Философские проблемы глобализации

Глава 3. Философское измерение современного мира

метом особого внимания для многих ученых. В последнее время появился даже специальный термин «глокализация», который образовался путем совмещения слов «глобализация» и «локализация» и получил распространение

втрудах ряда известных исследователей феномена глобализации (Р. Робертсон, У. Бек, М. Эпштейн и др.) в качестве слова, отражающего сложный процесс переплетения местных, локальных особенностей культурного развития отдельных народов и глобальных тенденций в развитии мирового сообщества. Глобализация в этом контексте воспринимается как нечто громадное, внешнее, надвигающееся и в конечном счете подавляющее все остальное (локальное), которое, в свою очередь, воспринимается дискретно, как выступающее

вконкретных мелких проявлениях на местном, житейском уровне. Вместе с тем локальное и глобальное с этой точки зрения не исключают друг друга. Напротив, локальное рассматривается как аспект глобального. При этом глобализация, помимо прочего, означает также стягивание, столкновение локальных культур, которые должны получить новое определение в этом «столкновении локальностей», как считают сторонники данного подхода. Они также полагают, что культурная глобализация перечеркивает отождествление национального государства с национально-государственным обществом, производя и сталкивая друг с другом транскультурные формы коммуникации и жизни, представления об ответственности и этнической принадлежности, о том, какими видят себя и других отдельные группы и индивиды.

Итак, глобализация культуры, как и процессы глокализации, оказывая все возрастающее влияние на мировоззрение людей, вызывают серьезное беспокойство, прежде всего у представителей слаборазвитых и развивающихся государств, которые полагают, что результатом глобализации является растворение их самобытных культур в новых экономических и торговых процессах, которые они по этой причине отвергают, считая их опасными для себя. Воспринимая такие явления и тенденции по большей части как «американизацию культуры», как насаждение западных стандартов и образцов поведения, а в конечном счете как современную форму культурного колониализма, они видят в этом средство трансформации и уничтожения традиционных ценностей, изменения привычного образа жизни и, как следствие, угрозу национальной идентичности, культурному разнообразию. Иначе говоря, поскольку глобализация осуществляется неравномерно, то большинство традиционно сформировавшихся обществ имеет против нее защитную реакцию в виде противодействия процессам интеграции, а также проведения политики локализации и всемерного поддержания локальных культур.

92

3.3. Особенности социокультурного развития в эпоху глобализации

Некоторые ученые, в особенности из исламских, арабских и других стран третьего мира, рассматривают глобализацию как специально разработанный план или стратегию, нацеленную на вторжение в другие части мира и создание угроз местным культурам посредством их унификации. При этом главную угрозу культурной идентичности видят, как правило, в расширении сферы влияния средств массовой информации, в деятельности международных фондов, транснациональных корпораций и т.д. Данные опасения не совсем беспочвенны, так как глобализация – действительно не просто потоки товаров или сокращение расстояний, стирание границ или унификация производственных процессов, это еще и тенденции к формированию единой системы ценностей, созданию общечеловеческой культуры, которые призваны обеспечить эффективность мировой экономики, открытость и объективность информации, наконец, толерантность в международной политике и межкультурном взаимодействии.

Таким образом, в условиях нарастающей глобализации адекватные ей изменения и трансформации в сфере культуры становятся приоритетными, тогда как экономические факторы оказываются менее значимыми, вторичными по сравнению с ней.

Изменения, вызываемые глобализацией в культуре, как уже отмечалось, непосредственным образом связаны с цивилизационным развитием. При этом важно подчеркнуть, что история становления глобальной цивилизации, как и динамика осознания цивилизационного единства, опосредована формированием мирового сообщества в качестве целостной системы и коррелируют с определенными этапами глобализации. Это касается не только временных параметров, когда и глобализация, и единая цивилизация заявляют о себе практически параллельно, но и содержательных, выражающихся в том, что и симптомы глобализации, и общецивилизационные признаки самым непосредственным образом взаимообуславливают друг друга, развиваются бок о бок и проявляются также практически всегда вместе. При этом глобализация, идущая от центров экономической, политической и научно-технической активности, охватывает вначале определенные регионы, а в конечном счете все страны и народы, втягивая, подобно пылесосу, различные сферы их жизни в круговорот мировых событий, тогда как глобальная цивилизация, также исподволь проявляясь, как бы вызревает, прорастает из недр культуры в каждом отдельном сообществе людей – в одних быстрее, в других медленнее, но обязательно под действием прежде всего внутренних причин.

