Экспрессивность художественного текста. Монография

оцениваемых персонажей. В следующих примерах персонаж Букин высмеивается автором как человек-правдоискатель, отдававший все силы делу борьбы за справедливость «в рамках господствующего беззакония»

(Поляков Ю. Парижская любовь Кости Гуманкова). Семы фраз высокого стиля извергнув, алчущей, вошедшего, Отечества в обычном контексте имеют нейтральный оттенок, но мотивированные содержанием текста и соединенные в пределах одной строки со словами разговорного и нейтрального стиля, способствуют появлению экспрессивности:

Извергнув все это из недр своей алчущей справедливости души, Букин вынул из карманов побелевшие от напряжения кулаки и сел на место. В

зале воцарилась полная тишина, и лишь слышался шорох передаваемой из рук в руки газеты (Поляков Ю. Парижская любовь Кости Гуманкова).

На вопрос вошедшего в раж Букина я скорбно сообщил, что за

рубежами Отечества не бывал ни разу. – Ни разу! – зловещим эхом

повторил Букин. – Гуманков! Лучший программист! Ни разу! Где социальная справедливость? (Поляков Ю. Парижская любовь Кости Гуманкова).

Социокультурным контекстом продиктованы в прозе Ю. Полякова процессы деидеологизации лексики. Иронический эффект экспрессивных конструкций возникает в прозе писателя в случае появления ложного пафоса по отношению к поступкам персонажей, к

самим персонажам: Аспирантам второго года обучения родина иногда доверяла ведение семинарских занятий… (Поляков Ю. Апофегей).

Однажды, когда Чистяков, изнемогая от чувства собственной значимости, выяснял, что же осталось от лекций в головах студентов третьего курса, доцент Желябьев зачем-то привел в аудиторию нескольких аспирантов и среди них – Надю (Поляков Ю. Гипсовый

31

трубач: дубль два).

Ю. Поляков использует характерное для современной речи соединение в пределах одной строки низкого и высокого. Экспрессивные свойства стабильного словосочетания актуализируются, обусловленные семой иронической оценки. В следующих примерах соединяются жаргонизмы, разговорные элементы, бытовизмы: А банкиры, биржевики,

хозяева нефтяных скважин, красные директора акционированных

гигантов, флагманы порноиндустрии, обовравшиеся политики

слушали его пение, рассеянно поглаживая одноразовых подруг и роняя сладкие старорежимные слезы (Поляков Ю. Гипсовый трубач: дубль два). Когда, обливаясь потом и не чувствуя рук, они доперли багаж до платформы, штурм поезда был в самом разгаре. Вещи затаскивались через двери, впихивались в окна. Со всех сторон доносилась такая

глубинная и богатая матерщина, что Башмаков сразу догадался:

прозаики новой волны изучают жизнь исключительно на вокзалах, во время посадки на поезд (Поляков Ю. Замыслил я побег...). Потом нас

повезли в парк вроде Сокольников, там мы гуляли, ели мороженое и

обсуждали нелегкое существование французских пенсионеров в

сравнении с беззаботной житухой советских ветеранов труда

(Поляков Ю. Парижская любовь Кости Гуманкова).

Конструкции, маркированные как формулы делового стиля,

используются в прозе Ю. Полякова для изображения негативно оцениваемого героя, его сущности, а также как средство речевой характеристики персонажей: Тут впервые за весь обед в разговор вмешалась будущая теща Зинаида Ивановна, одетая в красное мохеровое платье и кудлатый парик. До этого она просто молча таскала с кухни еду, а на кухню – грязные тарелки и вдруг ни с того ни с

32

сего спросила, сколько Олег будет получать после института. Петр

Никифорович посмотрел на жену с усталой укоризной отчаявшегося

дрессировщика (Поляков Ю. Замыслил я побег...). Лишь однажды,

после объяснения с Чернецкой на митинге, Олег Трудович переборщил и к тому времени, когда Катя, усталая, но довольная, воротилась от ученика, жившего черт знает где, он уничтожил уже декадную норму водки и самоидентифицировался с трудом (Поляков Ю. Замыслил я побег...).

Оценочные экспрессивные смыслы пронизывают всю прозу Ю. Полякова и структурируют текст. В романе «Замыслил я побег…»

автор неоднократно упоминает, что близкими друзьями тестя главного героя Петра Никифоровича были люди из богемы, которые часто дарили ему подарки и оставляли автографы. Высокая поэтическая формула таких автографов подвергается оценочной деромантизации,

рассогласованность элементов лексической системы выступает как проявление «языкового карнавала», а сам поэт представляется читателям бездарным рифмоплётом: На журнальном столике невзначай лежал новый сборник Нашумевшего Поэта с благодарственным экспромтом на титульном листе: За Петра Никифорыча/Ноги всем повыворочу

(Поляков Ю.М. Замыслил я побег...).

