Экранизация литературного произведения. Анализ художественного времени. Учебное пособие

Николай. Я хочу быть честным с Вами, с тобой. Наше буду- щее — это... Сыта будете. Ну а нарядов, театров, балов — этого ничего не будет, разве что впоследствии...

Николай запнулся, подбирая слово.

Настя терпеливо ждет.

Николай. Когда... цели достигну!

Теперь Настя смотрит на него с удивлением.

Николай. Если я и выбрал такое занятие, то есть держу эту кас- су, то имею одну лишь цель, есть такое одно обстоятельство...

Насте труден и неприятен этот разговор.

Настя. Если Вы не хотите говорить о прошлом... Не надо... Я

ведь Вас не спрашиваю.

Николай. Да. Не спрашивай пока. Тут тайна. Я расскажу по- сле. Не сейчас.

Монотонный стук колес. Звяканье ложечек в стаканах. Настя смотрит на Николая с тихим удивлением.

Настя отворачивается, делает вид, что смотрит в окно.

Николай (голос за кадром). Но ведь я имел право так говорить: я действительно имел такую цель и такое обстоятельство. Я хо- тел, чтобы она стояла предо мной в мольбе за мои страдания — и я стоил того! О, я всегда был горд, я всегда хотел всего или ничего! В счастье не половины, а всего хотел: «Дескать, сама догадайся и оцени!»

50. Инт. Отель. Столовая. утро.

Яркиефруктынастоле,повсюдубукетыживыхцветов—сто- ловая итальянского отеля невелика, украшена с большим вкусом.

Николай и Настя завтракают. Николай читает газету. Виден

заголовок «Times». Настя спрашивает рассеянно. Она скучает.

Настя. Что пишут?

Николай. Как обычно. О зверствах русских на Балканах. Вос- хищаются революционной молодёжью. Иностранцы вообще не любят русского правительства и любят русский бунт. Вот опять скандал. Трёпов высек бывшего студента Боголюбова. Убийцу...

Настя. Как?!Дайтесюдагазету….. Вы….. Вы,должнобыть,просто не понимаете! Подумайте, человека, Вас, меня….. могут высечь! Публично! Раздеть и высечь розгами! Ведь этот Боголюбов — дворянин. Впрочем, неважно! Да, он убивал... Он под следстви-

ем, но он человек. Существует же человеческое достоинство! Николай. Сударыня, вы не на митинге. И, осмелюсь Вам напом-

нить, я здесь по делам. Поднимитесь к себе в номер и ждите меня.

Он помогает ей подняться.

Настя. Ты недолго, пожалуйста, а то мне не по себе….. одной. Николай. Нет, конечно, недолго. У меня есть пара минут. Я

провожу тебя. А потом мы устроим себе променад!

51. Нат. Флоренция. День. Зима.

Николай и Настя гуляют по мощёным улицам.

Настя. Удивительный город. Весь можно пройти пешком. А

это что за собор?

Николай. Санта Мария дель Фиоре.

Настя. Посмотри, там на куполе люди. Туда можно подняться!

52. Инт. Собор. День.

Они долго поднимаются по винтовой лестнице и выходят из темноты к свету.

53. Нат. Купол собора. День. Зима.

Внизу расстилаются в дымке холмы Тосканы, ещё почти не тронутые холодом. Настя внезапно бледнеет. Цепляется за ру-

кав Николая:

Настя. Здесь нет никакого ограждения.

Николай. А они правы, эти итальянцы. Ведь если уж кто-то захочет броситься, то повлечёт его неудержимо — и никакой сеткой не удержишь.

Потом они долго молчат.

Николай. Да что это ты побледнела вся? Пора спускаться вниз.

54. Нат. Флоренция. улица города. Вечер. Зима.

Николай и Настя выходят из сумрака на улицу, освещённую закатным солнцем. Николай бережно поддерживает утомлённую Настю.

Настя с улыбкой подаёт оборванцам мелочь.

55.Нат. Флоренция. улица города. Ночь. Зима.

Втёмном небе светит луна. Настя и Николай стоят на мо-

сту на окраине города. Маслянисто сверкает вода в лунном свете.

Николай. И Боккаччо. Ты не читала? Я научу тебя итальян-

скому, это просто. Дай я тебе что-то покажу.

Николай достаёт из кармана револьвер. Тот блестит в лун-

ном свете воронёной сталью.

Настя. Что это? Я его давно заметила. Тебе зачем?

Николай. Ну, я же закладчик, у меня очень опасная профес- сия. А ты мой компаньон. Должна стрелять без промаха. Дай сюда ладошку. (Он вкладывает ей в руку монетку). Теперь бро- сай повыше и подальше.

Она бросает. Раздаётся выстрел.

Настя. Попал, попал!

