Экранизация литературного произведения. Анализ художественного времени. Учебное пособие

Они идут молча. Николай шагает с ликующим видом победителя — размашистым шагом, и растерянная Настя едва поспевает за ним.

103. Инт. Квартира Николая. Гостиная. Вечер.

Николай прямо в пальто проходит через комнату. Выкладывает на стол пистолет. Потом он бережно снимает с Насти пальто.

Обессиленная Настя опускается на стул. Застывает в молчании.

Николай энергично возвращается к вешалке, сам снимает пальто и шляпу. Возвращается в комнату и зажигает свечу.

Настя продолжает сидеть неподвижно, опустив голову.

104. Инт. Квартира Николая. Спальня. Ночь.

Николай, закинув руки за голову, лежит в темноте с открытыми сияющими глазами.

105. Инт. квартира Николая. Гостиная. Ночь.

Настя всё так же сидит на том же месте, не шевелясь, не издавая ни звука.

Тихо. Только стучат и стучат часы. Оплывает свеча.

106. Инт. Квартира Николая. Спальня. Ночь.

Спящий Николай внезапно открывает глаза.

Видит часы на противоположной стене — половина восьмого. Очень тихо. Слышно, как стучит маятник. Не меняя позы, Николай бросает взгляд в сторону…..

У двери стоит, будто безумная, Настя. В руках она сжимает револьвер, глядит куда-то поверх Николая и не видит, что он проснулся. Настя начинает надвигаться на него.

Он закрывает глаза и притворяется крепко спящим. Темно. Николай слышит….. тишину. Вдруг ресницы Николая вздрагивают. Глаза открываются против воли.

Настя смотрит прямо на него. На мгновенье взгляды встречаются. С усилием Николай снова закрывает глаза.

Тихо... Долго ничего не происходит.

Николай открывает глаза — пустая светлая комната. Часы. Минутная стрелка лишь чуть-чуть подвинулась. Насти нет в комнате. Слышен звон чайной посуды, ещё какие-то уютные утренние звуки.

107. Инт. Квартира Николая. Ванная комната. утро.

Николай с удовольствием умывается из кувшина. Растирается мохнатым полотенцем. Надевает свежую рубашку.

На секунду останавливается перед дверью в гостиную. Выходит к завтраку.

108. Инт. Квартира Николая. Гостиная. утро.

За накрытым столом сидит Настя. Перед ней сверкающий серебром маленький самовар.

Муж избегает смотреть Насте в лицо. Сначала его взгляд падает на поверхность дымящегося чая — это она протягивает ему чашку.

Он нарочно не спешит взять у неё из рук горячую чашку. Со вкусом наслаждаясь своей недавней победой.

Рука Насти дрожит. Чашку подхватывает Лукерья и ставит перед Николаем.

Настя спокойно наливает ему горячих сливок из сливочника. Он видит, что лицо её ясно и безмятежно.

Николай, кажется, удивлён.

109. Нат. Рынок. День. Зима.

Улица заставлена обозами с ёлками. Ёлки навалены друг на друга и образуют на возах целые горы.

Николай идёт в коридоре, образованном стенами зелёной хвои. Кажется, что он в лесу.

Разносчик. Сбитень, горячий сбитень!

Вереница возов заканчивается и открывается вход в магазин. В витрине блестит серебристая Вифлеемская звезда, устроен маленький рождественский вертеп.

У дверей приказчики пьют горячий сбитень из толстых гранёных стаканов. Валит пар. Заметив Николая, один парень отде-

лился от группы, отдал стакан товарищу.

Продавец. Чего изволите, барин?

Парень открывает Николаю дверь в магазин.

Николай. Кровать, мне нужна кровать. Продавец. Для прислуги?

Николай. Нет. Вот эта подойдёт.

Продавец. Эта? Три рубля стоит. Но служить будет, сносу нет. Ещё внукам останется.

110. Инт. Квартира Николая. Гостиная. День.

Посреди гостиной стоит узкая коечка. С не новым в разводах матрасом. Этот матрас выглядит как-то особенно безобразно среди уютной обжитой гостиной. Лукерья вносит белоснежную стопку белья. Расправляет простыню. Закрывает матрас.

У Лукерьи горестное выражение лица.

Настя сидит в кресле. Она равнодушно смотрит поверх книги за этими приготовлениями. Входит Николай с дворником.

Дворник держит тяжёлую китайскую лаковую ширму.

Николай. Лукерья, ширму протри.

Николай смотрит на застывшую в кресле Настю.

Дворник возится с ширмой. Лукерья возит по чёрному лаку

сухой тряпкой.

Николай (голос за кадром). В моих глазах она была так по- беждена, была так унижена, так раздавлена, что я мучительно жалел её, хотя при этом мне решительно нравилась идея об её унижении. Идея неравенства нашего нравилась...

Настя едва заметно улыбается.

111. Инт. Квартира Николая. Спальня. Ночь.

Тёмная комната. Николай встаёт со своей постели, зажигает керосиновую лампу.

Выходит из спальни.

