Философия присвоения. Монография

Если не придерживаться предельно обедненного понимания класса, которое еще имеет место в российской политической науке, а несколько расширить объем этого понятия в том направлении, которое было задано в свое время российским исследователем Ключевским, то можно с полным правом отнести к новому классу российскую бюрократию, которая приватизировала рентные доходы и сформировала свое особое отношение к формам их получения, распределения и использования. Этот класс, или социальное российское сословие, стал занимать особое место в сформированных отношениях собственности, превратив институт государства в свою частную собственность. Он максимально использует имманентно принадлежащей специфических ресурс, т. е. власть, властные функции по распоряжению объектов национального богатства, который вполне логично вписался в структуру отношений собственности. По расчетам академика Д.С. Львова, в современной российской экономике только около 15 % чистого дохода создается трудом, остальные 85 % есть рента от продажи народной собственности. И именно этот класс современной российской бюрократии определил свое отношение к этому богатству и механизму его извлечения.

Не следует сбрасывать со счетов и такой фактор, как эгоистическая заинтересованность наемного работника в получении дохода от продажи своей рабочей силы. Речь идет о количестве возмещения. Если размер тарифной ставки становится малым, то у работника не только формируется отрицательное, негативное отношение к процессу производства, формам политического обустройства, которые законодательно оформляют это состояние, придавая ему статус закона, но и утрачиваются стимулы к труду. Простые модели классической школы уже не срабытывают в новых социально-экономических условиях. Работники не только начинают активно выражать свое недовольство, но и снижать трудовую активность, свертывать интенсивность, переходя на новый, полулюмпенский режим существования. Свободное время становится альтернативой трудовому времени, которое оплачивается недостаточно относительно тех выплат, которые получают имущие или коррумпированное чиновничество. Как отмечает по этому поводу Людвиг фон Мизес: «Затраты труда считаются в тягость. Не работать считается более привлекательным, чем работать. Люди работают только в том случае, если ценят отдачу

101

от труда выше, чем уменьшение удовлетворения, вызванного сокращением досуга. Работа подразумевает отрицательную полезность» [27. С. 124].

Если принять эти посылки в качестве исходных в дальнейших выводах, то станет очевидным и то, что общество, в котором основным источником сбережений становятся сбережения коррумпированных с институтом государства структур, натолкнется с необходимостью на ограничительные факторы своего развития. Не решив эти глобальные для российского общества проблемы, как мы полагаем, Россия будет вынуждена довольствоваться низкими темпами роста экономики за счет стимулирующего развития экспортноориентированных отраслей военной техники, сырья, энергоносителей с низкой добавленной стоимостью. Совокупное потребление

вобществе также будет возрастать за счет наращивания потребительских расходов тех слоев российского общества, которые оказались у власти, приватизировав властные функции, а также современный класс российских приватизаторов ельциновского периода.

Решать проблему экономического развития страны Россия может на путях обеспечения наращивания совокупного спроса за счет резкого наращивания инвестиций в человеческий капитал, ограничения аппетитов властных государственных структур за счет более жесткой борьбы с коррупцией, а также переориентирования рентного дохода в пользу национального бюджета, довольствуясь не налоговыми изъятиями части чистого дохода, а полным его изъятием, за исключением части прибыли, которая и будет справедливым вознаграждением магнатам современного сырьевого бизнеса. Однако это возможно только в свободное экономике, в которой конкуренция скорее станет нормой, а монопольное положение исключением. Ориентировав экономику на поиск прибыли, разрушив тенденции на поиск ренты, можно сформировать принимаемое обществом как справедливые требования, которые найдут поддержку у россиян. В этом отношении весьма примечательна мысль Людвига фон Мизеса об истинной цели материального и духовного производства

вобществе. Суть этой идеи можно выразить как целевую функцию, ключевую парадигму развития человеческой цивилизации: «Не существует веских возражений против определения человеческой деятельности как стремления к счастью» [27. С. 17].

