Философия боли. Монография

самым прибыльным лекарством в США. Проблема в том, что ими нельзя лечить глубокую клиническую депрессию. И они всё чаще используются для лечения различных форм социальной тревоги, посттравматического стресса, нарушений пищевого поведения, всевозможных сексуальных расстройств, предменструального синдрома и т. д. Этот список тоже можно продолжать до бесконечности, поскольку естественного предела для него не существует. Большинство перечисленных мной недугов вплоть до недавнего времени считались редкими или даже несуществующими. Но как только фармацевтическая компания изобретает средство от какого-нибудь психологического нарушения, становится экономически выгодным, чтобы врачи как можно чаще ставили соответствующий диагноз. Чем больше людей уверует в то, что они страдают от какого-то нарушения, поддающегося лечению, тем больше медикаментов смогут продать фармацевтические компании. А мы уже знаем, что чем больше людей воспользуется этими медикаментами, тем сильнее будет социальное давление на тех, кто имеет те же нарушения, но ещё не изучал рынок в поисках подходящего предложения.

Во-первых, в этой смеси психолгии, медицины и коммерции, то есть в поиске экономической выгоды путём давления на самооценку и постоян-

ного напоминания человеку о его проблемах, которые медицина может решить (Новое лекарство! Новый метод лечения!), есть много моментов, достойных критики. Во-вторых, такой ход развития может кое-что рассказать нам о боли, о восприятии боли и примирении с неотъемлемыми базовыми условиями существования. Лично я вижу в развитии медицинских технологий, позволяющих менять себя, в приобретённом этими технологиями статусе «средств решения проблем» новый этап развития нашей культуры, стремящейся к тотальному контролю. Технологии отражают наш взгляд на мир как на объект контроля и манипуляции. Тот, кто возражает, к примеру, против генной инженерии или позитивной евгеники (когда родители определяют генетический профиль своего будущего ребёнка, чтобы он как можно лучше соответствовал их предпочтениям), или против того, что современное общество любит «играть в Бога», выражает таким образом обеспокоенность недостатком смирения в нынешней культуре, нашим высокомерием и безграничной верой в то, что созданные человечеством технологии смогут решить все проблемы, связанные с нашим несоответствием идеалу как в физическом, так и в психологическом смысле. От объявления чего-то нежелательным до попытки навсегда устранить это – всего один шаг. И я имею

ввиду не только всевозможные психологические проблемы (то, что в прежние времена называли «комплексами»), но и совершенно фундаментальные стороны человеческого бытия, которые до сегодняшнего дня считались неизменными, – например, старение и в конце концов сама смерть. Самоуверенность, о которой я веду речь, заключается в желании путём технологических открытий переделать, отменить и упразднить то, что мы не выбирали и что является непрошеной данностью, и получить над ним контроль, сделать это предметом выбора и частью ассортимента постоянно растущего рынка. Далее, эта самоуверенность (точнее, гордыня) заключается в том, что каждый получает индивидуальную возможность превращать предопределённое в произвольное, то есть

вперекладывании ответственности за успешный выбор на плечи отдельных индивидов, «освобождённых» от коллективных уз и религиозных авторитетов любого рода.

Яутверждаю, что безграничная свобода выбора из постоянно увеличивающегося набора альтернатив во всё расширяющихся областях бытия в действительности оборачивается полной противоположностью, а именно – постоянно увеличивающимся принуждением к совершению выбора. И поскольку это принуждение, опять же, распространяется на каждого отдельно взятого

индивида, в доказательство того, что каждый несёт ответственность за изменение и улучшение себя, тем самым возрастает давление общества, требующего, чтобы наши выборы были правильными, чтобы мы всегда использовали свои ресурсы оптимальным способом. В конечном счёте это ведёт к истощению и самоуничтожению, апатии

идепрессии. Результатом колоссального вклада нашей культуры в преодоление боли, попытки обхитрить как внутренние источники боли, так и её внешние проявления стало, судя по всему, то, что в жизни отдельного человека появилось больше боли – в психическом, а не физическом смысле. Когда происходит вторжение (пусть даже с целью улучшения) во все сферы личности, когда никто не может просто оставаться таким, какой он есть,

икогда все достижения должны очень скоро сменяться ещё большими достижениями снова и снова, когда психика – личная идентификация и самооценка – подчиняются лишь всеобъемлющему императиву необходимости изменений, и ему же подчиняется наше тело, нужно остановиться и задать вопрос: кто в действительности выигрывает от этой тирании во имя свободы и индивидуальности?

