Философия культуры. Философские основы творчества. Монография

На исторический процесс, как процесс объективации идеальных замыслов различных социальных сил, обращал внимание Фридрих Энгельс. В письме к Й. Блоху он констатировал: «...История делается таким образом, что конечный результат всегда получается от столкновений множества отдельных воль, причем каждая из этих воль становится тем, что она есть, опять-таки благодаря массе особых жизненных обстоятельств. Таким образом, имеется бесконечное количество перекрещивающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания выходит одна равнодействующая — историческое событие. Этот результат можно опять-таки рассматривать как продукт одной силы, действующей как целое, бессознательно и безвольно. Ведь то, чего хочет один, встречает противодействие со стороны всякого другого, и в конечном результате появляется нечто такое, чего никто не хотел. Таким образом, история, как она шла до сих пор, протекает подобно природному процессу и подчинена, в сущности, тем же самым законам движения. Но из того обстоятельства, что воли отдельных людей, каждый из которых хочет того, к чему его влечет физическая конституция и внешние, в конечном счете экономические, обстоятельства (или его собственные, личные, или общесоциальные), что эти воли достигают не того, чего они хотят, но сливаются в нечто среднее, в одну общую равнодействующую, — из этого все же не следует заключать, что эти воли равны нулю. Наоборот, каждая воля участвует в равнодействующей и постольку включена в нее»5.

Исходя из приведенного положения Ф. Энгельса, опираясь на концепцию объективированного идеального, можно, образно говоря, «препарировать» социальную сферу бытия, выделив при этом области личностных, групповых (классовых) интересов, объективируемых в процессе жизнедеятельности. За каждой из социальных сил стоят свои специфические политические интересы, вытекающие из экономических факторов бытия. Эта концепция позволяет наблюдать столкновение, переплетение, взаимодействие социальных интересов и их носителей, образующие социальные движения, характеризующие потенциал социальных сил. В результате этого взаимодействия происходят отрицание, блокировка одних начинаний, частичная или полная реализация других, но результат никогда не устраивает в полной мере всех, поскольку является усредненным. Всё вышесказанное не принижает проявления творческого начала в социальной деятельности, а лишь подчеркивает, что социальное творчество — удел народных масс, вовлеченных творческими личностями в процесс социальных изменений (трансформаций). Новые идеи должны быть объективированы в сознании и деятельности больших масс людей.

5 Энгельс Ф. Письмо Й. Блоху, 21 сентября 1890 г. // Маркс Карл и Энгельс Фридрих. Избранные произведения в 3-х томах. М., 1970. Т. 3. С. 538–539.

11

Серьезная постановка проблемы объективированного идеального позволяет решить важную онтологическую задачу, задачу соотношения объективного (первой природы) и объективированного идеального (второй природы). Такая постановка вопроса позволяет лучше и полнее осознать область творчества, то ли это область материального творчества, то ли сфера духовного. С одной стороны, объективное (первая природа) и объективированное идеальное (вторая природа) соотносятся как часть и целое, существуя объективно. Объективированное идеальное (вторая природа) без первой природы не существует. Материалы для объективации идеального (духовного) берутся из первой природы и в неё же возвращаются, просуществовав некоторое время в относительно обособленном виде. Например, взгляды и деятельность, объективирующая агрессивные шаги наших противников, от нас не зависят, они объективны. Но они существуют объективно до тех пор, пока существуют носители соответствующей информации, пока существуют субъекты соответствующей деятельности.

