Экранизация литературного произведения. Анализ художественного времени. Учебное пособие

80.Нат. Перед трактиром. Вечер. (Воспоминание Николая).

Избитого Николая волокут по земле за угол — подальше от дверей трактира. Улица пустеет. Перед трактиром мужичок тихо играет на гармошке. В грязи валяются изодранные подписные билеты. Над ними стоит безрукий парнишка и плачет о чём-то горькими пьяными слезами.

81. Нат. улица горда. Ночь. зима.

Николай судорожно вздыхает, плотнее запахивает воротник своего пальто и с трудом поднимается со скамейки. Тяжело идёт дальше.

Снегопад усиливается. На бульваре ни души.

Мимо Николая проезжает пролётка с закрытым верхом, останавливается у арки дома. Из пролётки выскакивает мужчина, в котором мы узнаем Ефимовича. Он подаёт руку выходящей за ним даме — это Настя! Она быстро скрывается в арке.

Николай бежит к дому. Навстречу выступает Ефимович:

Ефимович. А я уж не чаял застать. Сердечно рад: вот он —

успех на новом поприще! Николай. Что Вам угодно?

Ефимович. Не на улице же нам разговаривать? Николай. Говори быстрее.

Ефимович. А я к тебе, Николай, м... Ну, по старой памяти, просто, Николай, по делу. Ты сколько дашь за вот такой порт-

сигарище? Знатная вещь! Веришь, карман оттянул.

Николай. Уходи!

Ефимович. Ты только взгляни. Николай. Уходи немедленно.

Ефимович безошибочно чувствует, что Николай сейчас его

ударит.

Ефимович (отстраняется). Ну, не горячись, дуся.

Ефимович трусливо убегает.

Ефимович (издалека). Ты пожалеешь! Сто раз пожалеешь!

132Экранизация литературного произведения

82.Инт. квартира Николая. Ссудная Касса. День.

Вприхожей Николая встречает Лукерья. Принимает пальто.

Быстро говорит Николаю взволнованным шёпотом:

Лукерья. Здесь она, вернулась. Не говорит ничего. Вы, ви-

дать, слегка разминулись.

Она видит бледное лицо Николая, прилипшие ко лбу волосы.

Лукерья. Ах ты! Да на Вас лица нет.

83. Нат. улица города. день. зима.

Идёт снег. Николай энергично шагает по улице.

Николай (за кадром). Бунт и независимость. Вот что было. Только она не умела. Дело в том, что выходить одна из кварти- ры она не имела права. Без меня ни шагу. Таков был уговор в невестах. Назавтра она опять ушла. Потом снова...

Николай сворачивает в ворота. Попадает во двор дома, где Настя жила с тётками.

84. Нат. Перед домом Насти. День. Зима.

Грязный двор припорошён белым снегом. Сейчас во дворе никого нет. Николай стучит в дверь. Дверь со скрипом открывается.

Появляется растрёпанная краснокожая баба. Она сильно навеселе.

Тётка 1. Ой! Что это Вы?!

Николай. Вы должны знать, где она?

Тётка тупо уставилась на Николая осоловелыми глазами. По-

том что-то сообразив, начинает голосить:

Тётка 1. Ой! Ой, не могу. Жену потерял! Быстро ты управил- ся. Эй, гляньте-ка на него!

Во двор изо всех щелей выползают какие-то рожи.

Николай. Постой! Так она не у вас?!

Тётка пьяно мотает растрёпанной головой.

Николай. Но ведь в любой момент может появиться? Так ли? Я прошу известить меня об этом.

Тётка лукаво улыбается, делая жест пальцами — мол, деньги.

Тётка. Дык...

Николай. Я понимаю.

Николай тут же вытащил бумажник. И сразу из дверей высунулась тощая седая старушка с головой туго обвязанной плат-

ком и уставилась на Николая.

Николай. Красненькой будет достаточно? Хорошо!

Николай сует тётке деньги. Старуха быстро прячет деньги за пазуху. Зеваки исчезают.

Старуха больно пихает пьяную сестру в бок, та безропотно исчезает в доме.

Тётка тут же опять протягивает сухую серую ручку:

Тётка 2. Ещё пять. И можно разузнать. Если Вам угодно. А девка — дрянь, дармоедка! Шалая. Неблагодарная! Но... воля

Ваша.

