Экономическая экспертиза. Назначение, проведение и документальное оформление. Учебное пособие

Экспертное заключение: форма и содержание имеют значение

дично выстраивать логическую цепочку своих рассуждений и придет

копределенным выводам.

4.Категоричность (однозначность, прямолинейность) или «обход» определенных фактических данных в угоду «нужным» выводам. Хотя экспертное заключение и основывается на научно обоснованных методах, и его порой даже относят к научному труду, однако его нельзя путать с сугубо академическим произведением (например, с диссертацией, монографией или статьей): эксперт не может «размывать» содержание своей работы пространственными умозаключениями; недопустимо включение в заключение пустой, бесполезной информации, равно как и исключение из содержания исследования важных данных, которые могли бы повлиять на выводы экспертизы. Вместе с тем «сглаживание» краеугольных выводов и «обход» принципиальных аспектов могут быть признаками фальсификации заключения в угоду объективности, приводя таким образом к неверным выводам, что недопустимо. Один раз я видел случай такой вопиющей необъективности, когда эксперт буквально выбелил канцелярским корректором часть полученных им данных в расчетных таблицах, чтобы не показывать неугодные «красные» остатки, которые получились в его расчетах и которые явно шли вразрез со всеми остальными выводами, представленными в резолютивной части заключения. Такое поведение эксперта недопустимо в принципе.

5.Достаточность или, напротив, неполнота материалов для сделанных экспертом выводов. Данное свойство является основой всей экспертизы, и, начиная ее проведение, эксперт уже на начальной стадии обязан определять степень полноты предоставленных данных и при необходимости подготавливать запросы для целей получения нужной информации. Здесь следует оговориться, что количество информационных требований не ограничено и запросы можно делать и по ходу исследования, но следует помнить, что чрезмерно большой объем запросов, к тому же бессистемных, а порой даже и бесполезных с точки зрения достигаемых целей, может свидетельствовать о некомпетентности эксперта и заранее предопределять низкое качество экспертной работы в целом. Поэтому рекомендуется в любом случае сокращать число запросов, при этом обеспечивая баланс достаточности данных для проведения исследования и сводя к минимуму риск выдачи неверного заключения по причине недостаточной глубины исследования. Для этих целей как никогда важным является то, что в аудиторской деятельности называют планированием, когда эксперт заранее, как в шахматной партии, пошагово выстраивает ход всей

81

М.А. Городилов. Экономическая экспертиза

экспертизы вместе с разработкой методики исследования, формулированием гипотез и составлением списка запрашиваемой информации, по сути, моделируя экспертизу на определенном «макете», который может быть выражен в виде отдельного рабочего документа − бумажного или электронного файла либо в форме мысленного образа, что также допустимо с позиций практики и нормативного регулирования,

вотличие от того же аудита, основанного на жестких требованиях по подготовке и хранению рабочей документации.

6.Допустимость или недопустимость в качестве доказательства по делу (интегральная оценка, данная судом). Данная оценка приводится

впринимаемом по результатам рассмотрения дела акте – решении, определении, постановлении и т.д. и содержит общий вывод о качестве проведенной экспертной работы как в части подготовленного письменного мнения в виде заключения, так и в форме предоставленных суду устных пояснений в ходе допроса и (возможно) дополнительных письменных пояснений. Такая оценка является обобщающим, итоговым мнением суда по поводу всех аспектов, перечисленных выше, и на данной стадии суд решает, можно ли опереться на выводы экспертизы при подготовке мотивированного решения по делу либо ему придется выносить данное решение по итогам собственной оценки всех имеющихся в деле доказательств, без учета заключения (данный вывод суд мотивированно отражает в итоговом судебном акте по делу). Из моих личных наблюдений: судебный орган экспертизу допустимым доказательством по делу чаще признает, реже − отвергает. При этом

вход идут такие аргументы, как предупреждение эксперта заранее об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, отсутствие приведенных доказательств необъективности эксперта при проведении исследования и (или) мотивированного ходатайства об отводе и иные подобные «штампы», которые мы зачастую видим

втексте судебных актов. Вместе с тем бывают и такие немногочисленные случаи, когда после первой, второй и даже третьей назначенной судом экспертизы последний не может сформировать единой позиции по делу ввиду явных пороков всех исследований! В этом случае служитель Фемиды, засучив рукава, начинает моделировать предмет доказывания сам, основывая свои выводы на фрагментах всех экспертных заключений и иных доказательств, имеющихся в материалах судебного дела. Это выглядит иногда весьма забавно, поскольку изначально, на стадии назначения экспертизы, логика суда мотивированно строится на том, что суд специальными познаниями не обладает, но, видимо, к моменту завершения производства (а обычно по таким делам

82

9. ДОПРОС ЭКСПЕРТА: ШАХ И МАТ?