Настя смеётся. Бросается мужу на шею.

Николай. Теперь ты! Настя. Я?

Николай вкладывает ей в руку револьвер.

Настя. О, тяжелый какой!

Николай. А теперь становись вот так. И стреляй.

Николай смотри на Настю, держащую в вытянутой руке револьвер.

56. Инт. Отель. Номер. Ночь.

Настя прямо в одежде бросается на кровать.

Настя. У меня нет сил. Никаких….. Ноги гудят. У меня раньше не было никогда таких ботинок.

Она пытается справиться со шнуровкой.

Настя. Ой, высокие какие... И крючки…..

Николай подхватывает её на руки. Несёт к окну. Усаживает на широкий подоконник. Настя сидит в окне. За спиной у неё звёздное итальянское небо. Николай осторожно снимает с неё ботинки.

Она зарывается лицом в складки платья. Обнажает колени — Николай целует. Настя вся во власти новых ощущений — безмолвна, почти неподвижна. Глаза закрыты, и только влажные губы едва заметно вздрагивают. Николай подхватывает её и уносит — теперь в окне только ночное небо.

57. Нат. Дорога/поместье. День. Лето. (Воспоминание Николая).

Холодно. Идёт дождь. По разъезженной дороге едет открытый экипаж. Ямщик безжалостно настёгивает лошадей.

В экипаже Николай в лихорадочном возбуждении торопит воз-

ницу:

Николай. Быстрее, быстрее, каналья! (До крови кусает губы). Домой еду! Домой!

Дорога идёт по краю поля вдоль небольшой рощицы. Внезапно

коляска резко кренится набок.

Кучер. Тпру! Кажись, ваше благородие, приехали!

Николай с трудом выбирается из почти опрокинувшейся коляски под дождь. Обходит коляску. Остановка приводит его в бешенство. Он в бессильной злобе бьёт ногой ступицу сломанного колеса, внезапно отступает и, отчаянно махнув рукой, идёт в рощу.

Николай оказывается среди мокрых берёзовых стволов. Проходит всё дальше, садится на поваленное дерево. Спина

Николая быстро темнеет от воды. Тихо. Слышно, как шумит дождь.

В тишине Николай постепенно успокаивается. Закрывая ого-

нёк спички от дождя, он закуривает тонкую белую папиросу.

Кучер. Ау! Барин! Барин! Можем ехать!

С опушки зовёт кучер. Над полем небо светлеет. Дождь заканчивается. Коляска едет дальше. В её тёмной глубине зябко кутается в мокрый плащ Николай. Его усталое лицо выглядит теперь покойнее и веселее. Коляска въезжает в тёмную аллею.

Ветки орешника царапают мокрые бока экипажа. Неожиданно дорога заканчивается белыми полуразрушенны-

ми воротами. За ними обветшалый деревянный дом с колоннами и скрипучими ставнями, которые спешно закрывают и заколачивают. Стук молотка в печальной тишине только усиливает уныние.

На пятачке перед домом —— крестьянские подводы со скарбом.

Кучер. Ну что, добрались, барин, али как? Николай. Подожди, любезный.

Николай лихо выпрыгивает из коляски. Оглядывается по сторонам.

Угрюмые мужики с кряхтением грузят хозяйские узлы на подводы.

Николай бежит к дому.

58. Инт. Имение Николая. Вечер. Лето. (Воспоминание Николая).

В разорённых комнатах беспорядок, какой бывает обычно при переездах. Пол усыпан обрывками, осколками. На тусклых, выцветших обоях яркие, свежие квадраты — силуэты вынесенной мебели, от снятых картин. Николай взбегает на второй этаж по скрипучей лестнице. Посреди комнаты стоит женщина. Она

задумчиво смотрит в полукруглое окно вдаль.

Николай. Маша! Машенька!

Маша вздрагивает, оборачивается.

Маша. Николенька... Родной!

Машаобнимаетего,заходитсябезутешнымбеззвучнымплачем.

Николай. Господи, да у вас-то что стряслось?!

Маша. Лето такое холодное….. Холода и разруха. А зимой волки. Вот она — воля! Бегут мужики….. Чтоб хозяйство вести,

нужны деньги, а их нет, Коленька. «Порвавшись, цепь ударила одним концом по барину, другим по мужику». Так ли? Вот и кончилось барство наше.

Откуда-то снизу раздается мужской голос.

Феликс (за кадром). Мария Фёдоровна!

Маша. Это муж. Да, Феликс, идём! Он, знаешь ли, славный,

но….. не может он по-новому.

Николай. Да! Кончилось барство. Теперь вот что…..

В дверях стоит унылый, грязный кучер.

Кучер. Расплатиться бы, барин. И на починку бы….. Николай. Не приехали ещё. (И резко скомандовал:) Поехали! Кучер. А мы поклажу сняли…..