Тётка 1 (появившись на пороге дома). Мил человек, мы тебе всё устроим. Сам увидишь. И ключик дадим, и дорогу пока- жем! Подожди немного. Я сигнал дам, когда уж будет можно…..

85. Инт. Квартира Николая. Ссудная касса. День.

Николай занят какими-то счетами. Вдруг он слышит шаги. Приближается стук каблучков.

Настя стремительно входит. Она очень изменилась. Теперь это изящная молодая дама. Волосы убраны под нарядную шляпку. Платье простое, но сильно стянутое в талии. Она кажется очень возбуждённой. Бросает на столик перчатки. Подбегает к полке с книгами, достает одну. Начинает торопливо листать, как будто ищет что-то.

Николай сидит, тупо уставившись на её ботинки. Кажется, видит только их — с каблуков сползают комочки грязноватого снега и тают на ковре.

Настя внезапно резко поворачивается к мужу:

Настя. А правда, что Вас из полка выгнали за то, что Вы на дуэль выйти струсили?

Настя ждёт ответа.

Николай. Да. Впрочем, я сам уже перед тем подал в отставку. Настя. Выгнали как труса?

Этот разговор кажется Николаю странным. Он пытается со-

средоточиться, собраться с мыслями.

Николай. Да. Они присудили как труса. Но я отказался от ду-

эли не как трус...

Настя. Нет? Не как трус? А как? Как?

Николай. Восстать действием против большинства значило выказать гораздо более мужества, чем в какой хотите дуэли.

Она злобно рассмеялась:

Настя. «Восстать действием»? Какая чушь!

Николай. Это значило принять на себя все последствия тако-

го решения! Все!

Настя. О чём Вы?

86. Нат. Нева. Ночь. Лето (Воспоминание Николая).

Слышен плеск воды.

Светлая летняя ночь. Тёмная вода блестит, как масло. Неярко светятся редкие звёзды. У гранитного причала лениво покачиваются пришвартованные крестьянские барки с пушистыми копнами сена.

На фоне светлого неба появляются чёрные силуэты голов —

мужики. Они тихонько переговариваются между собой:

Мужик 1. Опять тут….. Спит…..

Мужик 2. Нам-то ниш-што, завтра при-идёт баржа, подря- димся разгружать….. Мы всё одно крестьяне. А благородия — за- путался, и нет человека…..

Мужик 1. Истинно говорю….. Сегодня в барке сенной, а зав- тра….. С сеном в башке на государеву службу уж не пойдешь.

Николай спит на сене, укрывшись плащом. Барка качается, и голоса едва слышны — бу-бу-бу….. Мужики пошли дальше своей дорогой. Спрыгнули с причала, пошли вдоль берега — и растворились в сумерках... Плеснула вода. И снова тихо.

На барке, на светлом облаке сена — фигура человека. Будто

парит между небом и чёрной водой.

Настя (за кадром). Всё? Вы ничего мне не хотите рассказать?

Николай открывает глаза — смотрит куда-то в небо.

87. Нат. Улица города. Вечер (Воспоминание Николая).

Зима. Ветер несёт над сугробами снежную пыль.

У Казанского собора студенческий митинг. Возгласы, транспаранты — студенты требуют свобод. Полицейские следят за происходящим, ожидая команды. Николай, с трудом передвигая ноги, то и дело натыкается на студентов. Николай зябнет в старой шинели со споротыми погонами. Теперь он выглядит совершен-

ным бродягой.

Студенты. Требуем выборов ректора! Допустить женщин к

наукам! Да побольше и покрасивше!

Николай (бормочет). Я не здоров, я брежу. Я устал, я не здо- ров…..

Николай едва шевелит замёрзшими губами.

Студенты. Автономию университетам! И прислугу на квар- тиры!

Наконец, из гущи народа Николай выбирается к тротуару. Открывает какую-то дверь. Клубы пара вырываются на улицу. Николай сворачивает в переулок.

Прямо на тротуаре сидит на стульчике старуха-старьёвщица. Перед ней разложен разнообразный хлам.

Покачиваясь, Николай идёт к ней:

Старьёвщица. А? Чего это ты? Николай. Вот.

Николай протягивает эполеты, споротые с парадного мундира.

Старьёвщица. Дай, взгляну!

Старьёвщица тянет красные, как у прачки, руки.

Старьёвщица. Нет. Не возьму.