Что такое допрос эксперта? И нужно ли его бояться? Как побороть страх и волнение, которые неизбежно возникают у вас в ходе судебного заседания, на котором исследуется ваше экспертное заключение, и когда вам задаются вопросы? На эти и другие важные вопросы попробуем ответить здесь.

Когда мы говорим о формате взаимодействия судебных экспертов

исудебных органов, необходимо отметить, что процедура получения пояснений от экспертов предусмотрена процессуальным законодательством1 и называется допросом. Может быть, это название кому-то

ине понравится, но это называется именно так. Следует помнить о том, что эксперт может быть допрошен исключительно в суде и в присутствии лиц, участвующих в деле. Повторим, что у эксперта нет обязанности встречаться с каждой стороной, участвующей в деле, и объяснять, почему именно такие выводы по поставленным вопросам получились в экспертном заключении. Есть вопросы к эксперту – приходите в суд, и именно там, под протокол и аудиозапись, задавайте все интересующие вопросы эксперту. Более того, эксперту запрещено напрямую вступать в какой бы то ни было контакт с любой стороной дела во избежание разного рода неловких моментов, которые могут возникать в связи с таким внепроцессуальным поведением.

Подготовка ходатайства о вызове эксперта в суд – это право сторон, которое они могут реализовать, а могут и не использовать. Моя многолетняя практика говорит о том, что в 99 % случаев такое право реализуется. И суд, рассмотрев ходатайство, в 99 % случаев выносит определение о вызове эксперта на допрос. В этом случае эксперт обязан явиться в суд для дачи пояснений. Иными словами, вероятность того, что эксперту придется прийти в суд для защиты своего экспертного заключения, составляет 98 % (0,99 × 0,99 ≈ 0,98). Зная

1  В соответствии с п. 3 ст. 86 АПК РФ по ходатайству лица, участвующего в деле, или по инициативе арбитражного суда эксперт может быть вызван в судебное заседание. Эксперт после оглашения его заключения вправе дать по нему необходимые пояснения, а также обязан ответить на дополнительные вопросы лиц, участвующих в деле, и суда.

84

Допрос эксперта: шах и мат?

об этом, опытный эксперт уже в ходе проведения экспертизы готовится к будущему допросу, выстраивая в своей голове будущую модель допроса, моделирует вопросы, на которые нужно будет дать ответы, с учетом понимания сложности дела, полноты материалов, представленных на исследование, и даже психологических особенностей судьи и представителей лиц, участвующих в деле. Если эксперт даже по характеру пояснений, по поведению лиц в ходе совместных действий (например, в ходе осмотра) видит, что стороны ведут себя в недостаточной мере уравновешенно (скорее агрессивно), то для эксперта это будет сигналом к тому, что в ходе будущего допроса будет очень «жарко». Очень.

Зная об этом, эксперт более тщательно подходит и к подготовке экспертного заключения (много раз оттачивая все формулировки) на основе исследованных материалов. Но и это еще не все. Прогнозирование перечня вопросов, которые в будущем может задать та или иная сторона, потенциально не согласная с вашим заключением, поможет вам смоделировать и ответы на эти вопросы. Причем еще на стадии подготовки заключения вами могут быть заготовлены «снаряды» для будущих контрударов, которые вы нанесете оппоненту. Иногда в своей практике я использую весьма эффективный прием: часть полученных материалов и сведений я как бы оставляю «про запас», не включаю их в текст заключения. Эти сведения не критичны с точки зрения ответов на поставленные вопросы, но весьма эффективны

спозиции отражения будущих ударов «противника». Иначе говоря, зная, какая будет реакция оппонента и какие будут возражения на экспертизу и (или) вопросы, я заготавливаю свои ответы заранее вместе

саналитическими расшифровками, копиями документов, пояснениями, но не включаю их в текст изначального экспертного заключения. Противник в ходе допроса наносит удар и получает заготовленный и весьма аргументированный ответ. В отсутствие таких «домашних» заготовок эксперт может быть более уязвимым.

