Экспрессивность художественного текста. Монография

МИНИСТЕРСТВО ПРОСВЕЩЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

НАБЕРЕЖНОЧЕЛНИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА РУССКОЙ И ТАТАРСКОЙ ФИЛОЛОГИИ

О. П. ГЛУХОВА

Экспрессивность

художественного текста

МОНОГРАФИЯ

КАЗАНЬ

РИЦ «ШКОЛА»

2026

Автор:

Глухова Ольга Петровна – кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры русской и татарской филологии Набережночелнинского государственного педагогического университета.

Рецензенты:

Салимова Д. А., доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка и литературы Елабужского института КФУ

Калинин К. А., кандидат филологических наук, и. о. заведующего кафедрой русской и татарской филологии НГПУ

Глухова, О. П.

Г55 Экспрессивность художественного текста: монография /

О. П. Глухова. – Казань: РИЦ «Школа», 2026. – 120 с.

Вмонографии представлен материал по изучению категории экспрессивности – многоаспектного явления, семантический механизм которого напрямую связан с образованием новых смыслов, с трансформацией значения слов, с их диффузностью и двуплановостью. Исследование посвящено проблемам выражения экспрессивности на лексическом и синтаксическом уровнях русского языка.

©О.П. Глухова, 2026

©ФГБОУ ВО «НГПУ», 2026

2

ВВЕДЕНИЕ

Настоящее исследование посвящено изучению многоплановой семантической категории – категории экспрессивности.

Экспрессивность (от лат. expressio – выражение) – семантическая категория, характеризующаяся различными формами проявления экспрессивной функции языка, его способностью выражать в содержании языковых единиц многообразие эмоциональных и оценочных отношений субъекта речи к тому, что происходит во внешнем или внутреннем мире человека. Лингвистическим механизмом экспрессивности является отклонение от стереотипов в использовании языковых единиц различных уровней.

Категория экспрессивности может охватывать все значимые единицы языка и любые элементы языковой структуры, используя самые различные языковые средства и способы для своего выражения.

Экспрессивность представляет собой форму субъективного,

эмоционального или эстетического отношения, реализуемого средствами отдельных языковых уровней: графического, фонетико-

фонологического, лексического, фразеологического,

словообразовательного, морфологического, синтаксического и текстуального. В нашем исследовании рассмотрены лексические и синтаксические средства выражения экспрессивности.

Лексическая экспрессивность как элемент семантической структуры слова представлена в работе средством прагматики,

обнаруживающим речевую стратегию автора, стилистически окрашенными лексемами, окказиональными словами, тропами,

различными языковыми аномалиями, выражающими авторскую оценку.

3

Синтаксическую экспрессивность рассмотрена на примере вводных и вставных конструкций, несобственно-прямой речи,

риторических высказываний, эллиптических предложений и других грамматических средств выражения экспрессивности.

4

ГЛАВА 1. ЭКСПРЕССИВНОСТЬ ЭЛЛИПТИЧЕСКИХ КОНСТРУКЦИЙ

1.1. Эллиптические побудительные предложения в прозе Ю. Полякова

Модальность как неоднородная и разноплановая категория с давних пор является объектом философских и лингвистических исследований. Все большее внимание исследователей привлекает категория субъективной модальности, в которой заключено антропоцентрическое свойство языка, проявляющееся в противопоставлении концептуального начала нейтрально-

информационному фону. Наиболее значительным средством выражения субъективной модальности, на наш взгляд, является категория императивности.

Прозу Ю. Полякова отличает насыщенность комплекса взаимодействующих модальных значений предикативной конструкции, а

язык произведений ярко демонстрирует средства и способы,

формирующие модальность как единую семантическую категорию.

Материалом исследования явились следующие произведения Ю. Полякова: романы «Замыслил я побег», повести «Парижская любовь Кости Гуманкова», «Сто дней до приказа», «Апофегей».