В прозе Ю. Полякова оценочные конструкции отличаются повышенной стилистической окрашенностью, причем лексические еди-

ницы сниженных стилей являются сигналами особой эмоциональной экспрессивности: Сначала просто отмалчивался, потом научился отшучиваться, наконец, сам принялся искренне поругивать проклятых

коммуняк с их трепаным социализмом. Со временем Дарьялов стал модным художником, а прославился он во второй половине 80-х

33

картиной «Неуставняк». Полотно изображало кровожадных волчар,

одетых в дембельские кители и рвущих на куски нагого, беззащитного

салажонка… (Поляков Ю. Замыслил я побег...). Они с Ветой будут лежать на собственном кусочке пляжа возле теплого моря, а тем временем адвокат все обстряпает (Поляков Ю. Замыслил я побег...).

Итак, экспрессивные конструкции в прозе Ю. Полякова разнообразны, ярки, отличаются повышенной стилистической окрашенностью, являются сигналами особой эмоциональной экспрессивности.

34

ГЛАВА 3. СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ ИНТЕНСИВНОСТИ

ВХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ

3.1.Семантика интенсивности современного русского языка в сложноподчиненных предложениях местоименно-союзного типа

Всовременной лингвистике категория интенсивности выступает как одна из доминантных семантических категорий, формирующих концептуальную картину мира, находящую свое выражение в языке.

Центральное место среди средств выражения категории интенсивности занимают языковые средства, в которых проявляются различные по степени выражения признаки предмета. Целью нашей работы является описание средств выражения категории интенсивности на различных языковых уровнях в местоименно-союзных предложениях художественной прозы Ю. В. Бондарева и Ю. В. Буйды.

Местоименно-союзные предложения с семантикой интенсивности входят в состав сложноподчиненных предложений нерасчлененной структуры, однако отличаются от них характером связи, которую можно квалифицировать как корреляционную.

Опорное местоименное слово в таких предложениях содержит смысловое наполнение и единство сложноподчиненного предложения, а

придаточная часть сообщает этому местоименному слову содержательный аспект. Следует отметить, что обязательным экспрессивным компонентом главной части в таких предложениях являются коррелят и опорное слово количественной семантики. Часто встречающимися опорными лексемами в данных предложениях являются глагольные, адъективные, адвербиальные лексемы.

В представленных ниже предложениях глагольные лексемы

35

занимают приоритетные позиции. И это не случайно, ибо именно глагол,

по замечанию Н. Ю. Шведовой, превалирует в области количественных отношений, «именуя тот или иной процесс или процессуальное состояние, глагол притягивает к этому именованию все его словесные вариации, принадлежащие как самому глаголу, так и другим лексическим средам»15.

Изучение глагольного компонента в сфере исследуемых структур позволяет определить: интенсификация глагола происходит при образовании градационно-синонимических рядов. Степень интенсивности демонстрирует само глагольное значение, причем информацию об их интенсивности во многих случаях дают словарные толкования, а объективизацией интенсемы служат различные слова и словосочетания: «очень», «сильно», «с силой», «очень сильно», «чрезмерно», «крайне», «излишне» и другие. Интенсификация высокой степени признака выражается с помощью повторения наречия очень: 1 – «очень», 2 – «очень-очень», 3 – «очень-очень-очень».

Рассмотрим глаголы с учетом их отнесенности к лексико-

семантическим группам и отметим, что «они занимают периферийное место в составе своих лексико-семантических групп», обозначая явление,

отклоняющееся от границ меры действия16:

1. Лексико-семантические группы глаголов речевого действия:

говорить – галдеть («громко говорить»); кричать («говорить слишком громко»); орать («слишком громко говорить, громко кричать»): Перлин закричал на Лаврентьева так, что он испугался (Бондарев Ю. Берег).

15 Шведова, Н. Ю. Глагол как доминанта в системе русской лексики / Н. Ю. Шведова //Филологический сборник (к 100-летию со дня рождения академика В. В. Виноградова).

– Москва, 1995. – С. 412.

16 Там же. – С. 7.

36

2.Лексико-семантическая группа глаголов движения, перемещения

впространстве: ехать – гнать («быстро ехать») – нестись («двигаться вперед с большой скоростью»): Он так несся, что в округе бросились врассыпную (Бондарев Ю. Берег); побежать – рвануть («резко и стремительно тронуться с места»): Никита так рванул на огневую позицию, что едва не погиб (Бондарев Ю. Берег).

3.Лексико-семантическая группа глагольной лексики,

обозначающей определенной род деятельности, занятия или способа поведения и составляющей периферию акциональных глаголов:

работать – вкалывать («работать с большим напряжением и много»):

Греков вкалывал с утра до ночи так, что это не нравилось его родственникам (Бондарев Ю. Родственники); устать – обессилеть

(«стать бессильным»): Я настолько обессилел, что не мог даже подняться (Бондарев Ю. Родственники).