102

Вывод же С.Кузнеца о том, что относительно низкая дифференциация населения по величине доходов характерна для беднейших и высокоразвитых стран, оказался на практике иллюзией, по крайней мере, для России. Неравенство в доходах возрастает на ранних стадиях экономического развития и не снижается на более поздних стадиях, вопреки С. Кузнецу, опять же применительно к России. Но тем и ценна теория национальной экономики, что она не довольствуется общими, абстрактными моделями, преодолевает космополитизм общей экономической теории, как учил в свое время её основоположник Ф. Лист, в частности макроэкономики, и учитывает особенности национального грунта. Это станет возможным только на основаниях достижения большего социального равенства в обществе, что позволит сделать вывод о равенстве как факторе социальноэкономического роста и развития.

103

Общая и частная экономическая политика в присвоении

Под экономической политикой обычно понимается комплексная система мер, инструментов, методов приемов воздействия экономических субъектов на экономическую ситуацию, позволяющих обеспечить реализацию стратегических и тактических целей. Это системное образование инструментов и механизмов базируется на соответствующей теории взглядов, на традициях, доктринах, политических программах, а также экономических предрассудках и ложных ценностях. Все это образует своего рода идеологическую платформу экономической политики экономических субъектов по отношению как к контрагентам, так и институтам государства.

Макроэкономический анализ позволяет присущими ему методами выделить следующие основные экономические субъекты, реализующие свою частную или публичную экономическую политику: государство с его важнейшими институтами в форме министерств, центрального банка, налоговой, таможенной служб и т. д., а также домашние хозяйства, бизнес, внешний мир экономики. У каждого экономического агента формируется особое отношение как друг к другу, так и ко всеобщему в лице государства. Последнее формирует правила поведения на экономическом пространстве. Экономическая политика может рассматриваться в разрезе времени, пространства, приобретая формы инвестиционной политики, региональной политики.

При этом одни и те же инструменты могут приводить к разнонаправленным результатам в рамках реализации экономическими субъектами своих стратегических или тактических целей. Например,

104

таможенная политика государства реализуется в осуществлении фискальных функций. Доход государственного бюджета может пополняться как налогами на прибыль предприятия, так и таможенными платежами. Прибыльность предприятия напрямую зависит от налоговой нагрузки, ибо налоги есть вычеты из валового дохода предприятия. Таможенные платежи также есть налоговая нагрузка в широком понимании этого понятия, они учитываются в издержках, которые относятся на себестоимость внешнеторговых операций. Тем самым это относительно увеличивает при прочих равных условиях доход предприятия, который подлежит обложению налогом на прибыль. Однако при высоких экспортно-импортных пошлинах валовой доход, который подпадает под налогообложение налогом на прибыль, может не только увеличиться, но и уменьшиться до такого уровня, при котором внешнеторговая деятельность предприятия уже становится неэффективной. Следовательно, одни и те же инструменты могут приводить к разнонаправленным по своим целям видам экономической политики как государства, так и бизнеса. Экономическая политика государства, которая реализует фискальную функцию государства, может иметь диаметрально противоположные результаты – как увеличение поступления доходов в бюджет, так и их уменьшение. Становится лишенным основания утверждение о некоторой единой экономической политике государства, которая не учитывала бы разновекторность поведения всех участников внешнеторговой деятельности, например.

Современное состояние экономической теории констатирует осуществление противоречивого процесса воздействия институтов государства на экономическую ситуацию в стране. Однако нельзя не принимать во внимание того положения, что роль мер государственного воздействия на экономику в последние годы возрастает.

Если обратиться к истории, то можно отметить тот факт, что до 18 века государства были весьма далеки от того, чтобы заполнить собою все социальное пространство. Оно, как пишет по этому поводу Ф. Бродель, не обладало той дьявольской силой проникновения, какую ему приписывают в наши дни, у него не было средств для этого. Города-государства, игравшие до государств территориальных первые роли до самого начала 18 века, были тогда целиком орудием в руках своих купцов [4. С. 44, 45].