Ядром функционально-семантического поля категории побудительности, стержнем, вокруг которого группируются периферийные средства выражения побудительной модальности,

являются императивные предложения, где сказуемое выражено глаголом в повелительном наклонении. В случаях, когда глагол в повелительном

5

предложении отсутствует, побуждение к действию может быть выражено в максимально сжатой и категоричной форме.

Вслед за К. Мустайкисом1 и другими исследователями мы считаем

выраженной формой винительного или родительного падежа существительного, обозначают требуемый предмет или необходимое действие, команду: «Борис Исаакович схватился за грудь, захрипел и стал заваливаться. Каракозин и Гречко еле успели его подхватить. –

Врача! – закричал Джедай» (Поляков Ю. Замыслил я побег).

«Омоновцы, явно переброшенные в забузившую столицу издалека,

говорили с немосковской напевностью. – Документы! Приезжий? – Я

москвич, – возразил Башмаков, протягивая предусмотрительно взятый

с собой паспорт» (Поляков Ю. Замыслил я побег). В безглагольных

побудительных предложениях существительное может стоять в именительном падеже. В отличие от подобных предложений, где неназванное действие выполняет существительное в родительном или винительном падежах, эти высказывания не тематизируют каузируемое действие - объект действия, условие его протекания, – а лишь называют

причину, вследствие которой совершение действия необходимо.

А. И. Изотов считает эти высказывания эллиптическими эквивалентами перформативных побудительных предложений, полагая, что они являются номинативными по сути и находятся на периферии данного типа: «Майор приказал поднять батарею по тревоге – и цепь

1 Musteikis, K. Выражение волеизъявления безглагольными конструкциями / К. Musteikis // Материалы конференции People and the Word Foreign languages Research papers. - Vilnius: 1999. – Т. 1. – № 3. – С. 19–27.

6

замкнулась: в казарму вбежал дневальный и крикнул: «Батарея,

подъем!- а потом, после секундной паузы, добавил: – Тревога!»

(Поляков Ю. Сто дней до приказа).

Скрытые перформативы, не содержащие глагольной формы,

нередко эксплицируют категорическое побуждение и свободно сочетаются со скрытыми перформативами глагольного типа2:

«Подковыляв к трибуне, Р2Д2 вдруг как-то сразу снова постарел, даже одряхлел, зашатался и начал судорожно ловить посиневшими губами воздух, а чтобы не упасть, уцепился за трибуну. – Врача! –

заволновались в зале» (Поляков Ю. Замыслил я побег) (= мы просим

вызвать врача).

2. Побуждение к неназванному, но явно подразумеваемому действию выражается личным местоимением с предлогами ко и за: Они бросились к ограде, но Анатолич выскочил из дежурки, скатился по металлической лестнице и громовым командным голосом рявкнул:

«Отставить! Ко мне! Бегом!» (Поляков Ю. Замыслил я побег). «Есть!

За-а мной! – козырнул прапорщик и, отстранив плечом остолбеневшую и не сопротивлявшуюся уже Катю, зашел в квартиру» (Поляков Ю.

Замыслил я побег). Интересным в данных предложениях является тот факт, что лицо, выражающее волеизъявление, является одновременно и субъектом побуждения к действию, и объектом, по направлению к которому или за которым должен немедленно следовать слушающий:

3. Наречие в побудительном предложении может выполнять функцию сказуемого: «– Шире шаг! – командует комбат (Поляков Ю.

Сто дней до приказа). – Направо! Шагом арш! – продолжил свою

2 Изотов, А. И. Функционально-семантическая категория императивности в современном чешском языке в сопоставлении с русским / А. И. Изотов. – Брно: 2005. – С. 170.

7

воспитательную работу старший лейтенант» (Поляков Ю. Сто дней до приказа). Функцию волеизъявления могут выполнять наречия, которые восходят к именам существительным, или существительные, выступаю-

щие в роли наречий: «– Аркадий, пора бы уж! Прибыль составила 485

процентов! Хватит!» (Поляков Ю. Гипсовый трубач). «– Дежурный, на выход! – вдруг раздался вполне приличный вопль дневального Цыпленка,

тут же истошно подхваченный старательным Маликом» (Поляков Ю.