112.Инт. Квартира Николая. Гостиная. Ночь.

СкеросиновойлампойврукахНиколайвходитвтёмнуюгостиную. Осторожно подходит к ширме, за которой скрывается кро-

вать Насти. Слышит шумное тяжёлое дыхание.

Николай. Настя!

Настя не отзывается. Жёлтый круг лампы освещает её лицо — оно страшно... Из распухших растрескавшихся губ хрипит тяжёлое дыхание. Глаза ввалились.

113. Инт. Квартира Николая. Кухня. Ночь.

Николай в ужасе бежит на кухню:

Николай. Лукерья! Вставай — барыне плохо.

Николай стремительно убегает.

Сонная Лукерья встаёт, накидывает платок.

114. Инт. Квартира Николая. Гостиная. День.

Настя в постели. Она аккуратно укрыта до самого подбородка белым одеялом. У столика с аптечными пузырьками строгая женщина — больничная сиделка. Она отмеряет в стакан из

склянки какие-то капли. Настя неожиданно подаёт голос.

Настя. Коля!

Николай вбегает на её зов.

Николай. Что, что, Настенька!

Сиделка прижимает палец к губам.

Сиделка. Тс-с. Она Вас не слышит, это бред.

Настя стонет, мечется по подушке. Несвязно бормочет:

Настя. Ёлочку….. Ёлочку к Рождеству….. Папенька из леса при- возил.

Николай. Ах ты, Господи, я и забыл. Сейчас, я мигом. Приве-

зу. Ведь Рождество!

Сиделка. Николай Фёдорович, это — жар. Больная бредит.

(Сиделка говорит строгим голосом.)

Николай выбегает из комнаты.

Николай. Сейчас, Настя, я мигом.

115. Инт. Квартира Николая. Гостиная. Вечер.

Настя приоткрывает глаза. Видит ёлку. Слабо улыбается. Золотой ангел дрожит на ветке, расплывается в её слезящих-

ся от жара глазах.

Николай и Лукерья наряжают ёлку в комнате больной.

Настя вскрикивает. Начинает метаться по подушке.

Настя. Жарко!

Николай подбегает к ней.

116. Инт. Квартира Николая. Гостиная. Ночь.

Тихо. Слабо светит зелёная лампа.

Настя бессильно раскинулась на подушках — у неё на лбу испарина.

Сиделка прикладывает Насте к губам специальный поильник.

Подходит Николай:

Николай. Дайте, я сам.

Сиделка. Николай Федорович, Вам бы прилечь, третью ночь

не спите.

Николай. Не спится...

Сиделка. Тогда приготовьте сухое полотенце и рубашку. Бу-

дет потеть.

Николай. Идите подремлите, я всё сделаю.

Сиделка. Правда? Тогда я пойду, сделаю питьё на завтра.

Сиделка уходит.

Николай выдвигает ящик комода. Перебирает пальцами стопку чистого белья. И вдруг натыкается на револьвер. Тот выскользнул из белья и с лёгким стуком ударился о дно ящика.

Николай какое-то время смотрит на револьвер, потом снова прячет его под бельём. Достает полотенце, рубашку и задвигает ящик.

Настя зашевелилась. Николай подходит к ней:

Николай. Что ты? Пить?

Настяотрицательнокачаетголовой.Пытаетсяприподнять-

ся на кровати. Николай подхватывает её. Помогает ей сесть:

Николай. Ой, какая потная. Ничего-ничего. Сейчас перео- денемся. Всё хорошо. Всё вовремя. И револьвер. Выдержав ре- вольвер, я уже не могу быть для тебя подлецом? Да? Ведь я не

знал, что ты не выстрелишь, не мог знать…..

Настя. Оставьте меня….. Я уже не должна….. Мне холодно.

Её хрупкое тело бессильно оседает. Николай подхватывает Настю, стаскивает мокрую рубашку, бросает её на пол и ловко облачает Настю в огромную мужскую полотняную рубаху.

Из глаз Насти текут слёзы.

Николай. Потерпи. Сейчас ляжешь.

Николай осторожно укладывает Настю. Встряхивает одеяло.

117. Инт. Квартира Николая. Гостиная. Вечер.

Настя лежит на койке — вся в белом. Грубые шерстяные носки на тонких ножках. Она опять похожа на маленькую девочку.

Николайукрываетеё,вытираетслезинкиуголкомполотенца.

Настя затихает. Николай присаживается рядом на стул:

Николай. Ну, я странный человек, может быть, странный, но не трус, трус не выдержал бы, не подлец. Не подлец ведь, а?

Николай говорит шёпотом и тихонько целует её в обмётанные губы.

Настя всхлипывает в бреду.

Настя. Как жарко!

Николай. Всё, всё. Засыпай….. А я тебе расскажу что-нибудь. Про Крым, про степной ветер. В Гурзуфе чёрный виноград. Я и кассу эту открыл….. Чтобы уехать туда….. К морю. Чтобы людей не видеть. Купим имение с виноградником. Тридцать тысяч

стоит. Стоит ведь?! Я давно так мечтал, для себя одного. Но я

даже не думал, не надеялся тебя встретить.