Заключение

В книге «Глядя на боль других» Сьюзен Зонтаг описывает религиозный и мирской взгляды на боль. Исходя из религиозных представлений, можно смотреть на боль – даже самую сильную, даже боль ребёнка, – как на нечто большее, потому что человеческое страдание связано с жертвой и самоотречением, а те в свою очередь с экзальтацией, то есть достижением более высокой ступени духовного развития, выходом за рамки бренности существования и кажущегося отсутствия смысла. Но для со-

временного сознания, сформированного в условиях ослабления авторитета религии как в моральном, так и в культурном смысле, боль представляется исключительно негативным являением и понимается как чистое страдание. «Страдание всегда является результатом ошибки или преступления – поступка, который необходимо исправить. От страдания необходимо избавиться, потому что оно заставляет человека чувствовать себя бессильным» (Sontag 2003: 88). Другими словами, боль, понятая как страдание, не должна существовать,

унеё нет никакой позитивной цели и оправдания. Это своего рода метафизическая ошибка, ошибка мира. Или антропологическая ошибка, ошибка человека. Или и то, и другое сразу.

Попытка дать ответ на вопрос, в чём причины боли, с точки зрения стороннего наблюдателя ставит меня на одну доску с теми – земными – силами, которые причиняют боль и утверждают, что

увызванного ими страдания есть цель, оправдывающая его. Но давайте подойдём к вопросу с другой стороны.

Элейн Скэрри считает, что в течение XIX –XX веков произошло глобальное изменение в отношении к боли, и это изменение всё больше укореняется в нашем сознании. Она цитирует многочисленные афоризмы мыслителей и писателей XIX века. Так, Карл Маркс писал: «Против душев-

ных страданий существует лишь одно эффектив- ноепротивоядие–физическаяболь».ОскарУайлд: «Боже, избавь меня от физических мук, с душевными я и сам как-нибудь справлюсь»1. А один из персонажей романов Джорджа Элиота замечает, что «только физическая боль может выдернуть меня из эгоистической скуки и помешать мне причинить себе вред» (Scarry 1985: 33). Только двадцатый век, который поднял людей (точнее, отдельные группы людей) до ранее недостижимого уровня материального благосостояния и физического благополучия, мог породить столь безграничное любопытство к различным нюансам психических нарушений, страданий и дискомфорта. Впрочем, более ранние эпохи были хорошо знакомы с привилегиями, подразумеваемыми психиатрически диагностированным безумием.

Скэрри хочет обратить наше внимание на одну важную вещь. Она открыто считает убеждение, что психическая боль страшнее физической, предрассудком нашего времени; как и то, что значение и смысл – центральные понятия философии двадцатого века, особенно экзистенциализма – определяются не физической, но психической реальностью, не объективными обстоятельствами, а личным отношением; и что по сравне-

1 На самом деле авторство этого афоризма приписывается французскому писателю и журналисту Альфреду Капю (1858–1922).

228

нию с психической реальностью физический мир имеет второстепенное значение как в моральном, так и в психологическом смысле.

Так ли это на самом деле? Забыли ли мы, живущие сегодня люди, о том, что физическая боль доминирует над всем содержанием психики, как когнитивным, так и эмоциональным? Согласно утверждению Скэрри, «физическая боль может вытеснить психическую, поскольку она имеет свойство вытеснять любое содержание психики, будь оно болезненным, приятным или нейтральным. Признавая власть физической боли, способной вылечить даже безумие, мы тем самым признаём – сознательно или бессознательно – власть боли над всеми аспектами нашего бытия и суще-

ствующего мира» (Scarry 1985: 34).

Что она хочет этим сказать? Что типичная для нашей эпохи фиксация на «перегорании» людей и психических проблемах – это всего лишь следствие роскоши? Свидетельствует ли тот факт, что в наше время психическая боль считается более серьёзной проблемой, чем физическая, о том, что мы просто давно не сталкивались с настоящей физической болью? Является ли одержимость собственнымблагополучием,собственнойуспешностью и самосовершенствованием признаком нарциссизма, возможно, патологического? Правда ли, что, поскольку наше общество практически

229

уже решило проблему боли, равно как и проблему голода, мы вкладываем всё больше сил – включая последние достижения в области психотерапии

ихирургических вмешательств – в мнимую борьбу с тем, что объективно уже не является проблемой, со всё более примитивными формами боли, ведь в наше время боль незаметно стала пониматься исключительно как психическая, а физическая боль уже практически не существует?

Скэрри напоминает нам, что физическая боль не только в субъективном, но и в безусловно объективном понимании должна рассматриваться как боль par excellence, учитывая данную нам человеческую природу. И это напоминание очень своевременно. Скэрри указывает нам на то, что когда внезапно случается сильная физическая боль, из нашего сознания и восприятия сразу исчезает всё остальное. Эта боль стирает личность

ивесь её мир. Это напоминание вносит очень важные коррективы в наше восприятие психической боли как первостепенной, сформированное современной культурой.