С другой стороны, одно объективное (первую природу) необходимо отличать от другого объективного (объективированного идеального). Решение этой задачи лежит на путях переосмысления вопросов гносеологии, а именно, тянет за собой вопрос специфики познания объективированного идеального, поскольку оба объекта анализа (объективное (первая природа) и объективированное идеальное (вторая природа)) существуют объективно. Это не тавтология, а реальность, с которой надо разобраться. Это теоретический вопрос, но тянущий за собой практику природного и социального бытия, а вместе с ним и понимания сущности творческой деятельности. Органы чувств субъекта познания, отражающего объективный мир, не дают возможности различить объективное и объективированное. Эту разницу улавливает интеллект. Поэтому встает вопрос об интеллектуальном познании и его специфике. Здесь следует разобраться с вопросом интеллектуального познания, познания на основе ранее полученных знаний. Научное творчество не начинается с нулевого уровня, иначе каждому ученому пришлось бы проходить путь от первобытной древности до наших дней, что физически невозможно. Используя закон экономии мышления, опираясь на возможности научной веры, критически относясь к проблеме мыслимого и немыслимого, человек использует в своем познании бытия интеллект предшествующих поколений и знания, накопленные людьми в процессе развития. Человек использует возможности интеллектуального познания мира и законов его бытия.

12

Уточненные идеи Э. Ильенкова открывают путь к углублённому познанию психики (мыслительной деятельности) животных, некоторых аспектов перехода (превращения) обезьяны в человека, генезиса культуры. Эти идеи делают прозрачными и ощутимыми вопросы социального бытия, социологии, политологии, дипломатии, лингвистики и всех других учений. Взгляните на современную политическую жизнь и вы увидите активные процессы объективации идеального (политических идей), привнесения в умы миллионов людей тех или иных взглядов, воззрений. Политики, политические партии и объединения борются за привлечение людских масс в число своих последователей. Всё это можно наблюдать, анализируя программные манифесты и различные виды политической деятельности, несущие не только благо, но и горе, не переставая при этом оставаться субъективными (субъективистскими) по своему содержанию и способам реализации. Любые идеи, будь то человеколюбивые или человеконенавистнические, не материальны, они идеальны, но объективно (независимо от оппонентов) хранятся в сознании миллионов людей, в их головах, мозгах (материальном образовании, являющемся носителем любых объективированных на них мыслей).

Позитивные и негативные идеи, их реализация в сфере социальных отношений в различные достояния культуры или средства, противостоящие культуре, — всё это результаты творчества, осуществляемого со знаком «плюс» или со знаком «минус».

Что такое творчество с позиций концепции объективированного идеального? Творчество — это осмысленный процесс порождения и воплощения идей, направленных на изменение бытия, приспособление человека к условиям существования. Это процесс объективации идей на материальные носители, что делает эти идеи доступными для других людей. Объективированные идеи функционируют в сфере духовного общения, воплощаются в сфере социальных отношений, реализуются в различных изделиях, удовлетворяющих насущные потребности людей.

Знание механизма объективации, хранения информации, роли объективированного идеального в жизни общества необходимо для всех.

Постановка вопроса об объективации идеального и объективном существовании продуктов мыслительной деятельности, воплощенных в вещах и процессах, предполагает философское осмысление специфики бытия объективированного идеального (духовного) в объективном мире, а также особенностей (специфики) познания объективированного идеального (духовного), поскольку любой результат творчества представляет собой результат объективации результатов мыслительной деятельности — идеального (духовного). Мало

13

что-то декларировать, но необходимо ещё доказать объективность существования конкретного сущего, возможность его осмысления. Для познания объективного мира достаточно чувств, логики и практики. Чувства позволяют фиксировать наличие материи и материального носителя объективированного идеального в качестве некоего сущего. Логика как наука о законах правильного мышления позволяет нам осмысливать процесс бытия. Практика как критерий истины устраняет возможные ошибки чувственной и логической ступеней познания. Ограничение этими тремя структурными элементами процесса познания не позволяет нам во всей полноте понять и познать основания существования объективированного, его сущность.

Чувственное и логическое познание вместе с практикой позволяют нарабатывать знания, которые в последующем используются в познавательном процессе. Процесс мышления, а вместе с ним и познания, всё более приобретает интеллектуальный характер, следовательно, можно вести речь об интеллектуальных мышлении и познании.

