Философские проблемы глобализации

Философские проблемы глобализации

философа Лао-цзы, а целая серия идеальных конструкций земного Рая, как то представлялось Т. Мору, Т. Капманелле, Т. Мюнцеру и др. Затем были утопии периода буржуазных революций, созданные Ж. Мелье, Г. Мабли, Э.-Г. Морелли, А. Сен-Симоном, Ф. Фурье, Р. Оуэном и др. Теоретическое наследие К. Маркса и его идея построения коммунизма – еще один пример подобного рода. Подобные идеи находили особенно благоприятную почву, как правило, именно тогда, когда наступали тяжелые времена или проваливалась очередная попытка осчастливить человечество и наступало разочарование, сопряженное с периодами упадка, апатии, безвременья.

Очередной всплеск активности утопического сознания был отмечен также

ив начальный период эпохи освоения космоса, когда с большим энтузиазмом рассуждали о якобы реально существующих на других планетах «прекрасных, сказочных мирах» и безграничных возможностях колонизации космического пространства. Подобные идеи родились даже несколько раньше, усилиями таких представителей «русского космизма», как Н.Ф. Федоров, К.Э. Циолковский и др.

Иными словами, люди всегда строили иллюзии о каком-то неземном, потустороннем Рае или о каких-то космических благоприятных условиях для полноценной жизни за пределами нашей планеты. Но теперь, когда у человечества, по меркам его истории, остается слишком мало времени для того, чтобы предаваться бесплодным фантазиям, когда необходимы совместные

иответственные действия по преодолению общих угроз, нужно признать, что

идеи подобного рода не только бесперспективны, но вредны, поскольку отвлекаются силы и внимание от действительно насущных проблем.

Сегодня гораздо более актуальной задачей является сохранение в целости и сохранности нашего общего дома – Земли, того единственного мира, где человек только и может чувствовать себя предельно комфортно, уютно

ив полном достатке. А если собственный дом становится для людей адом, то это уже проблема самих людей, которые в стремлении построить идеальное общество совершают насилие над несогласными, над окружающей их природой и в конечном счете получают прямо противоположное тому, к чему изо всех сил стремились. Как отмечает в этой связи К. Поппер: «Можно искать небесный град в прошлом или в будущем, можно звать «назад к природе» или «вперед к миру любви и красоты», но это всегда – призыв к нашим эмоциям, а не к разуму. Даже лучшие намерения создать на земле рай, могут превратить ее только в ад – в ад, который человек – и только он – может создать своим собратьям» [83, c. 211].

152

Заключение. Глобальные риски: сценарии развития в XXI в.

Итак, если и есть где-то наиболее благоприятные условия для жизни людей, то это не что иное, как планета Земля. Именно здесь человек только и может в полной мере реализовать себя в качестве биологического и социального существа, поскольку он и продукт, и плоть от плоти именно этой природы. Он является порождение этой природы, живет и развивается в ее лоне и в нее же в конечном счете уходит. Как отмечает один из крупнейших специалистов по проблемам современной глобалистики Э. Ласло, между космическими объектами и биосферой имеется постоянная связь и коммуникация, а человеческое сознание является развивающейся частью этой сети взаимосвязей, покрывающей планету. «Мы неотделимы друг от друга и от планетарной окружающей среды, – говорит он. – Мы все участники действа природы: взаимодействуя друг с другом, мы простираем свое воздействие на биосферу, которая, в свою очередь, уходит корнями во Вселенную» [59, c. 163–164]. И более того, даже здесь на Земле каждый человек чувствует себя наиболее комфортно именно там, где он родился и вырос, где прошло его детство, взросление, становление как личности.

Таким образом, любая попытка создать для человека еще лучшие условия, по определению, может означать лишь одно – неминуемое ухудшение привычной и, следовательно, комфортной для него среды, порождение новых проблем и неоправданных рисков. За изменением же среды обитания обычно следует соответствующая адаптация, как правило, нежелательная и всегда имеющая для любого живого организма те или иные последствия. При этом всегда имеются определенные пределы, за которыми наступает как минимум дискомфорт или элементарная деградация, а то и вовсе смерть. Разумеется, как и любой живой организм, человек в отдельности и общество в целом всегда связаны с определенным набором сопутствующих им проблем, устранить которые всецело и полностью невозможно. Поэтому гармонизация отношений человека с окружающей его средой, сведение к разумному минимуму сопровождающих его проблем является важнейшей жизненной задачей и самого человека, и общества в целом.