Как мы уже говорили, в нашем обществе стало меньше боли, связанной с физическим износом, но при этом увеличилась доля боли, вызванной психическим стрессом. Одной из целей это книги было показать, что эпоха глобальных социальных перемен оказывает огромное давление на отдель-

ных индивидов. В современном мире всё начинается и заканчивается отдельно взятой личностью, личность задаёт масштаб всех ценностей. Когда индивид сам задаёт себе масштабы, когда отношение к себе определяется целью становиться всё более успешным, когда мы используем все свои личные ресурсы, так что нам постоянно требуется «подзарядка», как сейчас принято говорить, очень сильно повышается риск исчерпания самого себя. «Erschо3pfung an sich selbst», – как говорил Гегель.

Именно об этом в работе Скэрри нет ни слова. Может ли эта перспектива исчерпать себя оказаться страшнее физической боли, которую Скэрри определяет как связанную с телом?

Что составляет самую соль боли, какова самая сильная боль, которую может испытать человек, – возможно, это не так уж важно. Боль – будь она физической, психической или комбинацией их – имманентна человеческому существованию как таковому, и каждый проживает – терпит – её сам, хотя на мой взгляд боль в гораздо большей степени можно разделить с другими, подвергнуть трансформации при помощи культуры, чем считает Скэрри, говоря о физической боли и ставя её во главу угла. Если не считать пытки и травмы, физическая боль является результатом необходимости, физической усталости, усилия и временного истощения во взаимодействии со внешним

миром. Физическая усталость является следствием работы и связанной с ней нагрузки на тело. Для большинства из нас такой вид боли, рождённый вынужденным физическим трудом, уже отошёл в прошлое. В наше время боль – явление добровольное. Наша – давайте говорить «наша», а не «твоя» или «моя», как того требует идеология индивидуализма, – боль совсем другого рода. Она происходит, говоря простым языком, от неизбежной уязвимости, которая всегда была частью человеческой природы, но которую мы (и в этом заключается культурное и историческое отличие нынешней эпохи от прежних) разучились терпеть – как в себе, так и в окружающих.

Список литературы на русском, английском и немецком языках1

Бауман, Зигмунт. Глобализация. Последствия для человека и общества. М.: Весь мир, 2004.

Бек, Ульрих. Общество риска. На пути к другому модерну. М.: Прогресс-Традиция, 2000.

Бион, Уилфред Р. Научение через опыт переживания. М.: Когито-центр, 2008.

Бион, Уилфред Р. Элементы психоанализа. М.: Когито-

центр, 2009.

1 Курсивом выделены труды/авторы, не упомянутые в основном тексте.

Винникотт, Дональд Вудс. Игра и реальность. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2002.

Дюркгейм, Эмиль. Самоубийство. Спб.: Союз, 1998.

Кляйн, Мелани. Зависть и благодарность. Исследование бессознательных источников. СПб.: Б.С.К., 2001.

Кляйн, Мелани. Зависть и благодарность. Спб.: Б.С.К., 1997.

Кляйн, Мелани. Психоаналитические труды. В 6. т. Ижевск: ERGO, 2007.

Кьеркегор С. Страх и трепет. М.: Республика, 1993.

Лакан, Жак. Семинары. В 17 кн. М.: ИТДК «Гнозис», 1998–2008.

Мерло-Понти, Морис. Феноменология восприятия. Спб.: Ювента: Наука, 1999.

Ницше, Фридрих. По ту сторону добра и зла. М.: Эксмо-

пресс, 1998.

Ницше, Фридрих. Так говорил Заратустра. К генеалогии морали. Рождение трагедии. Воля к власти. М.: Харвест, 2007.

Сартр, Жан-Поль. Бытие и ничто: опыт феноменологической онтологии. М.: Республика, 2000.

Сеннетт, Ричард. Коррозия характера. Новосибирск; Москва: Фонд социо-прогностических исследований

«Тренды», 2004.

Фрейд, Зигмунд. По ту сторону принципа наслаждения. Я и оно. Неудовлетворённость культурой. Спб.: Алетейя, 1998.

Хабермас, Юрген. Будущее человеческой природы. М.: Весь мир, 2002.

Хайдеггер, Мартин. Бытие и время. М.: Наука, 2006.

Хоркхаймер, Макс, Адорно, Теодор В. Диалектика Просвещения. М.: Медиум, 1997.

Ялом, Ирвин Д. Экзистенциальная психотерапия. М.:

РИМИС, 2008.

Beck, Ulrich. The Brave New World of Work. Oxford: Polity Press, 2000.

Kirkengen, Anne Luise. Inscriber bodies. Dordrecht: Kluwer, 2001.