105

Это дает основание для утверждения, что в формировании экономической политики в государстве исключительная, доминирующая роль отводилась предпринимательским структурам купечества. Само государство с его аппаратом принуждения и насилия было используемо купечеством в своих частных корпоративных целях. Только на определенном историческом отрезке времени, когда начинают формироваться территориальные государства, ситуация в соотнесении экономической политики предпринимательских структур

иэкономической политики институтов государства начинает постепенно меняться. И этот процесс не протекал однозначно и непротиворечиво. Первым территориальным государством, в котором удалось сформировать национальный рынок и национальную экономику можно определить Англию, которая довольно рано перешла под власть купечества после революции 1688 года. Это проливает ясность на то, что в доиндустриальной Европе мощь политическая

имощь экономическая совпадали. Карта мира-экономики с перенапряжением центральных зон и его концентрическими различиями вообще-то соответствовала политической карте мира [16. С. 45]. Следовательно, можно говорить о наличии существенных различий экономической политики государств с развившимся национальным рынком, экономической политикой государств с развитой экономикой и экономической политикой государств с развивающимися рынками, незрелыми рыночными отношениями.

Содержание экономической политики вообще определяется как внутренними, т. е. эндогенными условиями, так и экзогенными факторами. Экономическая политика в своей реализации предполагает многообразие форм своего проявления, исходя из требований всеобщего, т. е. государства с его институтами, бизнес-структурами, населением, мировым окружением, требований особенного, как например, учет исторически достигнутого уровня зрелости, развитости рыночных институтов, так и единичного, что проявляется в экономической политике отдельного предприятия или конкретного государства на конкретном этапе реализации реформ. Можно сделать вывод, что каждый макроэкономический агент вырабатывает свою, адекватную ему экономическую политику. Поэтому следует различать экономическую политику общую, которая включает в себя совокупность и взаимообусловленность экономических политик всех экономических агентов, в том числе и института государства.

106

Эта общая предельно экономическая политика приобретает признаки всеобщности.

Политика экономическая конкретного экономического агента есть политика единичного, или части всего многообразия общей экономической политики. Она представлена в форме государственной экономической политики и политики частных экономических агентов. Это дает основания для утверждения, что понятие «общая экономическая политика» есть понятие родовое по отношению к объему понятия государственная экономическая политика, соотносясь как целое–часть. Поэтому общая экономическая политика не направлена на решение конкретных задач конкретного макроэкономического института, например, населения страны. Общая экономическая политика, скорее, формирует вектор развития экономики, определенное правовое поле, создавая преференции и ограничивая присущими государству инструментами и механизмами нежелательный поворот в развитии. Отдельные экономические субъекты реализуют самостоятельно выработанную ими на основании понимаемых ими ценностей частную экономическую политику. Государственная экономическая политика становится при этом как рядоположенная экономическая политика, хотя ее влияние на всех экономических субъектов будет доминирующим фактором.

Дискуссионным моментом остается проблема соотношения общей экономической политики, частной экономической политики

игосударственной экономической политики. Встречающееся в монографической и учебной литературе утверждение о том, каждый субъект хозяйственной деятельности от домашнего хозяйства до институтов государства является проводником своей собственной политики, ибо каждый руководствуется своими собственными целями

иприменяет свойственные ему инструмент, нуждается в серьезном уточнении.

Государственная экономическая политика, как выражение требований всеобщности социально-экономического окружения, не может существовать вне единичного, т. е. требований объективного развития его частей. Всеобщее может находить формы своего бытия исключительно в конкретном, единичном, т. е. частном. Государственный интерес не может выражать иное, как интерес всеобще-общественный (die Algemeingesselschaftliche), по-Марксу.

107

Следовательно, утверждение о доминировании государственного интереса в противовес частным интересам в их обличии необходимого, закономерного, т. е. всеобщего уже в рамках государственной экономической политики не может быть признана состоятельным. Здесь вообще становится некорректным применение и употребление термина «доминирование». Всеобщее не доминирует, оно выражает

всвоей всеобщей форме требования единичного, т. е. частей. В противном случае, исследование опускается на метод примитивного механического детерминизма.

Интересы части получают своё выражение в государственном интересе, но это совсем не означает, что интерес частный совпал с интересом государства. Часть не есть целое. Часть может осуществлять и проводить свою оппортунистическую экономическую политику. И если вектор этой частной экономической политики отдельного экономического субъекта будет разнонаправлен с вектором общей экономической политики, то эта частная экономическая политика должна быть признана неадекватной.