Глобализация делает всех людей планеты жителями одной большой «коммунальной квартиры», имя которой – планета Земля. Глобальная цивилиза-

93

Глава 3. Философское измерение современного мира

ция задает всем жителям этой «квартиры» общие для всех принципы общежития, нормы и правила поведения, выравнивая при этом до известной степени технологические параметры жизнедеятельности людей в различных уголках планеты. Можно сказать и по-другому: глобализация выступает как процесс формирования целостной общественной системы в масштабах всей планеты,

вто время глобальная цивилизация выражает ее состояние и характер связей отдельных элементов этой системы.

Вэтой связи следует заметить, что понятие «цивилизация» этимологически связано с понятиями «город», «государство», «гражданский». Однако

врезультате развития глобализации и проявления цивилизации на глобальном уровне указанные этимологические значения изменяют свое содержание, а в перспективе, надо полагать, и вовсе трансформируются в новые смыслы. Так, город в свое время возник как результат разделения и специализации труда в условиях оседлого образа жизни, где каждодневное тесное и непосредственное взаимодействие различных групп людей стало важнейшим условием высокой эффективности их производственной деятельности. К тому же, город изначально выступал «коллективным щитом», «коллективной кольчугой» и строился как крепость, защищающая его жителей от врагов. В таком качестве он оставался до появления ядерного оружия и многоаспектной глобализации, т.е. до второй половины ХХ в. Теперь же городские стены и башни, как и заградительные рвы перед ними, в стратегическом плане утратили свое значение и превратились в достопримечательности и объекты истории. Сам же город с точки зрения безопасности (причем не только в условиях военных действий), наоборот, стал наиболее уязвимым местом для людей. И не только Хиросима и Нагасаки тому пример, но и взорванные небоскребы Нью-Йорка, а также экологические проблемы, техногенные катастрофы или разрушительные землетрясения, представляющие наибольшую опасность для городского населения, делают современный город не лучшим местом для безопасного проживания людей.

Вто же время высокоразвитая техносфера и ее составляющие, такие, например, как скоростные транспортные коммуникации и новейшие технологии, ведущие к разукрупнению предприятий, современные средства связи, электронная техника и Интернет, позволяющие выполнять все большее число различных видов работы не выходя из дома, делают наиболее удобной и безопасной жизнь за пределами города. Это новое глобальное состояние не просто стирает принципиальную разницу между городом и деревней, оно, по мнению известного американского футуролога М. Маклюэна, «игнорирует

94

3.3.Особенности социокультурного развития в эпоху глобализации

ивытесняет форму города, которая, таким образом, все больше устаревает. С появлением мгновенной электрической технологии земной шар уже никогда не сможет стать более чем деревней, и сама природа города как формы основных параметров неизбежно должна раствориться в небытии, подобно затмению в кинокадре» [94, c. 178].

Таким образом, для всемирной цивилизации ключевым будет уже не понятие «город», точнее, не столько само это слово, сколько комфортный и ин- формационно-технически обеспеченный образ жизни в рассредоточенных поселениях.

Аналогично обстоит дело и с государством, с появлением которого в первую очередь ассоциируется возникновение цивилизации. Глобализация ослабляет роль и значение национальных государств, делает их границы прозрачными, а в перспективе приведет к наднациональным структурам управления общественными процессами в глобальном масштабе. В этих условиях всемирная цивилизация будет ассоциироваться не с национальными государствами, а с мировой структурой управления глобальным социумом. Также и понятие «гражданский» со временем распространит свое смысловое значение на все мировое сообщество и в геоцивилизации будет отражать именно этот общечеловеческий смысл, характеризуя степень развития глобального гражданского общества.

Ихотя сегодня о всемирной цивилизации можно говорить лишь с определенной долей условности, о ее наступлении вполне можно судить по многим признакам. То обстоятельство, что расширившиеся до глобальных масштабов экономические и торговые отношения, стремительно преодолевающие пространства научные достижения, новейшие технологии, средства связи, массовой информации и коммуникации уже не являются достижениями только породивших их народов, а становятся в той или иной степени достоянием всех людей планеты, – наглядное подтверждение и яркое свидетельство формирующейся глобальной, а точнее сказать – общечеловеческой цивилизации. Такая объективно формирующаяся и объединяющая всех людей цивилизация вступила в наиболее активную фазу своего формирования именно сейчас, когда мир окончательно замкнулся территориально (по географическому параметру), пространственно (по транспортным связям), информационно (по коммуникационным параметрам), а с точки зрения экономических, политических и культурных связей все больше теряет четкие национально окрашенные очертания, продолжая процесс своего «замыкания», начавшийся еще на рубеже XIX–XX вв.