Alford, C. Fred. Melanie Klein & Critical Social Theory. New Haven:

Yale University Press, 1989.

Alford, C. Fred. The Psychoanalytic Theory of Greek Tragedy. New Haven: Yale University Press, 1992.

Alford, C. Fred. What Evil Means to Us. New Haven: Yale University Press, 1997.

Amery, Jean. Jenseits von Schuld und Su3hne. Mu3nchen: DTV, 1988.

Danner, Mark. The Logic of Torture // The New York Review of Books, June 24, 2004: 70–74.

Ehrenberg, Alain. Die Mu3digkeit, man selbst zu zein // Hegemann, Claudia (red.) Endstation. Sehnsucht. Kapitalismus und Depression. Berlin: Alexander Verlag, 2000.

Elliott, Carl. For Better or Worse // Guardian Weekly, June 11, 2004: 14.

Freud, Sigmund. On Metapsychology. Harmondsworth: Penguin,

1984.

Honneth, Axel (red.) Pathologien des Sozialen. Frankfurt/M.: Fisher, 1995.

Honneth, Axel. Leiden an Unbestimmtheit. Eine Aktualisierung der Hegelschen Rechtsphilosophie. Stuttgart: Reclam.

Lasch, Christopher. The Culture of Narcissism. New York: Norton,

1979.

Lasch, Christopher. The Minimal Self: Psychic Survival in Troubled Times. London: Picador, 1984.

Leavy, Stanley. The Psychoanalytic Dialogue. New Haven: Yale University Press, 1980.

Lingis, Alphonso. Abuses. Berkeley: University of California Press,

1994.

Lingis, Alphonso. The Community of Those Who Have Nothing in Common. Bloomington: Indiana University Press, 1994.

McGinn, Colin. Ethics, Evil, and Fiction. Oxford: Oxford University Press, 1999.

Riesman, David. The Lonely Crowd. New Haven: Yale, 1950.

Rose, Gillian. Love's Work. London: Chatto & Windus, 1995.

Scarry, Elaine. The Body in Pain: The Making annd Unmaking of the World. Oxford, 1985.

Sereny, Gitta. The German Trauma. Harmondsworth: Penguin,

2000.

Sontag, Susan. Regarding the Pain of Others. London: Penguin,

2003.

Taylor, Charles. The Ethics of Authenticity. Cambridge: Harvard University Press, 1992.

Литература на норвежском/датском языке, на которую ссылается автор

Andersson, Roy. Vår tids redsel for alvor. Oslo: Spartacus, 2003.

Dahl, Alv & Eva Dalsegg. Sjarmør og tyrann. Et innsyn i psykopatenes og ofrenes verden. Oslo: Aschehoug, 2001.

Haugsgjerd, Svein. Lidelsens karakter i ny psykiatri. Oslo: Pax, 1990.

Løgstrup, Knut E. Norm og spontanitet. København: Gyldendal, 1974.

Miller, Alice. Barneskjebner. Oslo: Gyldendal, 1980.

Nortvedt, Finn & Per Nortvedt. Smerte – fenomen og forståelse. Oslo: Gyldendal Akademisk, 2001.

Scherdin, Lill. Kontrollkulturer og etikk satt på spissen. Institutt fir kriminologi og rettssosiologi. Doktoravhandling. Universitetet i Oslo, 2003.

Skårderud, Finn. Tapte ansikter. Det tragiske mennesket // Wyller, Trygve (red.) Skam. Perspektiver på skam, ære og skamløshet i det moderne. Bergen: Fagbokforlaget, 2001.

Tryti, Eva. Dagliglivets ondskap // Samtiden 4–2002: 116–24

Vesaas, Haldis Moren. Livshus. Oslo: Aschehoug, 1995.

Vetlesen, Arne Johan & Jan-Olav Henriksen. Moralens sjanser i markedets tidsalder. Oslo: Gyldendal Akademisk, 2003.

Willig, Rasmus. Optionssamfunnet og dets patologiske udviklingstendenser. Manuskript, Roskilde Universitet, 2002.

Ziehe, Thomas & Herbert Stubenrauch. Ny ungdom og usæd- vanlige læreprocesser. København: Politisk Revy, 1983.

Содержание

Вводные замечания 5

Боль in extremis: пытка 18

Боль, которая длится: болезнь 35

Психическая боль 45

Критика сартровского экзистенциализма 65

Боль как феномен 74

Тревога и депрессия 86

Неотъемлемые базовые условия существования 102

Перенос психической боли 110

Роль культуры в восприятии боли 130

Боль и жестокость 144

Имитация и выражение боли: насилие в культуре 159

Боль и принудительный выбор в обществе возможностей 186

Заключение 226

Список литературы 233