В самом деле, можно ли не принимать во внимание реальное положение человека на Земле, когда его все возрастающая деятельность подрывает естественные основы как его собственного существования, так и планетарной жизни вообще?! Еще в XIX в. Ф. Энгельс высказал весьма актуальную и сегодня мысль, касающуюся экологии: «Людям, которые в Месопотамии, Греции, Малой Азии и других местах выкорчевывали леса, чтобы получить таким путем пахотную землю, – писал он, – и не снилось, что они этим положили начало нынешнему запустению этих стран, лишив их, вместе с лесами, центров

153

Философские проблемы глобализации

скопления и сохранения влаги… Еще меньше они предвидели, что этим они на большую часть года оставят без воды свои горные источники, с тем чтобы в период дождей эти источники могли изливать на равнину тем более бешеные потоки» [63, т. 20, с. 496]. С тех пор, как были сказаны эти слова, казалось бы, основательно усвоенные еще со школьной скамьи, прошло почти полтора столетия, причем таких, когда представление о законах взаимодействия природы и общества существенно изменилось, а преобразующие возможности человека несоизмеримо выросли. Но изменилось ли отношение людей к природе, к тем основам жизни, уничтожив которые человек уже нигде помимо Земли не сможет их воссоздать? К сожалению, нет. И более того, за указанное время, достаточно длительное по меркам динамично развивающегося мира, человечество так и не сделало должных выводов и практически ничему не научилось.

Суммируя, отметим, что риски, сопровождающие жизнь человека, проблемы, с которыми он постоянно сталкивается, – категории подвижные

идинамичные. Они изменялись в процессе развития самого человека, роста уровня социальной организации и степени освоения им территориальных пространств. Другими словами, у глобального человечества проблемы и риски соответствующие – глобальные, а поэтому ставить, например, задачу их преодоления, как то еще нередко предлагают некоторые исследователи и политики, значит просто не понимать сути происходящего. «Преодолеть глобальные проблемы», «ликвидировать глобальные угрозы» или «устранить риски опасных заболеваний, техногенных катастроф, социальных конфликтов» и т.д. – не только нереальная задача, но и в принципе неверно сформулированная установка, задающая и соответствующее видение ситуации,

иопределенную программу действий. В конечном же счете все это является не таким уж безобидным заблуждением, ибо не только не сулит положительных результатов, но и грозит потерей драгоценного времени, разочарованием

иутратой веры в собственные силы, так как в данном случае ставится задача, у которой нет решения в принципе.

Глобальные проблемы раз и навсегда решить нельзя: однажды появившись, они будут теперь всегда, и решать их придется постоянно. С этим надо просто смириться и научиться жить, понимая, что ослабление внимания к глобальным проблемам, неумение правильно воспринимать и адекватно реагировать на глобальные риски сулит большие неприятности, а то и катастрофу. Это новая реальность, новое качество изменившегося (нового) человечества. И как бы того не хотелось кому-то, нужно признать, что глобальное человечество, пока оно будет оставаться именно в таком качестве, с необходимостью будет иметь дело

154

Заключение. Глобальные риски: сценарии развития в XXI в.

с различными проблемами и рисками, в том числе и такого же, как оно само, глобального масштаба, и дело теперь заключается лишь в том, чтобы эти проблемы и риски представляли по возможности наименьшую угрозу и не подрывали основы существования жизни на Земле. А эта задача уже вполне по силам, но только не отдельным сообществам или государствам, а всему человечеству в целом. Именно поэтому любые сценарии развития в XXI в. будут не состоятельными, если не будут опираться на это безальтернативное положение.

И здесь мы вступаем в область будущего, о котором человечество рассуждало еще с древнейших времен. Однако как о явлении, которое можно исследовать, впервые заговорили лишь во второй половине ХХ в., когда пришло осознание глобальных угроз и неотвратимости мирового коллапса, т.е. когда стало очевидным, что стремление максимально пролонгировать техногенный тип развития неминуемо ведет к катастрофическим сценариям уже в обозримой перспективе.