95

Глава 3. Философское измерение современного мира

Сказанное выше позволяет сделать вывод, что дискретный подход к пониманию цивилизаций, когда они рассматриваются как автономно развивающиеся системы, сегодня уже не может считаться продуктивным, в особенности, если это касается всего мирового сообщества, вовлеченного в процессы глобализации. Поэтому то, что сегодня именуют «локальными», «региональными» цивилизациями, следует рассматривать как фрагменты единой общечеловеческой цивилизации, если воспринимать мировое сообщество целостно. Такой подход позволяет по-другому оценивать важные экономические, политические и социокультурные процессы, разворачивающиеся в современном мире в условиях глобализации. Так, например, вопрос о вступлении той или иной страны во Всемирную торговую организацию с позиции глобальной цивилизации уже не кажется второстепенным и выступает как жесткая необходимость интеграции в единое мировое хозяйство, которое базируется прежде всего на общецивилизационных принципах и регулируется выстроенными на них же правилами.

Также и унификация образования, отказ от сложившихся в различных странах собственных образовательных систем, введение магистратуры, бакалавриата (как бы непривычно это не звучало, в частности, в русском языке) не есть чья-то выдумка, блажь или самоуправство каких-то чиновников. На самом деле, это веление времени – времени глобализации и унификации мира, т.е. формирования единой общечеловеческой цивилизации, которая в глобальном мире с необходимостью пробивает себе дорогу, как бы того кому-то не хотелось. Это прямое следствие, с одной стороны, глобального, а с другой – цивилизационного единения человечества. И потому стремление привести образовательные стандарты к общему знаменателю в разных странах, с их отличными социокультурными системами, рано или поздно увенчается соответствующим положительным результатом, который, конечно же, не будет лишен компромиссов, но, по существу, будет соответствовать единым цивилизационным параметрам.

Данный вывод подтверждается и тем фактом, что в условиях нарастания всемирной взаимозависимости беспрепятственное, легко преодолевающее национальные границы перемещение по миру труда, прежде всего интеллектуального и высококвалифицированного (грубой рабочей силы и на местах всегда хватает), становится таким же обычным делом, как в ХХ в. стало перемещение товаров и капитала.

Конечно, целенаправленных шагов к интеграции в мировую систему то или иное общество может и не делать, по крайней мере сегодня или еще

96

3.4. Глобальное управление: реалии, задачи, перспективы

какое-то время, отчаянно сопротивляясь объективным тенденциям, а также инициативам и действиям в данном направлении значительной части мирового сообщества. Но рано или поздно сделать такие шаги придется, причем с необходимостью, когда по крайней мере большинству в таком обществе станет очевидной пагубность автаркии и самоизоляции в условиях многоаспектной (тотальной) глобализации, с необходимостью, ведущей к глобальной цивилизации.

Другими словами, глобальный эволюционизм, обуславливающий указанные процессы, – не просто актуальная идея, а объективная закономерность, где надо увидеть эволюцию Земли, биосферы и человечества в их единстве и взаимообусловленности, развитие которых идет от простого к сложному, от локальных форм проявления тех или иных явлений к глобальным структурам. При этом ответственность человека, ставшего к началу ХХ в. ответственным за переход биосферы в ноосферу, предельно возросла. И справиться с такой задачей, как полагал В.И. Вернадский, он вполне может, поскольку «появление разума и наиболее точного его выявления – организации науки – есть первостепенный факт в истории планеты, может быть, по глубине изменений превышающий все нам известное, раньше выявлявшееся в биосфере» [19]. С этой точки зрения вполне оптимистично можно смотреть и на решение проблемы глобального управления, в чем современное человечество испытывает все более острую потребность.

3.4. Глобальное управление: реалии, задачи, перспективы

Тема глобального управлении миром сегодня становится центральной в системе наиболее важных задач человечества. Это вытекает из главного противоречия современной эпохи, суть которого в том, что под влиянием процессов глобализации мировое сообщество практически по всем параметрам общественной жизни все больше становится единой целостной системой, тогда как механизмов управления, адекватных этой целостности, нет. Тема глобального управления стала предметом серьезного обсуждения на страницах журнала «Век глобализации» № 1(3) 2009; № 2(6) 2010;

№2(8) 2011; № 2(10) 2012; № 1(13) 2014.