Николай. Это же….. золото.

Старьёвщица. Не возьму, отец, потому как цены настоящей не знаю. А вот адресок тебе обозначу. Мозер их фамилия. Да

только и там…..

Николай. Что ещё?

Старьёвщица. Строго. Погнать могут. Да тебе ведь, я чай, не впервой?

Она вглядывается в синее от холода лицо Николая. Видит его

запёкшиеся губы, лихорадочный блеск глаз.

Старьёвщица. Бумажку-то возьми. А, глядишь, потихонечку с богом….. и дойдёшь. Много теперь офицерского чего несут. А я цены настоящей не знаю.

88. Инт. Ночлежка. Ночь (Воспоминание Николая).

Николай спит на грязном тюфяке. Он с трудом открывает глаза…..

…..и видит расплывчатое непонятное пятно. Оно становится всё отчётливее — это потрескавшиеся чёрные пятки какого-то босяка.

Храп, похожий на грохот. Сидя на корточках, двое несчастных шепчутся о чём-то ужасном, со страхом озираясь по сторонам.

В тесном ночлежном доме Николай на нарах — один среди многих.

Всё покачнулось и поплыло перед глазами, смешиваясь в одно

бесформенное, угрожающее, текучее.

Настя (за кадром). Так Вы ничего не хотите мне сказать?

89. Инт. Квартира Николая. Ссудная касса. День.

(Продолжение сцены 91).

Николай. О чём?

Настя. О том, как по гривеннику просили, и под бильярдами

ночевали? Нет, не хотите? Николай. Нет. Не хочу.

Настя. Вы, однако ж, мне об этом ничего не сказали до свадь- бы. Ах да, теперь же Вы — лицо. Финансист! Лукерья! Мне нуж- но переодеться.

Николай с удивлением смотрит на жену. Однако молчит.

Настя. Быстрее, я ноги промочила. А, так пойду.

Настя уходит. Входит Лукерья с ботинками.

Лукерья. Барин, Николай Федорович!

Николай. Что?

Лукерья. К генеральше она пошла.

Николай. К какой? К какой, чёрт возьми, генеральше?! Лукерья. Я это верно знаю. Тётки сказали. Приходили от

них. Человек приходил. В общем, они всё узнали. И вот — адре- сочек и ключик.

Николай подходит к столу. Достаёт из ящика револьвер. Кла-

дёт его в карман.

Лукерья. Они говорят, что она с вашим товарищем каким-то спуталась. Свидания у них. А ты, барин, не ходи! Христом-бо- гом прошу. Ты верь ей. Прости. Поколоти хорошенько и про-

сти!

Николай. Дура! А если с Настей что случится?

90. Нат. Перед домом генеральши. День. Зима.

Николайоткрываетключомоблупившуюсядверьчёрногохода, тяжёлую, сумрачную и оказывается в темноте.

91. Инт. Дом генеральши. Чёрный ход. День.

Стараясь не шуметь, он осторожно продвигается в глубину дома. Нигде никого. Вдруг он слышит приглушённое звучание двух голосов. Мужского и женского. Он идет на звук и оказывается перед дверью.

92. Инт. Дом генеральши. Перед дверью в гостиную. День.

Двойная, украшенная лепниной дверь неплотно закрывает вход в гостиную так, что Николаю видна только часть огромного пустынного зала.

В просвет он видит Настю, сидящую за столом, её собеседника не видно, но из своей позиции Николай хорошо слышит его — голос Ефимовича.

Николай следит за Настей, не в силах оторваться.

До Николая доносится воркование невидимого ему обольсти-

теля:

Ефимович (за кадром). Да что же это Вам со мной, стариком, скучно? Неужто Вам с мужем Вашим весело? Ах, не хмурьтесь, я же пошутил,

Ефимович с шумом встаёт и подходит к Насте. Николай нащупывает пистолет в кармане. Скулы резко проступают на его лице.

93. Инт. Дом генеральши. Гостиная. День.

Ефимович оказывается у Насти за спиной. Теперь он хорошо виден Николаю. Руки Ефимовича начинают оглаживать спинку кресла медленными эротичными движениями. Настя выпрямляется, боясь обернуться.

94. Инт. Дом генеральши. Пред дверью в гостиную. День.

Николай стоит, затаив дыхание.

Дверь слегка подалась от сквозняка, и щель, у которой стоит Николай, сузилась.