В этой связи следует вспомнить известного философа Э.А. Ораб-Оглы, который в своих устных выступлениях в 1970–1980-е гг. неоднократно высказывал, на первый взгляд, безобидную, но по существу крамольную по тем временам мысль. Он предлагал рассматривать будущее не «вообще», «в целом», «монолитным», как то имело место в подавляющем большинстве случаев, а подходить к нему так, как мы обычно подходим к пониманию прошлого, т.е. дискретно. Мы ведь не говорим о прошлом вообще, а выделяем в нем те или иные этапы, периоды, эпохи и т.д. – в зависимости от того, какие цели преследуем и какие критерии в этой связи выделяем. Так и к будущему следует подходить дискретно, а именно нужно выделять в нем различные этапы, что открывает возможность говорить о различных типах будущего. Так, взяв за основание деления будущего на этапы наше знание о нем, он выделял достоверное, вероятностное, гипотетическое и фантастическое будущее:

1)ближайшее (5–10 лет), где превалируют достоверные знания и где возможно планирование, например, социальных процессов, как то было,

в частности, в эпоху советских пятилеток;

2)отдаленное (10–30 лет), когда на первый план выходят вероятностные знания, определяемые в процентах;

3)гипотетическое (30–75, максимум 100 лет), где дело касается гипотетических знаний, т.е. таких предположений, которые строятся по типу «пятьдесят на пятьдесят» или «может быть – да, может быть – нет»;

4)фантастическое (75–100 лет и более), познания о котором также фантастические.

155

Философские проблемы глобализации

Следует отметить, что первые три этапа с определенными оговорками можно назвать обозримым будущим, в то время как четвертый этап таковым не является, ибо он не подлежит никакому обозрению. И все-таки знания в этой области хотя и стремятся к нулю, тем не менее к нему не сводятся.

Сказанное следует принимать во внимание, когда речь идет о сценариях развития глобальных рисков XXI в. Этот вывод подтверждается и тем, что в попытках предсказывать будущее человечество накопило достаточно курьезных фактов, которые вызывают уже не только улыбку, но и серьезные сомнения в принципиальной возможности делать достоверные предсказания. Так, знаменитый фантаст А. Кларк, не разделяя большого оптимизма в отношении различного рода заявлений в отношении будущего, приводит несколько своих любимых примеров на этот счет. Два из них касаются изобретения телефона. В частности, когда весть об изобретении А. Белла достигла Британских островов, отмечает он, главный инженер Почтового ведомства воскликнул с презрением: «Американцам телефон необходим, нам же он без надобности. У нас сколько угодно посыльных». В то же время мэр одного из американских городов, узнав о телефоне, с энтузиазмом воскликнул: «Предвижу, что настанет время, когда в каждом городе будет по одному телефону». Весьма примечателен и другой пример, относящийся к автомобилю. Когда он был только что изобретен в конце XIX в., президент ассоциации каретных мастеров Великобритании, выступая перед своими коллегами, сказал буквально следующее: «Нужно быть дураком, чтобы отрицать, что у автомобиля блестящее будущее. Но нужно быть еще большим дураком, чтобы предполагать, будто автомобиль окажет какое-нибудь влияние на торговлю лошадьми и каретами» [59, c. 8].

Наконец, еще одно авторитетное мнение представителя деловых кругов, главы крупной международной компании Berkshire Hathaway У. Баффета подтверждает, что будущее в значительной степени непредсказуемо. «Мы понимаем продукты высоких технологий и то, что они дают людям, – говорит он. – Но мы не понимаем, как будет выглядеть высокотехнологичная экономика через десять лет, насколько она будет предсказуемой. Да, в нашей компании она обсуждается, но мы не понимаем ее досконально. Мы бы с сомнением отнеслись к любому, кто утверждает, что понимает» [13, c. 56].

Заметим, что такая позиция характерна не только для представителей науки или бизнеса, но, быть может, не в меньшей степени и для политиков, общественных деятелей, которые имеют дело со сферами, где роль субъективного фактора намного выше, а количественные параметры и математи-

156

Заключение. Глобальные риски: сценарии развития в XXI в.

ческие расчеты не столь эффективны. Поэтому есть достаточные основания утверждать, что в наше быстротечное время любые претензии на предвидение должны восприниматься с большой долей осторожности, о глобальных рисках

иперспективах глобализации следует рассуждать в контексте лишь возможных сценариев развития.

Сэтой точки зрения можно предположить, что очередной этап осмысления глобализации, который придет на смену существующему и который на уровне внешних признаков пока еще никак не просматривается, будет связан с окончательным складыванием мира как целостности. При этом следует иметь в виду, что непредвиденные обстоятельства или события, научные открытия, технические изобретения и т.д. могут существенно повлиять на естественный ход вещей и кардинально изменить то, что сегодня выглядит, как вполне вероятное. Целесообразность именно такого подхода к определению будущих состояний того или иного явления стала наиболее очевидной после того, как появились работы И. Пригожина, показавшего, что в природе фундаментальными являются не те простые линейные процессы, которые были предметом исследования ученых со времен Ньютона, а более сложные и непрогнозируемые процессы – нелинейные. Вместе с тем человек всегда стремился заглянуть в будущее и, более того, лишь выстраивая свое настоящее глядя из будущего, он добивался наиболее впечатляющих результатов. Поэтому судить о будущем глобалистики можно и даже нужно, но, конечно же, с учетом сделанных замечаний.