Вэтом контексте важно уточнить три основных понятия, имеющих принципиальное методологическое значение для решения поставленной задачи: «глобальный мир», «регулирование» и «управление».

Вглобальном управлении важно правильно соотнести объект и субъект управления. Что касается объекта, то им является все мировое сообщество, ко-

97

Глава 3. Философское измерение современного мира

торое по основным параметрам общественной жизни под влиянием объективных процессов глобализации к концу ХХ в. сложилось в достаточно определенную целостную систему. С субъективным же фактором, т.е. управляющим началом глобального управления, дело обстоит сложнее. Здесь изначально важно проводить различие между регулированием и управлением. Так, регулирование – это самопроизвольный процесс или преднамеренные действия, направленные на обеспечение оптимального функционирования той или иной системы в пределах параметров, заданных естественным или искусственным путем. Регулирование направлено на достижение согласованных действий отдельных частей целого и может происходить либо стихийно, как, например,

всаморегулирующихся системах, либо осознанно, когда дело касается общественных систем, где роль регулятора берет на себя человек [29, c. 912].

Управление же (в отличие от регулирования) определяется как «процесс воздействия субъекта на объект, направленный на упорядочение, сохранение, разрушение и изменение системы объекта в соответствии с поставленной целью» [29, c. 769]. Управление, тем самым, всегда и непременно предполагает наличие субъективного фактора и характеризуется более сложной структурой отношений между субъектом и объектом. Оно тесно связано с такими понятиями, как «управа», «право», и представляет собою процесс или действия, сознательно осуществляемые с целью достижения определенного результата. При этом в основе управления всегда лежит целеполагание и обратная связь, постоянно коррелирующая поведение субъекта в процессе достижения цели.

Таким образом, управление – это более высокий тип регулирования, аналогично тому, как развитие – более высокая форма движения. Поэтому как не может быть развития без движения, в то время как движение без развития можно наблюдать сплошь и рядом, так и управление с необходимостью предполагает регулирование, тогда как регулирование может происходить (осуществляться) без сопутствующего ему управления.

Принимая во внимание указанные различия, мы можем говорить в контексте нашего исследования об исторической динамике становления общественных отношений, когда их естественное регулирование со временем дополнилось управлением. Так, у первобытных людей, в эпоху дикости, а также

взначительной степени и в период варварства, имела место регуляция отношений, основанная прежде всего на силе и выживании сильнейших. Управление же общественными отношениями в полном смысле этого слова появляется позже – с переходом к оседлому образу жизни, с разделением труда, формированием государства, наконец, формированием первых цивилизаций.

98

3.4. Глобальное управление: реалии, задачи, перспективы

Такое управление в основе своей заключает уже реализацию определенных интересов и социально детерминированное целеполагание. Оно не подменяет естественным образом осуществляющуюся регуляцию, а скорее дополняет ее, делая общественное развитие более предсказуемым и менее конфликтным. Так собственно развиваются все социальные системы, крупнейшими и наиболее хорошо сформированными из которых к настоящему времени стали национальные государства.

С середины ХХ в. ситуация принципиально изменилась в том смысле, что целостной системой, в силу процесса глобализации, стало уже все человечество [111]. С этой точки зрения вполне очевидно, что мировое сообщество подошло к тому рубежу, за которым лишь стихийно складывающееся регулирование общественных отношений продолжаться уже не может. Оно должно быть дополнено теперь сознательно и целенаправленно выстроенным управлением всей этой системой, ибо мир глобальных отношений без эффективного глобального управления обречен на серьезные испытания, что в значительной мере подтверждается многочисленными локальными и региональными конфликтами, которые то и дело вспыхивают в различных частях нашей планеты.

Уповать в решении подобных споров и конфликтов на ООН или иные международные структуры было бы большим заблуждением. Они в таких ситуациях оказываются практически бессильными, поскольку не имеют соответствующих механизмов для эффективного воздействия на подавляющее большинство мировых процессов. Даже наиболее авторитетная из таких структур – ООН принципиально ничего не может изменить, ибо создавалась в другое время и для решения иных задач – прежде всего для предотвращения новой мировой войны и выполнения регулятивных функций в мировом масштабе, но вовсе не для управления глобальным миром. Не изменит ничего в этом отношении и реформа ООН сама по себе, какой бы она ни была, так как данная организация никоим образом не сможет выполнить управленческие функции в полном объеме, без чего об управляемости мировым сообществом не может быть и речи.