Здесь следует напомнить и о том тривиальном положении, что субъектом познания хотя и выступает человек, но не как индивид, а как социальный человек, усвоивший достижения материальной и духовной культуры, накопленные обществом к периоду становления конкретного субъекта познания. Субъектом познания предстает человек, обладающий определенным уровнем интеллекта. Кто-то достаточно давно сказал: «Человек создает культуру, культура создает человека». Сказано образно и точно. Как и посредством чего человек познает культуру, созданную его предшественниками? Чтобы познавать культуру, необходим минимальный культурный уровень, нужны хотя бы зачатки интеллекта. Достижения культуры — это вторичный объект познания, то, что познано другими людьми и предлагается современникам или потомкам в качестве объекта познания. Обратимся к вторичному объекту познания, представляющему собой результаты познавательной деятельности индивидов и социума, хранящиеся в виде теоретических и иных описаний с чертежами, графиками, диаграммами. Вторичные объекты познания содержат знание по тому или иному направлению исследования или просто познания. Вторичные объекты познания являются достижениями культуры, служащими основаниями дальнейшего углубления в мир непознанного. Это объективированные мысли теоретических предшественников, которые должен усвоить исследователь, чтобы заново «не изобретать колесо».

Возникает целый ряд условий «чтобы», за которыми скрывается интеллект. Во-первых, чтобы понять смысл художественного произведения, нужно иметь представление об эпохе, когда это произведение создавалось. Во-вторых,

14

чтобы глубоко понять произведения живописи или скульптуры, соотнести их с собственным чувственным восприятием объекта, необходимо иметь представление о том, что предполагал создать и что создал автор, только тогда с той или иной степенью полноты мы сможем проникнуть в творческую лабораторию автора. В-третьих, чтобы понять научное открытие, нужно знать не только основы науки, но и те достижения, на уровне которых это открытие состоялось. Иметь представление о том, что это открытие привнесло нового, каково его практическое значение.

Всё то, о чём сейчас шла речь, — это не просто знания, это нечто большее, что поднимает нас над обыденным познанием, придает импульс познавательной деятельности. Попробуйте только с помощью чувств и логики понять фантазии, сказки, анекдоты, тем более сделать сказку былью. Это всё области человеческой культуры, которые делают нас людьми. Не везде нам логика поможет, а что поможет? Интеллектуальное познание, интеллект. Интеллект вместе с интеллектуальным познанием послужат не только орудием и средством познания, но и позволят сделать шаг в будущее, превращая сказку в быль, осуществляя прорыв из бытия сегодняшнего в бытие завтрашнее.

Один из признаков науки — связь с математикой. Если говорить о связи науки с математикой, то философия создает предпосылки для такой связи. Конечно, для этого нужно разработать математический аппарат и подготовить философские кадры, но возможность такая есть. Она базируется на применении к осмыслению природной и социальной сфер концепции свободы и несвободы бытия в соединении с законами диалектики. В качестве таких законов в первую очередь можно использовать закон взаимосвязи и взаимной обусловленности процессов ничтожения и становления, а также закон перехода количественных изменений в качественные. Применение этих законов открывает возможность использования дифференциального и интегрального исчисления в исследовании явлений и процессов объективной реальности. За процессом математизации философского знания стоят вопросы перехода объектов бытия в состояние неопределенности (хаоса) и обратно (самоорганизации). Это сейчас та сфера, на которой спекулируют сторонники синергетики, пытаясь определить её статус в качестве постнеклассической научной дисциплины. Синергетика была и остается областью диалектики. Математическое решение этих вопросов окончательно похоронят надежды тех людей, которые пытаются приписать синергетике не свойственный ей статус.

Всё сказанное ранее охватывает маленький фрагмент диалектико-мате- риалистического знания, однако даже эта частица теории подчеркивает фундаментальный характер диалектического материализма в целом.

