В следующем примере первая часть сегментированной конструкции выражена однородными инфинитивами поступить,

казнить, вторая часть – указательным местоимением это: «Как мне поступить с ним? Казнить? Это я могу» (Шварц Е. Обыкновенное чудо

идругие пьесы).

Вданном примере первая часть сегментированной конструкции выражена вопросительным местоимением что, вторая часть –

повторяющимся именем прилагательным книжное с определительным местоимением всё: «Я бы не взялась на твоем месте учить людей любви… Что ты о ней знаешь? Все книжное, книжное…» (Щербакова Г.

Вам и не снилось).

Далее наблюдаем личное местоимение я в качестве первого сегмента конструкции с частицей что и экспрессивно-оценочное имя существительное дурак в роли второго сегмента. Кроме того,

75

высказывание содержит ироничный подтекст: «Я что – дурак?»

(Щербакова Г. Вам и не снилось).

Таким образом, можно отметить, что в сегментированных конструкциях с семантикой оценки субъекта с точки зрения отношения к нему другого субъекта можно отметить отрицательную характеристику нейтрального слова в соответствии с предшествующем контекстом;

семантику эмоционального состояния; вопросно-ответную форму.

Авторские интенции выражаются здесь наиболее ярко. В конструкции с семантикой иронической оценки может присутствовать личное местоимение 2-ого лица, которое вкупе с неделимым словосочетанием придаёт конструкции обобщающе-оценочное значение, что помогает в реализации авторских интенций.

76

ГЛАВА 6. НЕСОБСТВЕННО-ПРЯМАЯ РЕЧЬ В СОВРЕМЕННОЙ ПРОЗЕ

6.1. Функционирование несобственно-прямой речи в рассказе Т. Толстой «Ночь»

В поэтике современной русской литературы наблюдается тенденция к более частотному употреблению несобственно-прямой речи.

Это объясняется прежде всего антропоцентричностью, ярко выраженной субъективацией повествования как ведущего принципа организации текста в современном литературном процессе. Несобственно-прямая речь в языке современной русской литературы выступает больше как стилистическая фигура, приём субъективации повествования. По утверждению Г. Я. Солганика, этот способ передачи чужого высказывания позволяет «тонко, как бы изнутри характеризовать героя,

проникать в его внутренний мир, косвенно оценивать его поступки,

поведение, речевую манеру героя»35.

В настоящее время вопрос функционирования несобственно-

прямой речи в поэтике современной русской литературы широко освещается в трудах исследователей36. Включение в повествование конструкций несобственно-прямой речи предоставляет автору свободу в

35Солганик, Г. Я. Стилистика текста / Г. Я. Солганик. – Москва: Флинта: Наука, 2001. – С.199.

36Арзямова, О. В. Особенности организации несобственно-прямой речи в русской новейшей художественной прозе / О. В. Арзямова // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. Серия: Филология, педагогика, психология. – 2011. – № 8. – С. 172–177; Глухова, О. П. Несобственно-прямая речь как способ выражения авторской модальности в современной прозе / О. П. Глухова // В мире научных открытий. – Красноярск, 2013. – № 11. – С. 269–275; Калинин, К. А. Несобственно-прямая речь в романе Евгения Водолазкина «Брисбен» / К. А. Калинин // Филология и культура. Philology and Culture. – 2021. – № 4. – С. 66–71; Сысоева, В. В. Нарративный потенциал несобственно-прямой речи в художественном тексте: автореф. дис. … канд. филол. наук / В. В. Сысоева. – Белгород: БГУ, 2004. – 23 с.

77

построении произведения. Эта форма передачи чужой речи «вплетается в авторское повествование, одновременно позволяя звучать в нем голосу персонажа, происходит «размывание» границ между речевыми структурами»37. В этом контексте особый интерес представляет творчество Т. Н. Толстой, в частности, жанры малой прозы. Все ранние рассказы писателя объединяет «характерное для неё ироничное повествование, в котором голоса автора, рассказчика или главного героя возникают попеременно в едином потоке»38. Поэтому несобственно-

прямая речь становится стилистическим приёмом в поэтике Т. Н. Толстой, который позволяет реализовать уникальную авторскую идею.

В данной работе нами были исследованы синтаксические и стилистические особенности несобственно-прямой речи в рассказе Т. Н. Толстой «Ночь». В рассказе «Ночь» авторское повествование основывается на постоянном употреблении несобственно-прямой речи.