Для проведения допроса эксперта суд по ходатайству лиц, участвующих в деле, выносит отдельное определение, в котором обозначает дату и время, когда эксперту и сторонам необходимо явиться. Обычно допрос эксперта длится на протяжении одного судебного заседания. Реже – в течение двух или более. Но и такое развитие событий тоже нельзя исключать. Иногда на первом заседании эксперт не может ответить на все вопросы и просит дать ему время для подготовки. В таком случае суд откладывает процесс или объявляет перерыв, а сам допрос переносится на следующее судебное заседание.

85

М.А. Городилов. Экономическая экспертиза

Чаще всего суд просит стороны дела заблаговременно подготовить

инаправить вопросы экспертам. Иногда этого не происходит. А бывает, что стороны дела намеренно не раскрывают полный перечень вопросов, которые они будут задавать, чтобы обеспечить эффект внезапности. И с этим ничего не поделаешь. Никто не может ограничить лиц в их праве задавать уточняющие или дополнительные вопросы. Экспертам часто приходится отвечать на вопросы сторон и суда, возникающие уже в ходе самого процесса. Это нормально, и такое развитие событий нельзя исключать. Готовым нужно быть и к тому, что в ходе допроса эксперта участие может принимать и специалист, привлеченный оппонентом, который выполнил рецензию на ваше экспертное заключение, также обладающий специальными познаниями в вашей же предметной области. И об этом вы не узнаете до момента прибытия в зал судебного заседания. Допрос эксперта не похож на спектакль, который идет по заранее подготовленному сценарию. Скорее это весьма хорошая импровизация. Вместе с тем опытный эксперт уже знает все эти уловки сторон и заранее готов к любому развитию ситуации.

Наверное, процедура допроса эксперта напоминает защиту диссертации. Кто ее проходил, знает, насколько эта процедура энергозатратна для соискателя ученой степени: обычно после нее восстановление сил – физическое, моральное – может длиться от недели и больше. У меня, например, реабилитационный период после защиты первой диссертации занял один год, в течение которого я не мог заставить себя взглянуть ни на одну научную книгу, не говоря уже о том, чтобы написать хоть какую-нибудь статью в научное издание. Как и на защите диссертации, вам сначала предоставляют слово для оглашения основных положений вашего экспертного заключения (а здесь могут

ине предоставить), а потом переходят к стадии вопросов и ответов на вопросы сторон и суда. Однако основное отличие допроса эксперта от защиты диссертации заключается в том, что последняя хотя

ипроисходит в обстановке «требовательности, принципиальности… при этом обстоятельному анализу должны подвергаться достоверность

иобоснованность всех выводов и рекомендаций научного и практического характера, содержащихся в диссертации»1, но в целом члены научного сообщества – диссертационного совета ведут себя хотя

истрого, но в целом доброжелательно, соблюдая нормы научной этики,

инаиболее вероятен положительный исход защиты. Иными словами,

1  См. п. 30 Положения о присуждении ученых степеней, утв. Постановлением Правительства РФ от 24 сентября 2013 г. № 842.

86

Допрос эксперта: шах и мат?

соискателю ученой степени изначально понятно, ради чего сто́ит потерпеть не всегда приятный процесс защиты, сочетающий в себе шквал вопросов «из зала». Допрос же эксперта происходит обычно в условиях крайне токсичной, агрессивной среды, когда как минимум одна сторона, участвующая в деле, с вашим заключением не согласна принципиально и ведет себя поэтому непрофессионально, порой грубо и бесцеремонно умаляя требования этики и проявляя иногда пренебрежительное и неуважительное отношение к вам и суду. И хорошо, если суд останавливает таких участников процесса. Хуже, когда судья просто обозревает это действо, видимо, входя в какой-то энергетический транс, какое-то «облако», находящееся выше поля боя, никак не вмешиваясь в процесс допроса и не препятствуя участникам выходить за пределы дозволенного. В этой ситуации эксперт остается один на один с проблемой.

Что же нужно делать в такой непростой ситуации?

Первое. Нужно проявлять максимум выдержки, терпения и (как ни странно) такта, ни в коем случае не отвечать на провокации, кото-

рые могли бы привести к взаимным оскорблениям и унижениям.