15

Творчество как таковое опирается на ранее полученное знание независимо от того, обыденное оно, фундаментальное или прикладное. Научное творчество на пути совершенствования и углубления знания может опираться только на науку. Учитывая то, что науку делают люди, описывают данные научных исследований люди, сверяя научные данные с опытом, который не абсолютен, а относителен, поскольку и в опыт проникает субъективизм, опыт соответствует уровню развития науки, в науку всегда, в большей или меньшей мере, просачивается элемент субъективизма. Творчество как элемент субъективного подхода нового субъекта творческой деятельности привносит новый взгляд на, казалось бы, устоявшуюся точку зрения, привносит новое в организацию опыта, находит новую грань в понимании и объяснении явлений и процессов природы. Тем самым творчество позволяет смотреть на старое «новыми» глазами и видеть нечто новое. Философия не оберегает исследователя от ошибок, но она помогает совершать их меньше, поскольку на опыте всеобщего закономерного знания приобщает исследователя к знанию законов бытия. Через философию субъект творческой деятельности приобщается к наиболее общим законам бытия, к знанию и пониманию принципов и категорий, в которых отражены достижения науки, служащие углубленному познанию и преобразованию объективной и субъективной реальности.

Рассматривая проблемы взаимосвязи философии и творчества, следует поставить вопрос: философия — бессмысленное или небессмысленное знание? Об этом стоит порассуждать в плане творчества.

Многовековой вопрос о роли и значении философии в жизни человека не нов. Много лет тому назад Лев Ландау, отвечая на вопрос зарубежных журналистов о свободе преподавания, говорил: «Необходимо провести различие между бессмысленными и небессмысленными областями знания. Небессмысленными являются математика, физика, астрономия, химия, биология, бессмысленными — теология, философия, особенно история философии, социология и так далее. Теперь ситуация проста. В преподавании небессмысленных дисциплин существует полная свобода. Что же касается бессмысленных наук, я должен признать, что некоторому способу мышления отдается предпочтение перед другим. Но, в конце концов, не имеет значения, какой вздор предпочитается другому …»6. С бессмысленностью теологии для развития науки согласны все, за исключением теологов. В отношении других наук следует поразмыслить. Это критическое и весьма едкое высказывание Л. Ландау в адрес философии, к сожалению, для философов не лишено рационального смысла в настоя-

6 Бессараб М. Я. Лев Ландау: роман-биография / Майя Бессараб. СПб.: ТИД Амфора, 2013.

С. 37–38.

16

щее время. Оно произнесено давно, но его актуальность, после того как философия превратилась в область абстрактных рассуждений о мире и бытии в этом мире, сохраняется. Имеет ли смысл изучать философию, далекую от науки, от объективной реальности? Это пустая трата времени. Высказывание Ландау не стоит абсолютизировать, но им и не стоит пренебрегать, поскольку аналогичного рода мысли часто можно услышать из уст современных людей, однобоко и ограниченно усвоивших отдельные фрагменты философского знания. Философам чаще нужно думать о значимости изучаемого и распространяемого ими знания для решения задач познания и осмысления бытия. Утрата философией её практической значимости чревата забвением, переходом из области всеобщей значимости в сферу чудаков, которые тешат себя ненужным умствованием. Это вопрос жизни и смерти философии. Мудрость философии — в содействии научному познанию, построению и объяснению картины мира, максимально приближенной к объективной реальности, в построении реалистичного прогноза природного и социального существования и развития. Мудрость философии — в способности оказать помощь в максимально возможном понимании явлений и процессов бытия, как объективных, так и субъективных. Философия не всесильна, но её мощь — в поиске подходов к тому, что не познано, что предстоит познать. Мудрость философии — в методологии научного познания.