Главный герой произведения Алексей Петрович живёт, как ребенок, в

своем сказочном мире и не может оторваться от своей матери. События произведения описываются через призму его восприятия, что определяет специфику выявления конкретных примеров несобственно-прямой речи

впроизведении.

Врассказе «Ночь» Т. Н. Толстой систематично используются лексические и синтаксические повторы, которые, раскрывая характер и

37Глухова, О. П. Несобственно-прямая речь как способ выражения авторской модальности в современной прозе / О. П. Глухова // В мире научных открытий. – Красноярск, 2013. – № 11. – С. 270.

38«Ночь» Татьяны Толстой: методология отечественного литературоведения в практике интерпретации текста / Д. В. Адлерберг, В. П. Городецкий, М. А. Зенина [и др.] // Практики и интерпретации: журнал филологических, образовательных и культурных исследований. – 2017. – № 3. – С. 159.

78

передавая речь и внутренний голос главного героя, усиливают и эмоционально-экспрессивную наполненность произведения. Например: «Алексей Петрович раскрыл глазки Не пора ли вставать? Мамочка распорядится. Мамочка такая громкая, большая, просторная, а Алексей Петрович маленький. Мамочка знает, может, всюду пройдет. Мамочка всевластна. Как она скажет, так и будет» (Толстая Т. Река Оккервиль).

Несобственно-прямая речь помогает раскрыть характер Алексея Петровича как героя, остановившегося в развитии, полностью зависимого от матери. На присутствие чужого голоса указывает использование парцеллированных предложений, анафорического повтора диминутива «Мамочка», градационных рядов «громкая,

большая, просторная», «знает, может, пройдет», антонимической пары

«большая – маленький». Эти языковые элементы помогают читателю понять положение Алексея Петровича: полная покорность, послушание и восхищение властью Мамочки.

В поэтике Т. Н. Толстой чаще всего используется восходящая градация, которая создает дополнительную экспрессию высказывания,

поскольку каждый последующий элемент усиливает производимое им впечатление. Например: «А он – поздний ребенок, маленький комочек,

оплошность природы, обсевок, обмылок, плевел, шелуха,

предназначавшаяся к сожжению и случайно затесавшаяся среди своих здоровых собратьев, когда Сеятель щедро разбрасывал по земле полнокровные зерна жизни» (Толстая Т. Река Оккервиль).

В данном примере градационная конструкция в несобственно-

прямой речи передаёт контаминацию не только голосов автора и Алексея Петровича, что свойственно для конструкций несобственно-прямой речи,

но также создает ощущение полифоничности, состоящей из голосов

79

людей, окружающих главного героя. Стоит сказать, что речь Алексея Петровича в основном состоит из слов и конструкций, заимствованных из лексикона других лиц. Он буквально повторяет всё, что было сказано ему в свой адрес. Поэтому в этом фрагменте герой, сравнивая себя с Мамочкой, даёт себе своеобразную характеристику, основанную на высказываниях других лиц. Интересен и другой пример употребления градации в несобственно-прямой речи в рассказе «Ночь», в котором чётко выражается авторская модальность. Чаще всего такими конструкциями автор со своей точки зрения продолжает действие произведения. Например: «Мамочка, бежит Мамочка, задыхается,

протягивает руки, кричит, хватает, прижимает к груди, ощупывает,

целует» (Толстая Т. Река Оккервиль).

Использование градационных конструкций позволяет автору сделать повествование более динамичным, они выступают как особый стилистический приём создания эффекта киномонтажа, склеек действий персонажа. В рассказе Т. Н. Толстой «Ночь» несобственно-прямая речь с градационной конструкцией выступает и как языковое средство эмоционального воздействия на читателя.

Такие примеры позволяют прочувствовать читателю то же самое,

что и герой рассказа. Как отмечает О. В. Арзямова, «в художественном дискурсе конца XX– XXI века несобственно-прямая речь приобретает более выраженную прагматическую направленность. Модус субъекта речи репрезентируется таким образом, что его адресат (читатель или слушатель) непосредственно сопереживает происходящим событиям»39.

39 Арзямова, О. В. Особенности организации несобственно-прямой речи в русской новейшей художественной прозе / О. В. Арзямова // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. Серия: Филология, педагогика, психология. – 2011. – № 8. –

С. 174.

80