Любая перепалка может закончиться плачевно не только для сторон, участвующих в деле, но и для самого эксперта, поскольку у суда может сложиться ложное мнение о том, что работа эксперта в этом случае действительно имеет недостатки. Поэтому эксперт, имеющий даже очень высокий статус, узнаваемость в экспертной среде, профессиональный имидж, может потерять все это в одночасье, причем не только в этом процессе, но и в принципе. (Поверьте, сарафанное радио здесь работает безупречно, и об инциденте, если такой произойдет, узнает весь суд, включая не только судей, но и их помощников, специалистов, судебных приставов и др., и они еще весьма долго будут обсуждать этот запоминающийся случай!) Напротив, ваше спокойствие приведет в тупик вашего оппонента, который от вашей выдержки быстрее «выдохнется» и вскоре вынужден будет закончить свои нападки, перейдя к спокойной тактике ведения допроса (в кон- структивно-содержательном ключе). Либо суд уже сам все-таки сделает ему замечание. Или суд из данной ситуации сделает собственные выводы и понизит в своих глазах оценку позиции такого агрессора, что может повлиять даже на исход дела. Маска агрессии обычно скрывает

неуверенность в собственной позиции либо даже отсутствие позиции как таковой. Следовательно, данную маску самому эксперту одевать не надо. Пусть ее оденет другой.

87

М.А. Городилов. Экономическая экспертиза

Второе. Не нужно пытаться бороться с волнением. Волнение пройдет

само.

Сама по себе обстановка в судебном процессе не располагает к спокойствию. Стороны проявляют раздражительность и нервозность, которые постоянно явно и неявно выплескиваются наружу и могут передаваться и вам. Еще большее волнение могут вызывать необычная обстановка в зале заседания, регламент процесса и официоз, даже специфическая мебель (например, высокие спинки кресел у судей), яркое освещение, звук клавиатуры компьютера, за которым работает помощник судьи или секретарь судебного заседания, ведущий протокол, черная мантия судьи, форменная одежда прокурора, иногда – специфическая манера ведения судебного процесса (поверьте, не все судьи ведут процесс одинаково и располагают к деловому общению – они также могут быть раздражены чем-то, проявлять нервозность, могут прерывать собеседника, ставить в неловкое положение и т.д.). Да и сам допрос эксперта ведется стоя, и не каждый без специальной подготовки может выдержать длительное нахождение в вертикальном положении, учитывая, что допрос редко длится менее часа.

Не все люди одинаково предрасположены к волнению. Помню, как я в детстве сильно волновался. Я ходил в музыкальную школу, занимался по классу аккордеона, и в классе с академическим руководителем или дома у меня все получалось. Было интересно. Волнения не было. Но только мне стоило выйти на сцену перед большим залом (а участие в концертах является обязательным в карьере любого музыканта, в том числе и начинающего), как страх полностью сковывал меня и мешал мне не то что играть, но даже и дышать. Помню, как один раз я вышел на сцену с аккордеоном, сел на стул перед большим залом и… все! Пальцы не послушались, в висках застучало, от выступившего пота я вмиг стал мокрым, в глазах помутнело, и я чуть не потерял сознание. Я завалил концертный номер. Не помню, что и как я играл, как закончил, как ушел со сцены. Помню, что из сочувствия зал хлипко похлопал мне в ладоши, но это был форменный провал. Было очень стыдно. Наверное, такой крайне неудачный случай со мной произошел только один раз, и в другие выходы на сцену сыграть уже как-то получалось. Но я все равно не любил ее ‒ эту самую сцену. И ничего не мог с собой поделать. Ничего. Сухой язык, ватные ноги, готовые вот-вот подкоситься, окаменевшие пальцы, которые не хотели показывать нужной техники исполнения концертных номеров. После окончания музыкальной школы страх проявлялся и потом, в публичных выступлениях на конференциях. Хотя я и понимал, что

88

Допрос эксперта: шах и мат?

страх «съедает» качество выступления, но ничего не мог с собой поделать. Страх публичных выступлений тогда составлял существенную часть меня самого.

После окончания вуза я продолжил обучение в аспирантуре. И вот однажды, зимой, звонит мне мой научный руководитель, заведующий кафедрой, уважаемый мною профессор, и говорит, что прямо с этой недели, субботы, я начинаю вести занятия со студентами. Я, будучи сам недавно еще студентом! Буду вести занятия со студентами старшего курса! И не только занятия в группах, но и читать лекции, на которых присутствует целый поток студентов, три группы, 90 пар глаз! По дисциплине, которая первый год появилась в учебном плане. Литературы для подготовки – ноль. Только источники в оригинале на английском языке, которые нужно было переводить самому, со словарем… Вот оно испытание!