Можно предположить, что со временем научные исследования в области глобалистики выйдут на такой уровень, когда наступит определенная интеллектуальная и эмоциональная усталость от разговоров на эту тему. В итоге творческие интересы исследователей сместятся в сферу мироустройства

ипоиска практических шагов выстраивания действительно нового мирового порядка. Это вполне вытекает из того, что глобалистика объективно выполняет интегрирующую роль, заставляя многих ученых, политиков, общественных деятелей, да и в целом широкие слои населения, по-новому посмотреть на современный мир, побуждая их к осознанию себя частью целостного мира. Вот почему переход от осознания глобальных проблем к процессам глобализации, что мы и наблюдаем в настоящее время, должен, как представляется, рано или поздно смениться первостепенным интересом к тому, как сформировать новый международный порядок в целостном взаимозависимом мире, чтобы он стал, наконец, безопасным и стабильным. Однако решение и даже правильная постановка такой задачи еще впе-

157

Философские проблемы глобализации

реди, ибо она неразрывно связана с другой, еще более трудной задачей – проблемой человека и «нового гуманизма».

Дальнейшее же развитие глобалистики рано или поздно должно будет выйти на осмысление природы и сущности самого человека как главной причины всех его проблем и трудностей, о чем уже так много сказано в истории философии, а также в работах практически всех великих гуманистов от древнейших времен до современности. Как отмечает Н.А. Бердяев: «Философы постоянно возвращались к тому сознанию, что разгадать тайну о человеке – значит разгадать тайну бытия. Познай самого себя и через это познаешь мир. Все попытки внешнего познания мира, без погружения в глубь человека, давали лишь знание поверхности вещей. Если идти от человека вовне, то никогда нельзя дойти до смысла вещей, ибо разгадка смысла скрыта в самом человеке» [10, c. 293]. История дает немало и других примеров, которые свидетельствуют, что во всяком случае с тех пор, как Протагор произнес свои знаменитые слова – «человек есть мера всех вещей», человек независимо от времени, культуры, вероисповедания всегда был, остается и будет пребывать в этом качестве, оказываясь в конечном счете всегда в центре внимания, выступая точкой отсчета и даже критерием познания.

Он же является и главной причиной нарастания и обострения глобальных противоречий, так как «культура и общество изменяются быстро, тогда как гены изменяются медленно: не более полупроцента генетически обусловленных способностей человека имеют вероятность измениться за целое столетие. Следовательно, большинство наших генов ведет свою историю с каменного века или с еще более раннего периода; они могли бы помочь нам жить в первобытных джунглях, но не в дебрях цивилизации», отмечается в манифесте Будапештского клуба [59, c. 199–200]. Отсюда единственной надеждой преодолеть указанное противоречие является лишь разум человека, ибо мышление и имманентно связанная с ним способность людей к творчеству – не генетическое, а культурное свойство, которым наделены только люди. И у них не остается теперь другого пути, как планомерно выстраивать, настойчиво формировать новое мышление, иной образ жизни и соответствующие им стратегию и тактику действий, ибо, как говорят ученые и специалисты, в будущем эволюция будет определяться не выживанием сильнейшего, а выживанием мудрейшего. Именно это обстоятельство и дает основание рассматривать природу и сущность человека в качестве основной темы, которая к середине XXI в. выйдет на первый план в глобалистике и именно с ней будут связаны основные риски человечества.

158

Заключение. Глобальные риски: сценарии развития в XXI в.

С учетом того, что мир в целом развивается в том направлении, что рано или поздно он, по всей видимости, окончательно замкнется как единая целостность в форме поистине глобального человечества, логично также предположить, что в этом случае он должен будет предварительно замкнуться по всем своим основным параметрам, включая и те, по которым это пока еще не произошло, т.е. цивилизационно (юридически), идеологически, социокультурно, наконец, морально-этически, или, другими словами, гуманистически, ментально. Нет достаточных оснований полагать, что все это с необходимостью произойдет в обозримой перспективе, но к концу нашего века и тем более за его пределами такая задача станет, несомненно, первостепенной, однако лишь при том непременном условии, что человечество не скатится до самоуничтожения и не потеряет контроль за ходом мировых событий.

159