Главным критерием небессмысленной области знания является то, что это знание должно служить познанию явлений и процессов объективного мира. Вот здесь возникает вопрос: может ли философия выступать в качестве небессмысленного знания, методом и методологией научного познания? В советский период такой постановки вопроса не могло быть, поскольку теория, на которую тогда опирались, несмотря на недоработки, считалась всесильной. Всесильным считался марксизм, элементы которого, несмотря на общую рациональность этого учения, были догматизированы. Догматизм сыграл с этим учением злую шутку. Отторжение части учения вело к негативному отношению к учению в целом. Сейчас вопрос о том, может ли философия выступать в качестве небессмысленного знания, несомненно, стоит. Ответ, который у кого-то может вызвать сожаление, только один: философия может выступать в качестве метода и методологии научного познания, но только в том случае, если этим знанием является приниженный ныне диалектический материализм как учение о бытии и познании.

Сила материалистической диалектики в том, что она своим содержанием устремлена к адекватному отражению объективной реальности. Это отражение, корректируемое с каждым новым научным открытием, предстает в виде принципов, законов и категорий диалектики, служащих углублению знаний челове-

17

ка и человечества об объективном мире, о понимании процессов, в нём происходящих. Диалектика позволяет понять, что объективный мир — это не только мир материальный, но и мир духовный, объективированный на материальный носитель, а потому существующий независимо от отдельного человека и социальной группы, хотя и сохраняющий зависимость от человечества, от процесса его существования.

Именно материалистическая диалектика — как отражение реальных, объективных связей бытия, изучаемых естественными и социальными науками. Когда речь заходит о диалектическом материализме, у ряда философов наступает гносеологический ступор. Вместе с тем диалектический материализм в его догматической трактовке как узкого учения о развитии, как только революционного учения, опирающегося только на труды классиков марксизма, вызывает ряд обоснованных нареканий. В этом повинны не классики, а те философы, которые догматизировали отдельные положения диалектического материализма и не смогли выйти за пределы их узкой трактовки.

Наука не может стоять на месте. И не стоит. Она открывает новые горизонты познания, на которые должны реагировать философы. Хотя для философии ещё много неосмысленных проблем, поставленных философскими предшественниками, но не повернутых к практике решения насущных вопросов познания и понимания тривиальных аспектов природного и социального бытия. Во-первых, здесь вопросы свободы и несвободы бытия, трактуемые только в русле проблемы человека и его социального бытия, хотя природа во всей полноте демонстрирует не только несвободу, но и свободу своего существования. Во-вторых, здесь же вопросы законов диалектики, характеризующих исключительно развитие, но упускающих проблему движения. Отсутствие желания сформулировать диалектический закон движения, а предпосылки такого закона содержатся не только в трудах Аристотеля и Гегеля, привело к попыткам подчинения движения развитию. Одна из таких попыток представлена в пятитомнике «Материалистическая диалектика». Читаем: «Иными словами: движение выражает дифференциальный подход в диалектике, и он должен быть подчинен интегральному, т. е. понятие развития оказывается более фундаментальным, чем понятие движения как изменения вообще»7. Подчинение движения развитию исключает из программы философской деятельности поиск законов развития, несмотря на их вполне вероятное наличие. В-третьих, сюда следует отнести дальнейшее развитие идей Э. Ильенкова об идеальном. Рассмотрение вопросов об объективированном идеальном открывает возможность осмысления

7 Материалистическая диалектика. В 5-ти т. Т. 1. Объективная диалектика. М.: Мысль, 1981.

С. 234.

18

происхождения человека, его сознания, языков, общества, многих аспектов социального бытия. В русле этой философской проблемы лежит аспект анализа объективного бытия объективированного идеального (духовного) в его соотнесении с материей. Это вопрос бытия «первой природы» и «второй природы», качественного отличия одного от другого. В-четвертых, это вопрос о познании, о возможностях чувственного и логического познания. Способны ли люди с помощью органов чувств и чистых законов мышления (формальной логики), но без интеллекта проникнуть в сущность явлений и процессов бытия? Способны ли люди с помощью органов чувств и чистых законов мышления (формальной логики), но без интеллекта проникнуть в тонкости и глубины восприятия человеком прекрасного и безобразного, героического и трагического, комического в окружающей действительности? Всё это нужно не только познать, понять, но и объяснить, передать, зафиксировать. Это под силу интеллектуальному познанию, неотрывно существующему вместе с чувственным и логическим познавательными процессами. Назрела необходимость выделения в рациональном познании специальной интеллектуальной составляющей, выступающей в качестве самостоятельной интегрирующей формы познавательной деятельности.