Раннее субботнее утро. Было еще темно. Искусственное уличное освещение. И очень холодно. Ветер поднимал снежинки, и они застывали в воздухе, создавая какое-то яркое, весьма необычное свечение. Пешеходная дорога в кампус. Я проследовал в университет мимо химического корпуса, ботанического сада. Прошел главный корпус. Подошел к экономическому. И все это время думал, как бы побороть волнение. Пришел в преподавательскую. Разделся. Переобулся. Взял приготовленный конспект. И… вошел «в клетку со львами». Точнее, в аудиторию к студентам. 90 пар глаз ждали меня. Они уже слышали, что предыдущий преподаватель уехал строить стремительную карьеру в столицу. А вместо опытного преподавателя им дали аспиранта. Меня. Любопытно для них, не правда ли? Мне было очень волнительно. Адреналин зашкаливал. Но, сжав волю в кулак, я начал лекцию. Зачитал тему, план и начал рассказывать. Ребята начали что-то записывать. Страх постепенно стал уходить. Я дочитал лекцию, потом вторую (в этот день по расписанию у меня были две лекции с восьми до 11 с половиной часов утра), пришел домой и рухнул. Я проспал много часов подряд и проснулся поздним вечером. Ноги гудели от усталости, в горле пересохло, от отсутствия привычки много говорить голос стал сиплым.

Так началась моя академическая карьера. Сначала я вел занятия со студентами, а потом мне доверили проведение тренингов с профессионалами – аудиторами, главными бухгалтерами. Это были зрелые, умудренные жизненным опытом люди, глубоко знающие свой предмет. И с ними было работать крайне сложно, но безумно интересно. Поначалу также волнительно.

89

М.А. Городилов. Экономическая экспертиза

И со временем я стал ловить себя на мысли о том, что каждый раз, заходя «в клетку со львами» все снова и снова, страх публичных выступлений ослабевал. Он становился как будто все меньше и меньше. Весьма медленно он освобождал занятые им позиции, но при этом уходил с какой-то осознанной неизбежностью. Постепенно, как будто и не очень торопясь, он уступал место профессиональной уверенности, а потом уже и дерзости, и в какой-то мере наглости. Я учился управлять аудиторией, контролировать внимание слушателей, овладевать их эмоциями. Я уже испытывал потребность посмотреть в глаза слушате-

лям – тем самым «львам», чтобы понять, есть ли контакт с аудиторией или его нет, – то, от чего ранее я бы, наверное, пришел в ужас и не смог бы далее работать. Мне стало важно не просто побывать с ними, этими «львами», а чтобы «львы» меня слушали и им было интересно. И высшим пилотажем для меня стали ситуации, при которых слушатели не просто стали уходить с моих занятий, поспешно одеваясь и покидая аудиторию. Нет, с какого-то момента времени для меня стало важным, чтобы слушатели «взлетали» со своих насиженных мест, громко в коридорах обсуждая между собой услышанное, с горящими глазами, одухотворенные и эмоциональные. Вторым критерием качества моей работы стало время. Если слушатели на занятиях зевают, смотрят в окно (в нынешнее время они смотрят не в окно, а в гаджеты), время идет медленно и как-то неуклюже – значит, лекция не удалась. А если же четыре часа лекций или даже весь день тренинга пролетают как один миг, на одном дыхании и слушатели не хотят вставать и идти домой – значит, что я все сделал правильно, было взаправду интересно.

Почему я все это рассказываю? Потому что необходимым навыком работы судебного эксперта является умение довести свою точку зрения до слушателей, включая служителя Фемиды. Существенную роль играют не только профессиональные познания в предметной области. Важно и то, каким образом эксперт может довести эту информацию до окружающих, т.е. как правильно выстроить предложения, в каком порядке изложить сведения, как довести мысль до ее кульминации, где и какую именно сделать интонацию, где нужно показать жестами, мимикой, рассказать пример и др. Все это имеет большое значение! И здесь опыт работы преподавателем мне чрезвычайно помог: начиная академическую карьеру в далеком 2001 г., я и представить себе не мог, какие испытания мне, будущему эксперту, придется перенести! С момента начала моей экспертной карьеры в 2013 г. я прошел бесчисленное количество допросов, каждый из которых сравним с защитой диссертации.

90