Настя. Жарко…..

118. Нат. Перрон. День. Лето (Воспоминание Николая).

Жара. На перроне военный оркестр играет вальс. Шумит пёстрая толпа: офицеры, штатские, дамы.

Сквозь толпу движется измученный, грязный Николай в затрёпанном пальто с бахромой на рукавах. Нечаянно натыкается на полного, румяного офицера. Николай хочет ускользнуть незамеченным, избежать встречи. Но румяный офицер уже за-

метил его:

Пётр. Николай? Вы?! Николай. Пётр? В армию?

Пётр. Какое там — в армию? Я же в отпуске. Жену в Карлсбад отправляю. В семейный пансионат на всю зиму. Я, знаешь ли, брат, женился... А в армии, на театре военных действий пол- ная аномалия во всём. Кампанию начали поздно. Англичане турок скорострельными ружьями успели вооружить. Те жарят

по нам, русопятым, даже не целясь.

Николай. Воевал?

Пётр. А как же! Герой Плевны. Редут какой-то брали, так я ло- шадку захватил. Доложу я тебе….. Голова маленькая, как у змеи.

Пётр складывает ладони, показывая, какая головка у лошади.

Пётр. Ноги сухие, легкие. И бока — вот!

Он обводит себя руками, становясь похожим на весёлого борова.

Пётр. Домой отправил. А то зазеваешься — свои же офицеры и уведут. Такая, брат, кобыла! Такая!

Вдруг его лицо теряет обычное глуповатое выражение, и он

говорит почти шёпотом:

Пётр. Большие потери, Коля! Очень большие. Там одна мане- ра... Побольше солдатских лбов бросать на укрепления — и все дела.

К нему подходит чопорная дама в золотом пенсне и с совершенно плоской грудью. Она с ужасом смотрит на поношенное платье Николая и тянет мужа прочь.

Тот нехотя уходит, увлекаемый ею, оборачивается и кричит:

Пётр. Коля! Сестра тебя ищет, Коля! Вот дурак, чуть не забыл. Деньги какие-то тебе причитаются!

Жена с силой сжимает его локоть, да так, что побелели её тощие пальцы.

119. Нат. Причал. День. Лето (Воспоминание Николая).

У причала с корабля толпа пассажиров спускается по трапу. Мускулистые грузчики тащат багаж. В стороне стоит исхудавший, измождённый до слабости Николай. На него кричит

дюжий грузчик, пробегая мимо с громадным тюком на плечах:

Грузчик. Посторонись!

Маша. Коля! Стой, стой там. Не уходи никуда!

К Николаю сквозь толпу пробирается сестра Маша. Николай попытался скрыться, но толпа вытеснила его на-

встречу сестре.

Маша. Николенька!

Сестра обняла и прижалась к нему, невзирая на грязные тряп-

ки, в которые одет брат. К Маше подошёл муж.

Маша. Ищем мы тебя….. Давно….. Феликс. Да, Николай Федорович. Мы…..

Маша. Феликс, оставь его, ладно? Не сейчас. Пойдём, братик.

(Она увлекает Николая из толпы зевак.) Всё будет хорошо. Всё

поправится.

Феликс. Деньги, правда, небольшие. (Феликс пытается го- ворить деловым тоном.) Но в сохранности. Крёстная оставила.

Все в сохранности.

Николай. Деньги? Деньги вздор….. Не стану же я на железой дороге служить! И мундир вздор! Оставь меня, Маша. Чем хуже — тем лучше….. Вздор, всё вздор…..

120. Инт. Квартира Николая. Гостиная. Ночь.

Настя стонет в забытьи.

Николай, дремавший в кресле, очнулся.

Настя. Жарко!

Тикают часы. Горит лампа с зелёным абажуром.

121. Инт. Квартира Николая. Кухня. утро.

Лукерья с шумом отрывает ленты бумаги с оконной рамы. Распахивает окно настежь.

В кухню врывается весенний шум.

Весна! Воробьи оживленно скачут по веткам.

122.Инт. Квартира Николая. Ссудная касса. День.

Вкассе появляется доктор Шредер. Стряхивает в прихожей

мокрую шляпу:

Шредер. Капель. Весна! Как тут наша Анастасия Алексан-

дровна?

Шредер со стетоскопом в руках проходит в спальню, сопровождаемый Николаем. Николай остаётся у двери спальни и трево-

жно прислушивается.

Шредер. О! Ну ведь красавица! Что я говорил? Ну-с, темпе- ратуры нет?

Николай тревожно шагает из угла в угол. Потом стучит:

Николай. Можно?

Шредер (за кадром). Что, позволим ему войти? Входите, Ни- колай Федорович!

123. Инт. Квартира Николая. Гостиная. День.

Николай осторожно входит.

Портьеры на окнах опущены, и в комнате царит густой сумрак.

Настя лежит на животе в постели. Она укрыта одеялом до пояса.