Экспрессивность художественного текста. Монография

В. В. Бабайцева трактует эллиптическое предложение как неполное, в котором отсутствие глагола является нормой: «Сказуемое отсутствует. Но его отсутствие значимо не только семантически, но и структурно, так как именно оно является тем звеном в цепочке связей,

которое соединяет второстепенные члены с подлежащим»1.

Говорящий, используя в речи безглагольные конструкции, имеет цель максимальный объём информации поместить в лаконичное высказывание. Неслучайно многие лингвисты рассматривают эллипсис

как один из ярких примеров экономии языковых средств.

Принимая во внимание точку зрения В. В. Бабайцевой, в данной работе мы будем называть эллиптические предложения предложениями с

функционирования эллиптических предложений в прозе Ирины Грековой. Материалом исследования послужили рассказы И. Грековой

«Дамский мастер» и «Под фонарём».

В отличие от собственно неполных предложений в эллиптических

«нулевая», незамещённая позиция глагола не является причиной смысловой неясности в предложении. В современной лингвистике такие предложения вызывают большой интерес у исследователей, активно ими изучаются. Сегодня эллиптические предложения трактуются в науке по-

разному: одни исследователи называют их безглагольными (К. Musteikis4;

Н. Депутатова5), эллиптическими (К. Неустроев)6, неполными

4Musteikis, K. Выражение волеизъявления безглагольными конструкциями / К. Musteikis // Материалы конференции People and the Word Foreign languages Research papers. - Vilnius: 1999. – Т. 1. – № 3. – С. 19–27.

5Депутатова, Н. А. Стимулирующие реплики побуди тельной семантики в английском и русском речевом дис курсе: автореф. дис. … канд. филол. наук / Н. А. Депутатова. – Казань, 2004.

11

ночам забирался ли ты в подгородние пустыри, чтобы слышать всё ту же неотвязную ноту? Был. Звук какого-то небывалого смысла…

(Грекова И. Под фонарем).

Немотивированная тавтология исчезает при доминировании в эллиптических конструкциях функции экономии, или лаконизации.

Наиболее частотно реализация этой функции происходит в заданном контексте в случае эллипсиса количественно-именного сочетания либо намеренного исключения тавтологического сочетания одного и того же имени при разных определениях: – Он окинул двенадцатирублевую комнату. Чердачное помещение. Но и двенадцатирублевая комната, и

чердачное – убогое обиталище! (Грекова И. Дамский мастер).

В анализируемых конструкциях может отсутствовать любой член предложения, но характерной чертой эллиптической конструкции является отсутствие глагольного сказуемого: – Что ты читаешь? –

Милля, папаша. Где-то слышались куранты, а там – шаги (Грекова И.

Дамский мастер).

В случае использования неполного предложения с эллипсисом обоих главных членов предложения отмечены наиболее интересными примерами.

Для стиля И. Грековой характерно наличие эллипсиса предикативной группы глагольного сказуемого, который никогда не имеет лексического восполнения из контекста.

Динамическая функция усиливается включением в предложение глаголов движения, в этом случае подчеркивается стремительность и быстрота действия: – Он раскидывал руки и туловище, приседая, и – на спину, и – ногами (Грекова И. Дамский мастер).

13

Эллиптические конструкции часто выполняют призывно-

побудительную функцию, в этом случае в них подчёркивается семантика призыва и требования. В таких предложениях отсутствуют глаголы движения, а сама конструкция приобретает семантику экспрессивной категоричности. Стоит отметить, что такие конструкции наиболее распространены в прямой речи, лозунгах, заголовках: – За беспорядком – к нам. Посыльному – двугривенник, а письмо – на стол (Грекова И.

Дамский мастер).

Семантика волеизъявления обычно выявляется при отсутствии глагольных словоформ, однако может наблюдаться эллипсис разных частей речи.

Эллиптические императивы, даже допускающие восстановление элиминированных членов, всегда отражают характер взаимоотношений коммуникантов1.

Сфера употребления эллиптических конструкций расширяется за счёт использования этих форм в приказах, отдаваемых лицами, старшими по званию, лицам, младшим по званию, в армии и на флоте. Такие предложения служат категорической формой выражения побуждения,

являются частью профессиональной этики, используются в распоряжениях, при выполнении профессиональных обязанностей,

требующих быстрых, решительных действий.

Кроме того, нами в прозе И. Грековой выделены следующие дополнительные функции.

1. Информационная функция. В анализируемых нами примерах эллиптические предложения были использованы в художественном и разговорном стилях речи, в диалогической речи и при описаниях.