Мы часто упускаем из виду, что наше познание осуществляется на основе ранее полученного или получаемого в процессе познания знания, то есть интеллекта, что позволяет нам утонченно, углублённо познавать мир, закрепляя результаты познания в понятиях, передаваемых на попечение логики. Органы чувств дают нам информацию об окружающем мире, которая перерабатывается мозгом на основе интеллекта. Логика — инструмент мыслительной деятельности, но наполнение форм логического освоения мира осуществляется интеллектом. Это с одной стороны. С другой стороны, следует отметить, что (в норме) органы чувств у всех людей (примерно) одинаковы. Законы логики едины для всех, хотя и есть разница в их применении различными категориями людей. Остается интеллект, он у всех людей разный. Интеллект зависит от очень многих факторов, включая образование, отношение к науке, религии, политике, праву, нравственности, искусству и т. д. Соответственно, объем знания, относимого к области мыслимого и немыслимого, разный. Следовательно, и познание, и понимание явлений, процессов бытия отличаются. Выделение интеллектуального уровня познания назрело.

Попытка обоснования интеллектуального уровня познавательной деятельности непременно вызовет его неприятие со стороны логиков, чьи взгляды развивались и совершенствовались тысячелетиями. Логическое познание стало синонимом рационального познания, но рациональное познание значительно шире логического и рано или поздно логике придется потесниться, признав за

19

интеллектуальным познанием право на существование. Это право получает своё обоснование при рассмотрении общего и специфического в объективном и объективированном. Здесь же выяснение общего и специфического в «первой природе» и «второй природе». За познанием содержания и глубин человеческой мысли, объективированных в достижениях материальной и духовной культуры, стоит познание интеллектуальное в многообразии его форм8. Генезис логики базируется на интеллекте, на интеллектуальном познании и без него невозможен.

Указанные вопросы можно рассмотреть продуктивно только с позиций диалектического материализма. Почему? Потому что людям нужна от философии не абстрактная возвышенная невнятная болтовня о непонятном и непознаваемом, а понятный, ясный инструментарий познания и понимания процессов бытия, способный подводить к самостоятельным оценкам процессов и явлений природного и социального существования. Понятность не означает грубости и прямолинейности рассуждений и использования грубого, на первый взгляд, инструментария. Всё зависит от мастерства субъекта познания. Здесь уместно вспомнить один старый анекдот: «Мальчик, что-то строгая ножом, задает маме вопрос: хорошо ли он делает свою работу? Мама отвечает: строгай сынок, строгай. Папа придет и топором подправит». Точно так же и в философии: дилетант тонким инструментом может не добиться глубины решения проблемы, в то время как специалист, используя более грубый инструментарий, способен добиться более значимых результатов. Этим примером не хотелось подчеркнуть грубость материалистической диалектики, в чем её часто упрекают, она представляет собой весьма тонкий инструмент, которым нужно научиться пользоваться. Диалектика не представляет собой раз и навсегда приготовленный инструмент на все случаи жизни, она развивается вместе с наукой, но развивается не сама, а с помощью диалектически мыслящих исследователей.

Философия не только должна, но и обязана не просто констатировать статические элементы бытия, а включаться в объективный анализ динамики (процессов) природного и социального существования. Подобного рода анализ возможен только с позиций последовательного диалектико-материалистического подхода к проблеме, когда анализируется объективная реальность и отметаются субъективизм, предвзятая и необоснованная трактовка бытия.

20