Ефимович уверенно продолжает:

Ефимович (за кадром). Я не Ваш муж — о деньгах я с Вами говорить не буду. А впрочем, деньгам служат и честь, и хра- брость. А деньги служат мне!

Сквозняк приоткрывает дверь.

95. Инт. Дом Генеральши. Гостиная. День.

Николай видит, как Ефимович набрасывает Насте на шейку

сзади ожерелье. Звонко щёлкает замок. Настя вздрагивает.

Ефимович. Не пугайтесь, не из закладов. Камни, быть может,

средние. Но все недостатки искупаются работой.

Настя. Вы неуверенно себя чувствуете, если Вам, чтобы по- нравиться, нужно чернить другого!

Настя пытается снять украшение и, подняв руки, невольно принимает соблазнительную позу.

96. Инт. Дом генеральши. Перед дверью в гостиную. День.

Николай взбешён.

Ефимович. Вы всё о своем Николя?!

Настя. Но ведь вы презирали его как труса, а сами….. Ведь вы, офицер, сами-то обидчика не вызвали, а?

Ефимович заливисто рассмеялся. Он приблизился к Настино-

му лицу, заглянул ей в глаза:

Ефимович. А Вы не хотите меня понять. Nervus belli pecunia.

Снова тихонько скрипит дверь.

Ефимович. Сквозняк, я закрою.

Ефимович направляется к двери. Он совсем близко от Николая.

Настя. Деньги — нерв войны. Я понимаю. Нет, не закрывайте дверь. Вы меня пригласили для латинских упражнений? Гене- ральша задерживается, и я чувствую себя крайне неловко. Да помогите же! Настя с раздражением теребит замок колье.

Ефимович, наконец, отходит от двери, за которой стоит Николай, и возвращается к Насте.

97. Инт. Дом генеральши. Гостиная. День.

Ефимович. Ах, плутовка. На что вам генеральша? Этот на- ряд Вы ведь надевали не для вдовы? Сиреневый цвет, цвет — порока. Как Вам удаётся одеваться с изяществом из скудных

средств?

Настя. Вы не ответили на мой вопрос. В чем трусость Николая?

98. Инт. Дом генеральши. Перед дверью в гостиную. День.

Николай замирает в ожидании.

Ефимович (за кадром). Хотите быть женой закладчика — будьте. Но другие радости для Вас не заказаны. Ложа в опере.

Лето на водах. Хорошо, должно быть, теперь в Ницце….. А обще- ство….. Не осудят. Раболепствовать станут. А, Вы про трусость спросили?!

У Николая от напряжения выступил пот на лбу.

99. Инт. Дом генеральши. Гостиная. День.

Ефимович вдруг звонко и раскатисто захохотал:

Ефимович. Трусость? Ваш супруг горд и в гордости не умён.

Настя в волнении теребит на шее замочек ожерелья.

Ефимович. Дал себя провести, как мальчишку. Ну да бог с ним! Вы правы, я никогда не воевал. Пётруша воевал, отчаян- ный храбрец. Да вот….. Кобыла его мне досталась. Турки Пётру- шу... Царство ему небесное.

Настя поднимает взгляд на Ефимовича. В её глазах презрение.

Ефимович. Война сделала меня богатым, очень богатым. Подряды на строительство мостов в Румынии, Болгарии. Жида Полякова знаете? Император ему кланяется. Потому — деньги и власть. Мы с Юлией Самсоновной, генеральшей, так высоко не метим, но….. Я Вас покупать, как Ваш супруг, не стану. Ведь Ваш скаред выкупил Вас у тёток перед купцом….. И, говорят, торговался отчаянно!

Настя, наконец, снимает с шеи украшение. Она резко встаёт.

100. Инт. Дом генеральши. Перед дверью в гостиную. День.

Николай слышит шорох платья.

Настя теперь стоит прямо перед ним.

Настя. Заложить процентщику мундир — одно, а душу чёр- ту — другое….. Вы….. Вы соблазнять не умеете. И вообще странно, отчего отставные ротмистры так любят рядиться Мефистофе- лями. Старо! «Я часть той силы…..» Всяк червяк из себя больше- го гада строит. (Она рассмеялась.) Настоящие искусители — они добром соблазняют. Знаете как? Добро, мол, на всяком месте можно делать. Так то…..