14

2. Любое из эллиптических предложений несет в себе определенный объем информации, которую автор сообщает читателям.

Вы ко мне? – уныло поинтересовался он (Грекова И. Дамский мастер).

3. Эллиптическим предложениям присуща экспрессивно-

эмотивная функция, то есть они выражают отношение автора к тому, о

чем он говорит читателю. Данная функция состоит в том, чтобы вызвать у читателя эстетические переживания. Художественная речь обладает максимальной способностью убеждать, волновать, внушать,

завораживать. Эта особенность художественных произведений связана,

прежде всего, с их синтаксической структурой, которая передает ритм,

экспрессию переносно-образного употребления лексики. Никаких посторонних баб в доме (Грекова И. Под фонарем).

Итак, нами выявлено, что наибольшее количество рассмотренных эллиптических предложений в прозе И. Грековой выполняют функцию лаконизации, они как бы сжимают прозу, акцентируя внимание на наиболее важных элементах, то есть выделяют новое путем замены имеющегося. Исследуемые конструкции выступают в функции изобразительной, экспрессивно-грамматической, информационной и характерологической. Кроме того, в произведениях И. Грековой описаны конструкции с семантикой стремительности,

интенсивности действия и категоричности.

15

ГЛАВА 2. ЭКСПРЕССИВНОСТЬ ЛЕКСИЧЕСКИХ СРЕДСТВ В

ТЕКСТЕ

2.1.Экспрессивность как средство выражения авторской оценки

всовременной прозе

Экспрессивность – это совокупность семантико-стилистических признаков единицы языка, которые обеспечивают ее способность выступать в коммуникативном акте как средство субъективного выражения отношения говорящего к содержанию или адресату речи9.

Авторский текст всегда субъективен, эмоционально и экспрессивно окрашен. Как лингвистическая категория, экспрессивность взаимодействует с другими категориями: эмотивностью,

интенсивностью и оценочностью.

Важным экспрессивным приёмом текста становится приём выдвижения, который, по теории И. В. Арнольд, фокусирует внимание читателя на важных элементах сообщения, усиливает эмоциональный,

оценочный потенциал текста10.

Ведущим экспрессивным приёмом в прозе Ю. Полякова является языковая игра, что способствует возникновению языкового парадокса,

алогизма. В лингвистической литературе языковую игру определяют как

«творческое использование языковых средств, отступление от нормы,

четко осознаваемое говорящим (пишущим) и намеренно допускаемое»11.

В произведениях Ю. Полякова нами выявлено значительное

9Арнольд, И. В. Семантика. Стилистика. Интертекстуальность / И. В. Арнольд; науч. ред. П. Е. Бухаркин. – Москва: ЛЕНАЙД, 2015. – С. 491.

10Там же. – С. 368

11Лингвистический энциклопедический словарь / под ред. В. И. Ярцевой. – Москва: Большая российская энциклопедия, 2002. – С. 207.

16

количество примеров языковой игры, которые представлены в виде окказиональных слов, они выделяются на словообразовательном и лексическом уровнях. Вслед за И. Качаловой12 мы полагаем, что в выражении оценочной функции языковой игры участвуют следующие словообразовательные способы: узуальные: префиксация, аффиксация,

конфиксация, сложение; окказиональные: контаминация и др.

Из окказиональных словообразовательных способов можно выделить контаминацию, которая является наиболее интересным и часто

встречающимся видом образования окказионализмов в прозе Ю. Полякова.

Функция контаминации заключается в том, что автор пытается в

ёмкой, максимально сжатой фразе или слове показать многообразие окружающей нас действительности: … потом они вместе шли в буфет и разговаривали – обо всем: о явных переменах в жизни студентов, о

стрельбе по-македонски, об уморительной оговорке, которой порадовал

характеризующие человека по его внешнему облику, подчёркивающие особенности характера, в текстах этого автора являются эпитетами:

Возле битых автомобилей топтались виновные – равномордые,

быковатые парни в дорогих костюмах. Ничего особенного: мужчина средних лет, шевелюристый, с легкой проседью (Поляков Ю. Гипсовый

трубач: дубль два).

12 Качалова, И. Н. Феномен языковой игры как средства выражения оценочной семантики в текстах СМИ / И. Н. Качалова // Вестник Московского государственного областного университета. – 2010. – № 2. – С. 83–87.

17

Кроме того, окказионализмы в роли эпитетов усиливают имплицитный смысл художественного текста, помогают выявить личностные семы и актуализировать негативную ироническую оценку автора: Провинциалы вообще народ приставучий и трудновыводимый!