Маша. Куда? В дом или на подводы? Кучер. Соберём, всё соберём!

Кучер, видно, только что осознав свою оплошность, развер-

нулся и шустро побежал с крыльца.

Николай. Ещё свидимся, даст Бог. Береги себя, Маша.

Николай крепко обнимает сестру.

Маша. Николушка, поедем с нами, мы квартиру в городе сняли. В тесноте да…..

59. Инт. Отель. Номер. День.

Настя сидит за изящным письменным столиком. Она что-то прилежно пишет в тетрадке. Николай прохаживается рядом.

Настя поднимает лицо к Николаю:

Настя. Ну вот — сочла. И процент сочла. И всё проверила.

Николай с серьёзным видом наклоняется к её записям. Настя легонько отстраняет его.

Она порывисто встает из-за стола и гибко обвивается вокруг Николая.

Её страстное движение смущает его.

Николай. Подожди, подожди. Дай я проверю!

Настя. Всё, устала! Устала! Я сегодня во дворе видела кадку с деревом, а на ветках висели апельсины….. Яркие, как…..

Он видит её полураскрытые губы. Они притягивают его. Она внезапно целует мужа в губы.

На секунду Николай отрывается от жены:

Николай. Значит, это... было апельсиновое дерево...

Настя не даёт ему закончить фразу. Она приникает к его губам, прижимаясь к нему всем телом. Потом отстраняется от

Николая:

Николай. А из веток этого дерева делают флёрдоранжи рус- ским невестам.

Она мгновенным движением расстёгивает платье. Оно падает к её ногам. Настя снова льнёт к Николаю, увлекая его к кровати.

Она навзничь падает на постель. Николай больше не может сдержаться — он торопливо ласкает её податливое тело. Она сползает вниз с подушки по атласному покрывалу. Вдруг он испуганно отстраняется от неё.

На лицо Насте падает яркий вечерний луч. Широкая полоса света входит в комнату между двух тяжелых портьер. Николай замер.

Лицо Насти кажется совершенно незнакомым. Странная, чужая, пугающая улыбка на губах. Яркий румянец. Выражение отрешённости и страстной чувственности.

Николай встаёт. Рывком задёргивает портьеру. Свет пропал. Лицо погасло. Николай сдержанно целует Настю. Настя тихонько стонет.

60. Инт. Отель. Номер. Ночь.

На смятой постели лежит, раскинувшись, Николай. Рядом сидит Настя. Она торопливо, сбивчиво говорит. Николай видит, как приближаются к нему, к самому лицу блестящие совсем чёр-

ные в темноте глаза.

Настя. Здесь такой роскошный праздник. Но это что-то нере- альное. То есть, реальное, но как то дерево с апельсинами на вет- ках….. Я думаю о нас с тобой….. Мне казалось, что, выходя замуж, я отказываюсь от самого важного! От идеала….. Изменяю себе.

Лунный свет падает в окно, и арка лунного света лежит на полу. Николай видит освещенную луной шею Насти, её обнажен-

ную грудь.

Николай. А теперь, теперь ты так не думаешь?

Настя. Нет.

Она прижимается к нему всем телом. Николай ошеломлённо молчит.

Настя вдруг отстраняется. Натягивает на себя простыню:

Настя. Я не знаю, что у тебя было в прошлом.

НалицеуНиколайпоявляетсятревога.Онхочетчто-тосказать. Настя. Ты, если не хочешь, не рассказывай.

Николай успокаивается. Он слушает невнимательно. Голос

Насти доносится до него сквозь дремоту.

Настя. Теперь мы вместе, и всё будет другое.

Николай осторожно обнимает её за плечи. У него задумчивое,

отрешённое выражение лица.

Настя. Я кое-что успела повидать. Я же училась на курсах. Мы даже ходили на митинг. Это — такое ощущение….. Что все мы вместе. Ощущение братства! Там одну курсистку арестова- ли. Не нашу, а с акушерских курсов. Так ей жандарм свою ши- нель отдал! С себя снял, а ей плечи укрыл. Ведь это что значит? Что новое-то совсем близко. Мы только должны приближать это….. Тут надо почувствовать, когда придёт время — совершить подвиг и погибнуть.

Её лицо горит энергией и воодушевлением. Николай дремлет.

61. Нат. Дорога. Ночь. Лето. (Воспоминание Николая.

Вдали виднеются огни больших улиц, а тут едва коптит одинокий газовый рожок. В темноте не видно домов. Чавкает грязь

под ногами лошадей.

Кучер. Ни зги не видать. Как бы лошадей не попортить. В

такой-то тьме кромешной….. Того и гляди ноги поломаем. Николай. Стой! Приехали!