Это утверждение в полной мере относится и к государственной экономической политике. Последняя в форме политики, осуществляемой институтами государства, например, центральным банком страны, институтом таможенного дела, правительством не соответствует требованиям всеобщности, т. е. существенным экономическим взаимозависимостям и связям. Государственная экономическая политика должна не доминировать над общей экономической политикой, а адаптироваться, видоизменяться, отражая требования объективного развития национальной экономики. Экономическая политика, понимаемая нами как требования всеобщего применительно к особенному и единичному, частному, должна не сводиться к деятельности государственных органов власти и управления, а относиться ко всей совокупности экономических субъектов в обществе, как занятых

впроцессе воспроизводства материальных условий жизни, так и институтов общественного и государственного управления.

108

Теория стоимости и ее противоречия

Трудно даже представить себе все множество книг, монографий, критических исследований, которые были посвящены проблемам стоимости или, как ранее называлось это понятие – ценности. Если попытаться резюмировать все написанное и сказанное по этим проблемам стоимости-ценности, то, как нам представляется, они сводятся к двум великим теориям: теории предельной полезности и трудовой теории стоимости. И ни одна теория – ни теория трудовой стоимости, ни маржиналистские теории не могут отбрасываться, отвергаться, пока не раскрыта мера адекватного их отражения экономических явлений.

Многие попытки авторов, которые предпринимали усилия по развитию своих идей, можно охарактеризовать как попытки совершенствания теории в ее прежних границах. Это особенно характерно для политической экономии в СССР в период так называемого развитого социализма. Хотя первые попытки приглаживания, причесывания марксовой теории стоимости и прибавочной стоимости предприняты гораздо ранее. Все это не могло привести к прорывам в экономической науке. Более того, преодолеть марксову теорию стоимости самим Марксом – это попытка разрешить проблему средствами, которыми эта теория не располагает. Уже в исходных своих посылках в марксизме были начисто отброшены те положения, которые только и могли дать разрешение теории стоимости. При этом мы не склонны полагать, что марксова теория стоимости есть нечто, не заслуживающее внимания. Это великое учение, оставившее огромный след в становлении процесса познания, осмысления мира,

109

общественного бытия, теория, которая практически стала в определенной мере теоретической базой в построении обществ, воплощающих на практике социалистическую идею. Оставив в неприкосновенности исходные посылки марксизма, современные исследования весьма часто только возводили догматы в степень, хотя на словах заявляли о преодолении догм теории марксизма. Критика марксизма с позиций марксизма есть не более как догматическая критика. Она всецело находится во власти исходных догм, преодолевая лишь поверхностные изъяны, находя противоречия в отдельных местах. Эти приемы критики не затрагивают другие, более фундаментальные теории. Здесь забывается, однако, что развиваться теория может только благодаря своей истинной противоположности, а не мнимой, несущественной.

Предпринимая попытку критического осмысления теории стоимости Маркса, мы, тем не менее, меньше всего склонны отбрасывать ее. Это будет так же неистинно, как и отбрасывать теорию предельной полезности. Следует непредвзято отметить достоинства и недостатки теории субъективной ценности с позиций марксовой теории стоимости, и марксову теорию стоимости с позиций теории предельной полезности.

Хотя попыток критического осмысления противоположных взглядов было предостаточно, можно, тем не менее, отметить следующее. Если, например, Бем-Баверк подверг критическому осмыслению основные постулаты марксовой теории стоимости, что не потеряло своей актуальности и на сегодняшний день, то теорию субъективной ценности, выдвинутой К. Менгером, он принимал и отстаивал некритически. Это в полной мере относится и к современным критикам маржиналистских теорий с позиций марксизма. Обе стороны оставались, на удивление, глухими друг к другу. Видимо, истоки данного положения кроются в том, что отношение к теории всегда несет в себе свою оценку. Теория, раскрывающая отношение к предмету, должна как бы освобождаться от субъективной оценки. Но она должна учитывать этот момент, не смешивал его с теоретическим отношением к предмету. Как писал в свое время М. Вебер, всегда следует различать субъекта эмпирического, который оценивает предмет, и субъекта трансцендентального, который преодолевает первое оценочное отношение, раскрывая истинное

110