(Поляков Ю. Гипсовый трубач: дубль два). – Хочу, но меня Эдуард Степанович не отпустит… – грустно призналась неувядаемая девушка

(Поляков Ю. Гипсовый трубач: дубль два).

В текстах произведений Ю. Полякова частотна грамматическая трансформация прилагательных. Авторское восприятие мира активно реализуется с помощью ассоциативных возможностей лексем, они метафорически осмысливаются, трансформируются, вследствие этого происходит процесс порождения языковой игры: бездумно-

восторженный взор, пенный плевок (пиво из автомата), не отходя от первоисточника (пивной автомат), суровая общепитовская действительность и галстук цвета взбесившегося хамелеона,

добычливая супруга, мятежное красноречие, неуморимые тараканы,

капитально возвышался руководитель, человек с малоинформированным лицом, одетый с манекенской тщательностью и дотошностью,

протокольно улыбаясь и т.д.

В текстовом пространстве Ю. Полякова частотно метафорическое использование прилагательных, характеризующих состояние, когда языковая игра реализует интенцию иронической оценки автора: Обмирая от смущения и прислушиваясь к шорохам в прихожей, Чистяков с

педагогической сдержанностью поцеловал ее и почувствовал себя чуть ли не растлителем (Поляков Ю. Апофегей). Желябьев еще за месяц предложил Валере в полное распоряжение свою квартиру, сообщив, что у него имеется для таких случаев девочка из заводской столовой,

18

которая режет салаты с капиталистической скоростью, и что от Чистякова потребуется только «горючее» – бутылок пятнадцать

(Поляков Ю. Апофегей).

Ещё одним важным экспрессивным приёмом выдвижения в прозе Ю. Полякова является приём стилевой рассогласованности конструкций.

В следующих примерах оценке подвергаются соединение фраз,

наполненных высоким идеологическим пафосом, стилизованных под советскую риторику, например, беззаветно преданные партии,

метавшего политически выверенные молнии, внутренний мир

советской молодежи... и слов нейтральной лексики: Ковалевский был

руководителем старой закваски, скромным непритязательным

человеком, беззаветно преданным партии за ту безграничную власть

над людьми, каковую она дает своим избранникам (Поляков Ю.

Апофегей). Получив сложенный листочек, Чистяков не стал его

разворачивать, а небрежно бросил перед собой и как бы сразу забыл о

нем, увлеченный докладом профессора Желябьева, метавшего политически выверенные молнии в рок-музыку, которая словно раковая опухоль разъедает внутренний мир советской молодежи,

сбивая ее с активной позиции на кривую дорожку социальной апатии…(Поляков Ю. Апофегей).

Следует отметить, что в вышеназванных примерах автором используется намеренная возвышенная архаизация конструкций книжного стиля, ключевых советских идеологем, что способствует появлению изощренной едкой иронической оценки автора. В следующих примерах взаимодействие формул официально-делового стиля

советский лексикон, советовала воспользоваться ситуацией и

иностилевых элементов разговорного стиля обшаривая, запала

19

способствуют редукции высокого стиля, появлению экспрессивности авторской оценки. Кроме того, примером экспрессивного приёма выдвижения становятся не только употребление в одном ряду слов с заведомо сниженной оценочностью и слов с явной политической пометой, но и употребление прилагательного жуткое с негативной семой, относящегося к вождю мировой революции: – Вот, Володя,

значит, кредит мы с тобой выбили. Ну и нам с тобой… понимаешь…

полагается… как это теперь называется… – Он запнулся, обшаривая свой советский лексикон и с надеждой глядя на портрет Ленина,

знавшего, как известно, жуткое количество слов. – Бонус, – подсказал Мохнач (Поляков Ю. Гипсовый трубач: дубль два). Потом, в «исторической» курилке, она как бы между прочим сообщила, что, по ее наблюдениям, на Валерия Павловича «запала» студентка Кутепова,

дочка крупного партийного босса (Поляков Ю. Апофегей).

В следующем примере эпический тон предложения подчёркивает смысловое противоречие, обнаруживается алогизм суждения, ассонанс содержания и формы высказывания: Тогда состоялся торжественный вход царственной Пипы Суринамской в сопровождении полного генерала, на красном лице которого были написаны все тяготы и излишества беспорочной многолетней службы (Поляков Ю. Гипсовый трубач: дубль два).

Во втором примере иронии подвергается протокольная служебная обстановка в госучреждении: Вскоре в Грибоедовском дворце крашеная блондинка с широкой лентой через плечо с профессиональной задушевностью предупредила молодых о взаимной ответственности,

супружеском долге и предложила поцеловаться (Поляков Ю. Гипсовый трубач: дубль два).

20