Сказанное в полной мере можно отнести и к другим наднациональным структурам типа «Большой восьмерки» или «Двадцатки», Всемирного банка, ВТО, Европейского Союза и др., которые уже по своей природе не решают и в принципе не могут решить основное противоречие современной эпохи, как оно было сформулировано выше. Это следует хотя бы уже из того, что, с одной стороны, все они представляют лишь отдельные сферы общественной жизни, какие-то регионы, часть человечества, но никоим образом не мир в це-

99

Глава 3. Философское измерение современного мира

лом (во всех его основных проявлениях), без чего любое управление было бы как минимум недостаточным. С другой стороны, такие организации способны выполнить некоторые функции регулирования в планетарном масштабе, но вовсе не предназначены и потому непригодны для управления мировой системой как единым целым.

Но как возможно такое управление?

Говоря о социальном управлении вообще и глобальном в частности, следует особо подчеркнуть, что главными инструментами как воздействия на общественное сознание и поведение людей, так и управления общественными процессами в целом являются мораль и право. К этому следует добавить также

идеологию, политику, экономику, финансы, культуру и другие инструменты и факторы, посредством которых прямо или косвенно тоже осуществляется управление общественными системами.

Но в ряду этих факторов мораль и право, безусловно, доминируют, так как буквально пронизывают и скрепляют между собою все остальные сферы общественной жизни, которые так или иначе подчинены действию нравственных и правовых норм и законов.

Теперь, когда в силу многоаспектной глобализации в единую планетарную систему выстраивается все мировое сообщество, управление этой мегасистемой становится велением времени и должно формироваться с учетом всего опыта, накопленного человечеством в этой области. Тогда вполне очевидно, что в основу глобального управления должен быть положен также и исторически оправдавший себя принцип разделения власти на законодательную, исполнительную и судебную власть. Вне этого подхода трудно представить себе действенную структуру управления любым государством, как и еще более сложными общественными системами – коалиций государств, отдельными регионами или мировым сообществом в качестве единого целого. В Конституции Российской Федерации, например, об этом сказано прямо: «Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны» (ст. 10).

Возвращаясь в этом контексте к «новому облику» современного мира, все разговоры о Мировом правительстве, которое (как это обычно принято) рассматривается в качестве некоего единого для всего человечества центра принятия решений, а по существу некой структуры с полномочиями исполнительной власти, лишены серьезного смысла и бесперспективны. В реальности задача намного сложнее.

100

3.4. Глобальное управление: реалии, задачи, перспективы

Конструктивно обсуждать проблему глобального управления можно лишь рассматривая исполнительную власть в качестве составной части более сложного управленческого механизма, где должно быть место также и Мировому парламенту (законодательной власти), и Глобальной правовой системе (судебной власти), основанной не на международном (как это имеет место сейчас), а на глобальном праве, которого на сегодняшний день не существует. При этом следует иметь в виду важное замечание В.С. Нерсесянца, касающееся того, что важно «достичь такого реального баланса трех самостоятельных ветвей власти, который необходим и достаточен для их согласованного действия и нормального функционирования» [73, c. 142].

Исходя из принципа разделения властей на глобальном уровне, на роль законодательной власти, т.е. Мирового парламента сегодня, в отсутствие других альтернатив, можно было бы рассматривать ООН. Однако потребуется серьезное реформирование этой организации, чтобы придать ей функции законодательной власти. Поскольку здесь должны приниматься законы и законодательные акты, обязательные для всех стран и народов, важно предусмотреть их справедливое представительство в этом законодательном органе глобального управления. Очевидно, процедура формирования Мирового парламента должна будет пройти определенную эволюцию – от представительства отдельных стран до прямых выборов. Опыт создания и эволюция, например, Европейского парламента могли бы послужить определенным примером в решении этой задачи.

Роль исполнительной власти нуждается в формировании практически с нуля, так как сегодня в мире не существует даже контуров структуры, которая претендовала бы на такую роль от имени всех субъектов международных отношений. В какой-то мере «Большая семерка», обнаружившая под влиянием глобального финансово-экономического кризиса движение к «Большой двадцатке», напоминает аналог такого центра власти, который со временем мог бы стать прообразом структуры исполнительной власти, где адекватно были бы представлены все страны и народы мира. Однако это слишком долгая и плохо просматривающаяся перспектива, не вселяющая большого оптимизма в плане решения данного вопроса, в особенности на фоне обостряющихся глобальных и региональных противоречий современного мира.

Очевидно, еще более серьезные противоречия, с которыми человечество неизбежно столкнется уже в обозримой перспективе, откроют новые возможности для кардинального решения этой проблемы.

101