Сто дней до приказа).

4. Призыв к действию, команда и другие виды волеизъявления могут быть выражены междометиями. Некоторыми междометиями выражается побуждение к прекращению действий: «– Стоп-стоп-стоп!

- замахала руками редакторша. - Ян Казимирович, мы же договорились:

очень коротко и по существу! Вы поняли?» (Поляков Ю. Гипсовый трубач). Безглагольные предложения с междометиями, выражающими побуждение, некоторые исследователи определяют как «скрытые побудительные перформативные высказывания с побудительными междометиями», полагая, что тсс, цыц и т. д. можно трактовать как я

прошу, требую тишины / я прошу, требую уважения и т. д.3. К

прекращению разговора, плача или некоторых других действий призывается междометиями цыц, цыть, ша, тсс и нек. др.: « – Ругается?

– А то – пила двуручная! – Цыц! О матери такие слова! – нахмурился Арнольд» (Поляков Ю. Козленок в молоке). – Тсс! – Свирельников приложил палец к губам и кивнул на Светку, уже устроившуюся на переднем сиденье. Грибной царь. Для побуждения со значением

«направить куда-либо лицо», «заставить удалиться» употребляется

3 Изотов, А. И. Функционально-семантическая категория императивности в современном чешском языке в сопоставлении с русским / А. И. Изотов. – Брно: 2005. – С. 135.

8

междометие марш: – Честное слово, расскажу и про Жукова-Хаита, и

про Пат Сэлендж, а сейчас - марш к Огуревичу!. (Поляков Ю. Гипсовый трубач). В безглагольных предложениях междометие пожалуйста может выражать интенцию субъекта, элиминируемый глагол в данном случае легко восстанавливается из контекста: А ведь как поначалу радовались перестройке! Хочешь на лекции про Ницше говорить – пожалуйста!

(=говори). (Поляков Ю. Замыслил я побег). В предложениях этого типа междометие пожалуйста может выражать смягченное побуждение,

особенно если при междометии употребляется частица ну: – Ну Виктор Сергеевич, ну пожалуйста! – Я сегодня что-то не в форме! –

отнекивался тот для порядка. – Ну мы вас про-осим! – В другой раз.

(Поляков Ю. Замыслил я побег)

Мы можем констатировать, что потенциальная возможность функционирования слова проявляется только в речи, в контекстуальном его окружении, при отражении конкретной ситуации.

Проанализированный нами материал свидетельствует о том, что выражение семантики волеизъявления, побуждения к действию не является прерогативой только глагольных словоформ.

9

1.2. Функционирование эллиптических конструкций в прозе

И. Грековой

В современной лингвистике эллиптическими называют предложения, в которых отсутствует глагол-сказуемое, однако смысл его легко восстанавливается, причём для этого не требуется никакого контекста1. Конструкции с незамещенными синтаксическими позициями,

опирающимися на внутренний контекст, называются эллиптическими.

Такие предложения исследователи считают семантически полными, отмечая, что в них присутствуют «следы» сказуемого в виде приглагольных распространителей, что позволяет называть такие предложения предложениями с «нулевым сказуемым» 1. Тем не менее такие предложения в лингвистике не квалифицируются как неполные,

так как их неполнота является структурной нормой. Эти предложения не требуют восполнения, они абсолютно информативно достаточны.

Сегодня отсутствует единая точка зрения на эллиптические предложения и в само понятие эллиптические предложения вкладывается различное содержание. Как разновидность неполных эллиптические предложения в своих работах рассматривали В. В. Бабайцева,

А. П. Сковородников, Д. Э. Розенталь, А. А. Шевцова.

Эллиптическая конструкция рассматривается как структурная модель компрессии, имеющая возможность восстановления при наличии предыдущего или последующего контекста.

Употребление эллиптических конструкций частотно в диалоге,

поскольку в репликах диалога часть предложения опускается, но такие предложения могут встречаться и в ремарках к пьесам, в сложных предложениях, а также в заголовках газет.

10