Вслед за Н. С. Авиловой, рассматривающей явление образования интенсивного способа действия и указывающей на то, что данная группа глаголов, кроме значения результата и интенсивности, имеет «свой тонкий индивидуальный оттенок значения» 17, мы выделяем следующие семантические константы интенсивного способа глагольного действия:

глаголы интенсивного способа действия со значением тотальности (то есть предельной полноты охвата действием): Дроздовский стоял выжидательно, так стиснув зубы, что заболели челюсти (Бондарев Ю.

Горячий снег); глаголы со значением интенсивного окончания действия:

Хуже, если человек настолько сжился с депрессивным состоянием, что не замечает его, считает нормой (Буйда Ю. Яд и мед).

17 Авилова, Н. С. Вид глагола и семантика глагольного слова: автореф. дисс. … докт. филол. наук / Н. С. Авилова. – Москва, 1976. – С. 12.

37

Наряду с этими способами глагольного действия в языке современной прозы выявлены и другие добавочные способы: глаголы с количественно-результативным значением: напугать, надуть, налечь,

наболеть и другие: – После войны, – заметил Дицман, нюхая сигарету расширенными ноздрями, – он был так напуган, что сделал пластическую операцию носа (Бондарев Ю. Берег). Ты уже печатала мои письма, но сейчас так наболело, что опять не могу молчать

(Бондарев Ю. Родственники).

В последнем примере предельность действия глагола наболело

связана не столько с достижением определенной степени интенсивности,

сколько с достижением определенного количества (наболело «много»).

Действие глагола в представленных моделях получает двойную семантическую экспрессивную наполненность: интенсивный результативный глагольный компонент в главной части и семантика следствия глагольного компонента – в придаточной.

Корреляты так, настолько, до того, до такой степени усиливают интенсификацию глагола и придают местоименно-союзным предложениям большую экспрессивность.

Рассмотрим адъективные и образованные от них адвербиальные лексемы.

Наиболее частотны среди адъективов лексемы сильный и великий,

которые на градационной шкале усиления признака могут образовывать градационно-синонимические ряды: сильный («значительный по степени и силе своего проявления») – значительный («большой по размерам,

силе») – мощный/могучий («очень сильный, значительный»): Удар был настолько сильным, что его отбросило в сторону (Бондарев Ю. Берег).

Событие, которое произошло сегодня было настолько значительным,

38

что у него поменялась мнение (Бондарев Ю. Родственники); большой –

великий («очень большой», употребляется при характеристике степени или силы проявления чего-либо) – грандиозный («чрезвычайно большой,

величественный»): Страшнее, когда случается такое великое горе, что трудно пережить (Буйда Ю. Синяя кровь); быстрый – бешеный

(«большой силы, напряжения, яростный»): Валерий так много оставил нам себя и задал такой бешеный темп жизни и развития, что нам надо просто очень много и честно работать (Буйда Ю. Львы и Лилии).

Рассмотрев адъективную лексику, обратимся к наречной. Среди наречий можно выделить также градационно-синонимические ряды:

сильно («значительно по степени и силе проявления») – мощно («очень сильно»): Сердце Иды увеличилось в объеме так мощно, что она стала задыхаться... (Буйда Ю. Синяя кровь); быстро – стремительно

(«чрезвычайно быстро») – молниеносно («мгновенно», очень-очень быстро): По словам Валерия, все произошло так стремительно, что не успел и глазом моргнуть (Бондарев Ю. Родственники); хорошо – дивно

(«прекрасно, восхитительно», иначе говоря «очень хорошо»): Она была так дивно хороша, что часами можно любоваться (Буйда Ю. Львы и Лилии).

Семантика интенсивности, представленная в данном типе местоименно-союзных предложений, выражается всем контактным словосочетанием. Однако, если в сфере адъективной, адвербиальной лексики интенсивность происходит только за счет интенсемы в значении слова, то в сфере глаголов и в результате наличия у него соответствующих аспектуальных характеристик. Придаточная предикативная единица в представленной модели обозначает событие,

могущее быть следствием только высокой степени проявления действия,

39

состояния или признака главной части. Эта единица содержит в себе характеристику явления, обогащая коррелят значением высшей степени действия или признака.

Таким образом, широкое использование сложных местоименно-

союзных предложений с семантикой интенсивности в текстах Ю. В. Бондарева и Ю. В. Буйды помогает передать автору отношение к персонажам, внутреннему миру героев, обозначить его оценочную позицию, открыть новые грани в изучении авторского повествования,

речевой характеристики героев, выяснить ситуативные особенности использования семантики интенсивности в тексте.

40